Владимир Хардиков – Через годы, страны и моря. Книга 9 (страница 21)
Кубинцы не любят торопиться, если дело не касается карнавалов и веселья, как и непосредственных дел вне личной заинтересованности. Правда, стоит сказать, что в этом они не оригинальны. Накопленный опыт работников стран народной демократии в целом подтверждает такое предположение. С другой стороны, от одного лишь созерцания работы японских докеров трудно отвести взгляд, настолько слаженны, экономны и умелы их движения. Можно только сидеть и смотреть, любуясь. Наверное, в этом и заключается истинная красота, независимо от рода деятельности. Как говорят в таких случаях, сердце подскажет, где настоящая красота, а где нет.
Старшим стивидором (форманом) был смуглый худощавый Рафаэль, под полсотни лет, много жестикулировавший и даже пританцовывавший от нетерпения при ходьбе. В этом он не оригинален среди соотечественников. Их бы энергию да в мирных целях – пожалуй, не отстали бы от японцев. На английском языке он разговаривал плохо, то и дело вставляя испанские слова, как и все современные островитяне, утратив былой английский при американских туристах: старшие поумирали, а молодежь, не понюхавшая прошлого, его и не знала, тем более в условиях навязчивой антиамериканской пропаганды, обвиняющей северного соседа во всех бедах и трудностях. Но вскоре «ревизор» и стивидор научились понимать друг друга, при необходимости используя жесты и карандаш с бумагой.
Рафаэль при первой же возможности, когда отношения с Сергеем переросли чисто деловые, спросил, нет ли у него одеколона «Шипр», так как на днях у него будет годовщина свадьбы. Что называется, этот прием был у них домашней заготовкой, и с подобными просьбами обращались представители порта, белые воротнички, у каждого имелся какой-нибудь повод: день рождения жены, детей, соседей, родственников и так далее по списку. Вскоре заготовленные в Находке флаконы разошлись по карманам просителей. Правда, неизвестно, повлияло ли это на укрепление советско-кубинской дружбы.
После выгрузки пиломатериалов палубного каравана в трюмах обнаружили насекомых-древоточцев, вылупившихся из давно отложенных яиц жучков-вредителей, ждавших своего часа и начавших размножаться с невиданной скоростью. Еще бы, в таких идеальных условиях влажности и высокой температуры на протяжении целого месяца и крокодилов можно было выходить. Вся процедура являлась рутинной и проводилась на каждом судне, прибывшем из портов Дальнего Востока. Все действо именовалось фумигацией (производное от латинского «fumigare» – «окуривать»), когда трюмы герметизируются и в них на несколько дней запускается ядовитый газ, который убивает вредителей. Способов фумигации, как и ядов-фумигантов, насчитываются десятки, но это для химиков, а нас интересуют несколько другие стороны кубинской действительности.
Несмотря на тщательную герметизацию, нельзя гарантировать утечек ядовитого газа, потому во избежание опасностей экипаж на время проведения фумигации переселяют на берег, в гостиницу, ибо окуривают вредных жучков, а не судовую команду. На судне остается лишь небольшая дежурная группа, которая должна находиться в верхних помещениях, лучше всего на проветриваемом мостике. В условиях запродажного контракта на покупку партии леса определено, за чей счет проводится обеззараживание и расходы по содержанию экипажа в гостинице. Зачастую фумигация проводится за счет получателя груза.
Для экипажа «Капитана Дублицкого» три дня отдыха в хорошей гостинице явились самым настоящим праздником, бонусом за месячный океанский переход. По сути дела, ранее никому из них не доводилось бывать в приличной гостинице «за бугром». От одного лишь осознания происходящего даже матросы второго класса – таковые еще случались в те времена – и уборщицы почувствовали себя богатыми туристами.
Поселили экипаж в одном из лучших отелей Гаваны – «Habana Libre 5*». В нем раньше располагалось первое посольство СССР, в разное время проживали знаменитости: Фидель Кастро и Че Гевара, президент Чили Сальвадор Альенде, Валентина Терешкова, тогда она еще не была говорящей головой, выступавшей с идеей «обнуления», американская актриса Элизабет Тэйлор (Зина Портнова, как шутят некоторые остряки), испанская киноактриса Сара Монтьель, кубинский революционер Камило Сьенфуэгос, в честь которого назван город на острове.
Кормили в ресторане отеля, где был устроен шведский стол – что-то совершенно неизвестное для подавляющей части экипажа. Официант даже полюбопытствовал, нравятся ли выставленные блюда. «Конечно, нравятся! И фруктов разнообразных много, но почему нет мороженого?» Официант пошел спросить своего шефа и, вернувшись, ответил: «Вообще-то, мы не выставляем на шведский стол мороженое, но вы из Советского Союза, поэтому для вас мороженое будет!» Гарсон не обманул, и вскоре мороженое в самом деле появилось, каждому по солидной порции.
На территории отеля находился приличный бассейн, который пришелся отдыхающим как нельзя кстати. Они с удовольствием пользовались свалившимися благами, в полной мере пожиная «их нравы» в единственной латиноамериканской стране, строившей социализм. Как оказалось, даже в октябре можно с удовольствием купаться в открытом бассейне, не стуча зубами от холода.
Но три дня «шикарной» жизни показались одним мгновением и пробежали совсем незаметно, хотя навсегда остались в памяти. Пора и честь знать, «хорошего понемножку», фумигация закончилась, и газоанализаторы показали отсутствие ядовитых газов в трюмах судна. Один из немногих случаев, когда отсутствие смертельного яда не радует. Время возвращаться на пароход.
Весь пиломатериал и велосипеды выгрузили в полном объеме без замечаний и недостачи, а с хозяйственным мылом возникли проблемы. Все-таки мыло – предмет штучный и остро необходимый на острове, да и спрятать его легко. Ящики с мылом, как и остальной груз, при выгрузке строго контролировались по количеству и целостности упаковки тальманами порта и судна. Они следили за каждым стропом выгружаемого груза и сверяли свои записи. С окончанием выгрузки вскрылась небольшая недостача: не хватало двух ящиков с мылом. «Ревизор», будучи ответственным, получил нагоняй от капитана.
Как могла возникнуть столь небольшая, но все-таки недостача? Мысли об этом терзали голову, но выхода не находили. Вспомнилась смуглая, смазливая деваха – тальман с кубинской стороны, строившая глазки судовому тальману, и неоднократно приходилось делать ему замечания, чтобы не отвлекался. Но, похоже, кубинка свое дело сделала. При выгрузке малогабаритных ценных грузов хитрые островитяне специально ставили симпатичных, ярких тальманш, чтобы отвлечь внимание наших счетчиков и под сурдинку умыкнуть что-либо ценное или остро необходимое. Матросы, не избалованные женским вниманием, почти всегда попадались на эту незатейливую удочку. Скорее всего, так же было и в нашем случае: ослепленный прелестями молодой кубинки, столь откровенно демонстрировавшей свою симпатию, наш сторож поплыл, как токующий тетерев, и грузчики незаметно стибрили пару ящиков. Говорить о целом стропе груза не приходилось, но недостача есть недостача. Коммерческий акт, объяснение с коммерческой службой компании и вероятное лишение премии за рейс – не очень-то радостные перспективы.
Сергей нашел старшего стивидора Рафаэля, руководившего выгрузкой судна, и попросил его предоставить все тальманские расписки на выгруженное мыло для перепроверки, но в ответ последовало англо-испанское «no possible», означающее «нет никакой возможности». Поняв, что от старшего стивидора он более ничего не добьется («Шипра» тоже больше не было, и он стал неинтересен Рафаэлю), Сергей отправился в офис советского торгового представительства, надеясь, что там подскажут варианты решения этой проблемы. Но надежда таковой и осталась: представитель посмотрел на него усталым взглядом, усмехнулся и сказал: «Слушай, „ревизор“, мне бы твои проблемы! Тут у нас на предыдущем пароходе привезли три танка, а по документам их должно было быть четыре. Улавливаешь разницу? До сих пор никаких концов так и не нашли. Так что отстань со своим мылом, нарисуй какой-либо акт, что мыло смыло волной или его мыши сожрали. Придумай сам что-нибудь!» Пришлось уйти не солоно хлебавши, там действительно проблемы были поважнее банального хозяйственного мыла, которые даже в денежном выражении всей суеты не стоят. Затем вмешался капитан и каким-то образом решил этот предмет обсуждения с руководством порта. Главное, что грузовые документы закрыли «чисто».
За время длительной стоянки организовали несколько интересных экскурсий, и появилась возможность познакомиться с городом, побродить по его пыльным улицам среди какофонии всех видов транспорта на дорогах. Все куда-то спешат, никто никому не уступает, как молодые петушки, и при этом непрерывно сигналят. Горячая кровь испанских «идальго» не терпела возражений, взрываясь по малейшему поводу. Хорошо, что шпаг у них не было – давно бы перекололи друг друга. Похоже, правил дорожного движения у них тоже нет, а если есть, то их никто не соблюдает.