Владимир Хардиков – Через годы, страны и моря. Книга 9 (страница 13)
Существует какая-то неведомая связь с тенями ушедших известных нам людей, вероятно дремлющая в глубинах нашего разума. Спустя несколько месяцев Володя Додончиков приснился Сергею: встретил его за границей в какой-то европейской стране. Когда же сказал ему, что все считают его погибшим, он, как обычно, рассмеялся и ответил, что в момент столкновения прыгнул в воду, доплыл до датского берега и остался там жить. К сожалению, это был всего лишь сон, выдававший желаемое за действительное.
Подробности гибели помполита В. А. Талько стали ясны, когда в каюте обнаружили тень из пепла его тела на кровати. На месте головы проходил рваный край пробоины.
Тело моториста В. М. Чернякова обнаружили водолазы в нижней части машинного отделения после многократных и тщательных поисков уже после буксировки, в Ленинграде. В момент столкновения он был на вахте, и ни единого шанса у него не оставалось.
В результате столкновения «Оленек» получил пробоину в районе миделя, середины парохода, правого борта. Ее ширина по всей высоте судна – от трех до семи метров, практически от киля до вентиляционных капов машинного отделения.
На этом список погибших оказался неполным: послеаварийный психический синдром унес жизни еще двух человек, ибо никто не озаботился оказать психологическую помощь, прислав квалифицированного врача.
К трагическому списку погибших добавился второй радист Сева Ким. Вечером второго ноября в одной из комнат гостиницы собрались механики, электромеханики, второй радист и «ревизор». Всего человек шесть. Не успели сесть за стол, чтобы выпить пива и пообщаться, как Сева Ким вскочил и закричал: «Горим!» Затем резко разбежался, выбил телом оконную раму и выпрыгнул из окна седьмого этажа. Никто и сообразить ничего не успел, не то чтобы помешать. Шансов у него не было никаких. Все побежали вниз, позвонили в «Скорую помощь», перезванивая несколько раз, и карета приехала минут через двадцать. Сева был еще жив и находился в сознании, Сергей помог погрузить его на носилки и спросил, зачем он выпрыгнул из окна. «Показалось, что пожар», – ответил Сева.
Из рассказов близко общавшихся с ним друзей стало известно: после столкновения Сева находился в радиорубке, передавая международный сигнал бедствия SOS. Когда уже стало невозможно дышать из-за все сгущающегося дыма, открыл дверь радиорубки, дабы не задохнуться, но в коридоре было ничуть не лучше. Тогда с превеликим трудом отвернул порядком закисшие барашки иллюминатора и выбрался через него, благо был невысоким и худеньким, двадцати одного года от роду. Как уже отмечалось, никаких психологов, чтобы помочь снять сильнейший нервный стресс с людей, переживших тяжелейшую катастрофу, в помине не было. Видимо, в голову не приходило отцам-руководителям. Отсюда и трагические последствия. Как многим спасенным удавалось в одиночку справиться с пограничным состоянием организма на грани сумасшествия, неизвестно, каждый выживал в одиночку. Остается лишь догадываться, но то, что бороться с этим пришлось каждому, не вызывает сомнений. Все-таки люди не бездушные машины! Также неизвестно, сколько человек уволилось из пароходства после пережитого.
Один из участников 25-й САЭ, уходя в рейс на д/э «Михаил Сомов», отходя в ночь на 1 декабря 1979 года от причала ленинградского торгового порта, сделал запись в дневнике. Приводим его описание (орфография и пунктуация автора без изменений):
«Мы выходили в рейс под грустным впечатлением – в ноябре в Датских проливах потерпело кораблекрушение первым вышедшее из Ленинграда в 25-й рейс антарктическое судно, зафрахтованное в Дальневосточном морском пароходстве, по имени «Оленек». Судно однотипное с Сомовым, столкнулось с другим судном, сухогрузом, имеющим бульбообразный нос, выступающий далеко вперед. Именно этим носом пришелся сильный удар в борт Оленька в районе машинного отделения. Вдоль линии удара сплющило каюты и раздавило спящих в 6:00 утра людей… Начался сильный пожар, начавшийся в машинном, и вскоре по команде капитана Оленька люди начали прыгать за борт почти голыми – прямо из коек, потому что спасательные шлюпки не могли спустить в воду по разным причинам… Температура воды за бортом была плюс 6 градусов и ниже.
На удачу в Датских проливах работают одновременно спасатели нескольких стран – все они пришли на выручку, так же как и экипаж другого советского судна убийцы. Но эта история требует отдельного времени… Повар с Оленька – главный кок и бывший высокого класса шеф-повар ресторана гостиницы «Астория» впоследствии пошел с нами вместе на Сомове и кормил так, что пальчики облизывали все от неописуемого восторга.
А незадолго перед нашим отплытием, этот Оленек стоял напротив нас в порту – весь черный из-за пожара. Смотреть на него было грустно…»
Не будем обращать внимания на «эпистолярный жанр» написанного, его запись приведена без купюр, но сразу же удивляет много не соответствующего истинной картине произошедшего, тем более при непосредственном общении с участниками ужасающих событий. Слухи и домыслы возникают на глазах, как из рукава фокусника, а что же говорить о версиях, появившихся гораздо позднее.
На следующий день после прибытия в Ленинград Сергей отправился на почту и отправил жене телеграмму с коротким содержанием: «Вернулись Ленинград. Жив, здоров. Подробности позднее!» Он знал, что родственники иногда слушали по радиоприемнику передачи иностранных радиостанций и могли узнать о столкновении раньше, чем может лично сообщить он сам о том, что у него все в порядке. Кстати, за прослушивание «вражеских голосов» можно было угодить под уголовную статью, которую подберут и обоснуют. Но, как позже стало известно, никто из них не слышал про катастрофу в проливе Большой Бельт. Как ни странно, но советская закрытость в данном случае сыграла на пользу оставшимся в живых, обезопасив семьи, родственников и друзей от тяжелых переживаний и преждевременных слез.
Одно дело – услышать о страшном событии из газетных или радиосообщений без указания пострадавших, и другое – когда получаешь весточку непосредственно от самого участника, вернувшегося живым и здоровым. Но все-таки шила в мешке не утаишь, и участники антарктической экспедиции рассказывали о своих знакомых, слышавших по «Голосу Америки» о катастрофе в проливе Большой Бельт с пояснением об имеющихся жертвах без указания конкретных лиц. Буржуазные страны уже прикинули ориентировочную сумму убытков, оцененных в 58 миллионов американских долларов, в переводе на сегодняшний день никак не меньше 300 миллионов – сумма колоссальная, если даже несколько преувеличенная. Моральные и имиджевые потери учесть в денежном эквиваленте невозможно. Возникает убийственный вопрос: как могли столкнуться в тысячах миль от своих портов регистрации два советских парохода, что можно придумать лишь в каком-то призрачном сне небывалых фантастических катастроф? Люди еще больше бы удивились, узнав, что капитаны обоих судов – однокашники, которых неизвестно каким образом судьба свела на одном из мировых перекрестков. Порой жизнь преподносит столь закрученные сюжеты, которые неподвластны даже умудренным фантастам.
Прошло какое-то время, «ревизор», отошедший от передряг, находился у себя дома в Комсомольске, и жена рассказала об очень странном сне, приснившемся ей в то время, когда произошло столкновение «Оленька» с новороссийским танкером. Приснилась женщина в белом головном покрывале, сообщившая во сне о происходящем с мужем несчастье. Само несчастье, как и его детали, она не пояснила. Зоя, не удовлетворившись туманным сказанным, стала горячо просить ее, называя Богоматерью Марией, чтобы с мужем не произошла беда, и просила за их детей. Она настолько разволновалась из-за этого сна, что сразу же разбудила своих родителей, рассказав о видении, которое приняла за самую настоящую явь. Вот и не верь после этого в «вещие сны». Не будет жена придумывать небылицы, тем более ее родители подтверждают ночное происшествие.
Рассказы членов экипажа проливают свет истины на спасательную операцию и эвакуацию с горящего парохода c готовыми вот-вот взорваться тысячами бочек с бензином и авиационным керосином. Тогда еще никто не знал, последует ли взрыв сродни ядерному малой мощности или нет. А в этом случае все окружающее, вместе со спасателями, распадется на молекулы или даже атомы. Некоторые прыгали в шестиградусную воду, уповая на Бога, удачу и спасателей. Их тут же подбирали спасательные плавучие средства иностранных судов, чем и объясняется отсутствие жертв во время проводимой операции по спасению людей.
Второй электромеханик Иван Деревенский рассказывал, что проснулся от сильного удара и скрежета разрываемого металла. Рваная трещина прошла в районе его каюты, чудом не задев. Как был в плавках отдыхающим в койке после вахты, так и выбрался через трещину на палубу. Значительные ожоги тела получил плотник Гавриил Соловьев. Главному механику Шитикову пришлось плыть по разлившейся в воде солярке, которой изрядно наглотался. Через месяц-полтора появилась информация, что Шитиков умер в больнице Владивостока – вероятнее всего, от переохлаждения и воздействия той же солярки вкупе с сильнейшим нервным потрясением. Он стал шестой жертвой столкновения.