Владимир Хардиков – Через годы, страны и моря. Книга 9 (страница 14)

После бесславного возвращения «Оленька» на буксире в Ленинград «ревизор» оставался там еще около трех недель. Контролировал перегрузку уцелевших грузов на пришвартованный к борту однотипный дизель-электроход «Гижига», назначенный взамен не оправдавшего доверия «Оленька» в антарктическую экспедицию, а также занимался отправкой членов экипажа во Владивосток.

Из службы безопасности мореплавания пароходства прилетел капитан-наставник Анатолий Федорович Куров для детального выяснения всех обстоятельств произошедшей катастрофы. У всех без исключения членов экипажа взяли объяснительные.

Вот чем обернулась юбилейная, 25-я антарктическая экспедиция, некоторые участники которой грезили настоящими государственными наградами.

На следующий день после столкновения многие иностранные периодические издания вышли с крупными заголовками на первых полосах, сообщающими о происшедшем столкновении, и с описанием спасательной операции. Не обошлось без некоторой путаницы, в общем-то не носившей какой-либо направленности, а капитана Иванова почему-то называли 38-летним антарктическим ветераном. Может быть, с издевкой? Кто знает!

Спустя сорок лет Сергею удалось отыскать некоторые из тех публикаций. Нет смысла их здесь переводить, они сообщают уже известное нам.

В первой декаде декабря 1979 года Сергей вернулся во Владивосток, затем на месяц уехал отдыхать домой, в Комсомольск-на-Амуре. В январе 1980 года вернулся в компанию, получил назначение вторым помощником капитана на теплоход «Комсомолец Казахстана» из серии «Пятидесятилетие комсомола», который точно ни в какие антарктические экспедиции не пойдет с тропической бульбой и слабеньким главным двигателем. Отработал на нем около полугода и ушел в отпуск на два месяца.

Колебаний больше не было. Последняя точка в морской карьере была поставлена, а недавняя катастрофа и явилась той самой важной каплей, склонившей к окончательному решению уйти на берег и начинать следующий жизненный этап. Вместо прерванного антарктического вояжа Сергей отработал недостающие до пятилетней обязаловки месяцы на «комсомольце», и теперь уже ничто не могло помешать ему исполнить задуманное желание. «Жребий брошен!» Пути назад не было, все ниточки, связанные с пароходством, обрублены, нужно лишь официальное оформление фактического развода. Хотя шестой континент так и остался непознанным, но это не самая большая жизненная потеря. Новые приобретения, в корне меняющие жизнь, с лихвой компенсируют ее. А пингвинов с птичьими базарами можно и по телевизору посмотреть.

А дальше все пошло по уже определенному плану: из дома отправил в службу кадров пароходства заявление об увольнении по собственному желанию в связи с семейными обстоятельствами. Но заочно его не уволили, прислав телеграмму: «Вопрос увольнения необходимо согласовать лично парткоме». Еще одна закавыка, дело особой важности! Пришлось вылететь во Владивосток и явиться в партком пароходства за «визой» на заявлении об увольнении. Инструктор парткома пытался уговорить продолжить работу, ссылаясь на хороший послужной список и радужные перспективы, но предоставить квартиру было не в его силах, что и стало основной незыблемой причиной увольнения. Партийный функционер нижнего звена больше ни на чем не настаивал, конкретных аргументов не было.

В конце августа 1980 года Сергей уволился из Дальневосточного пароходства и через две недели пришел устраиваться на судостроительный завод имени Ленинского комсомола в Комсомольске-на-Амуре.

Более двух месяцев его проверяли во всех секретных инстанциях на возможность работы на предприятии с особым режимом секретности и все-таки допустили.

Надо понимать, что главным препятствием, вероятнее всего, являлось посещение целого ряда стран, с которыми у наших контор, как и в целом государственной политики, были серьезные разногласия, касающиеся общественно-политического строя. По традиции человек побывавший за «железным занавесом», уже вызывал недоверие. С другой стороны, член КПСС с прекрасными характеристиками и чистой трудовой книжкой с одной лишь записью о приеме на работу. Наверное, поэтому никто долго не решался поставить окончательную подпись о допуске. Но куда же дольше тянуть – подписали, открыв семафор на новом поприще.

Спустя два с лишним года Сергей совершенно неожиданно для себя получил телеграмму из Владивостока с вызовом в Приморский краевой суд для участия в судебном разбирательстве в качестве свидетеля по факту столкновения дизель-электрохода «Оленек» с танкером «Генерал Шкодунович» 31.10.1979. Телеграмма была подписана членом Приморского краевого суда Наливкиным, из-за чего жена как бы в шутку сказала, что, может быть, это закодированное приглашение однокашников приехать во Владивосток попьянствовать, но это оказалось реальным вызовом в суд. В каждой шутке есть доля шутки, и особенно в женской. Давние страсти вроде бы улеглись, но телеграмма снова всколыхнула прежние переживания с представившейся наяву отчетливой картиной произошедшей катастрофы, обнажив успокоенные нервы.

Во Владивостоке пришлось задержаться на целый месяц, несколько раз допрашивали в судебных инстанциях. Судья поинтересовался настоящим местом работы и должностью Сергея, назвавшего капитанский пост на речном судне в цехе водного транспорта судостроительного завода в Комсомольске-на-Амуре. Допросив об обстоятельствах столкновения, судья попросил высказать мнение о конкретном виновнике. Сергей ответил, что, по его мнению, безусловным виновником является капитан дизель-электрохода «Оленек» В. М. Иванов вследствие самонадеянности и пренебрежения основными правилами судовождения. Бывший капитан смотрел на него волком, но бывшему «ревизору» было глубоко плевать на испепеляющие взоры.

Они-то и разбудили такое давнее и недавнее прошлое, напомнив во всей своей четко очерченной ясности поведение капитана с самого начала, когда он потребовал от второго помощника сообщать обо всех встречных судах независимо от дальности их обнаружения, с чем встречаться никогда ранее не доводилось. Его подчеркнутое высокомерие, нетерпимость к иному мнению и, более того, выработанное выражение лица человека иной касты. Даже в Индии верховные касты стараются внешне никак не выражать отношения к «неприкасаемым». Это самое пренебрежение выработало в нем какой-то скрипуче-монотонный менторский тон, поставив барьер между ним и экипажем вкупе с недоверием, что и привело его на скамью подсудимых в совсем не сложной ситуации. Основанное на пустом месте превосходство помешало ему взять лоцмана, ведь он сам себя возвел в ранг капитана-наставника. При подходе к проливу капитан находился на мостике непрерывно более полусуток, не доверяя никому: ни дублеру Курбацкому, ни опытному старпому Воронцову, которые всего лишь месяц назад благополучно провели дизель-электроход через Датские проливы, когда Иванова лечили в мурманской больнице. Вероятнее всего, ко времени прохождения пролива он уже был настолько измотан, что плохо соображал и вдобавок потерял ориентацию, и финал известен. Обо всем этом хотелось поведать судье, но Сергей промолчал – к чему бередить оголенные нервы, в любом случае Иванов получит по заслугам.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ КОМИССИИ МИНИСТЕРСТВА МОРСКОГО ФЛОТА

о причинах столкновения д/э «Оленек» ДВ Дальневосточного морского пароходства с танкером «Генерал Шкодунович» Новороссийского морского пароходства

31 октября 1979 г.

1. Капитан д/э «Оленек», не имея опыта плавания балтийскими проливами, следовал без лоцмана, не получив разрешения пароходства.

2. Недостаточная предварительная проработка на д/э «Оленек» перехода, отсутствие заблаговременно выбранных пеленгов-ориентиров, ограждающих опасности и линию разделения движения, отсутствие безопасных секторов движения судна.

3. Неправильная оценка ситуации: основное внимание капитан д/э «Оленек» уделял банке 6,7 м справа от курса и рассматривал ее как главную опасность; переход линии разделения движения, чрезмерное сближение с танкером «Генерал Шкодунович»

Подписали:

Колесников, заместитель министра морского флота

Майнагашев, начальник

Главной морской инспекции

Бурханов, главный специалист

Гл. моринспекции

16 ноября 1979 г.

Во время суда Сергей ещё не знал, что изначально приказом министра морского флота виновными были признаны:

1. Капитан д/э «Оленек» Иванов Владислав Михайлович:

а) нарушение ст. 60, 60 (3) Устава службы на судах ММФ;

б) нарушение Наставления по штурманской службе (НШС);

в) нарушение приказа ММФ №74.

2. Старпом д/э «Оленек» Воронцов Игорь Васильевич:

нарушение ст. 410, 412 п. п. 2, 4, 6, 8 Устава службы на судах ММФ.

Стандартный приказ с указанием пунктов нарушения нормативных документов сух и лаконичен, никоим образом не свидетельствующий о жестоких трагических последствиях. Если не знать последствий, окончательная формулировка не выглядит какой-то из ряда вон выходящей.

В апреле 1981 года обвинения против И. В. Воронцова были сняты Приморским краевым судом.

В первоначальном вердикте суда наказание назначили одному лишь Иванову, но он завалил жалобами секретариат суда, пытаясь любыми путями если не доказать невиновность, то хотя бы смягчить вердикт. Набросился на своего однокашника, капитана танкера «Генерал Шкодунович» А. Э. Мальцева, из-за действий которого якобы и произошло столкновение. Откреститься от содеянного бывшему капитану не удалось, ибо его вина была очевидной и сомнений не вызывала, но Мальцева за собой он утащил. В итоге тот также был осужден, хотя до столкновения его танкер, ничего не нарушая, следовал по своей полосе зоны разделения движения и не его вина, что совершенно неожиданно «Оленек» выскочил под его форштевень, игнорируя все правила судоходства.