Владимир Хардиков – Через годы, страны и моря. Книга 9 (страница 11)
Вертолетов на крышке второго трюма не было видно из-за дыма. Два раскрытых спасательных плота находились на палубе небольшого иностранного танкера. Наш обездвиженный мотобот буксировал иностранный буксир в сторону танкера «Генерал Шкодунович».
Умудрились же сойтись в одной точке за тридевять земель от родного дома два советских судна! Еще большее удивление вызывает нахождение на мостиках пароходов капитанов-однокашников, будто в насмешку подстроенное неизвестными потусторонними силами. Как тут не усомниться в какой-то предопределенности?
Сергей спустился в выделенную судоводителям «Оленька» четырехместную каюту парома. В ней уже находились капитан Иванов, дублер Курбацкий и старший помощник Воронцов, со своей аристократической фамилией загремевший в невероятную переделку, да еще на собственной вахте. Будь это лет на 20—25 пораньше, не сносить бы ему головы, не задумываясь бы обвинили в терроризме и подрывной деятельности и работе на разведку какого-нибудь Барбадоса, а последний его коридор наверняка бы закончился стенкой, как писал Владимир Высоцкий. Но, слава богу, времена все-таки меняются, вряд ли кому придет в голову обвинять его в преднамеренной диверсии из-за одной лишь фамилии.
Из рассказов Курбацкого и Воронцова начала складываться картина столкновения «Оленька» со встречным танкером, произошедшее за несколько минут до окончания утренней вахты старпома в проливе Большой Бельт.
«Оленек» шел по своей правой полосе системы разделения движения судов курсом 341 градус и у поворотного буя, примерно на траверзе датского порта Корсер, должен был повернуть вправо, на курс 10 градусов. Поворот небольшой, все предельно ясно, препятствующих мелких суденышек на своей полосе движения не усматривалось, и ничто не предвещало такого поворота событий. С северного направления по своей полосе зоны разделения шло какое-то судно, ходовые огни которого хорошо просматривались с мостика «броненосца» на курсовом угле правого борта. За ним следовал еще один пароход. У ближайшего из встречных судов был хорошо виден зеленый огонь правого борта и слегка проблескивал красный огонь левого борта, то есть встречное судно находилось в точке своего поворота и медленно поворачивало вправо для движения по своей полосе зоны разделения. «Оленьку» тоже пора было начинать поворачивать вправо, на курс 10 градусов, но Иванов по неизвестной причине медлил и тянул, затягивал быстро бегущие секунды, каждая из которых приближала к неминуемой развязке, затем спросил у старпома, достаточно ли места слева, и когда тот ответил, что достаточно, но это уже полоса встречного движения, капитан неожиданно дал самую худшую и нелепую команду в своей жизни: «Лево на борт!» Комментировать такой маневр невозможно, да и развести руками тоже – не хватит размаха рук. Можно лишь объяснить каким-то невообразимым ступором, настигшим капитана, сродни апоплексическому удару, как говорили раньше. Он напрочь потерял ориентацию и, сильно похоже, не соображал, что делал. Тут бы и вмешаться чифу, но он, к сожалению, этого не сделал. Таким образом, был потерян последний, почти призрачный шанс избежать трагедии.
В последние десятилетия из каких-то лабораторий или от диванных аналитиков появилась неизвестно кем запущенное словосочетание «человеческий фактор», под которым понимались не совсем адекватные действия человека в критические моменты, то есть психологический акцент. Но то, что хорошо для соискателей научных званий или авторов монографий ни о чем, совершенно вырвано из контекста. Разве поломка механизма, сложного прибора и прочие сопутствующие действия человека на протяжении всей жизни – не продукты того же человеческого фактора? Поломка механизма или выход из строя сложного прибора вызваны теми же самыми причинами: изготовитель где-то недосмотрел или поленился, вот и конструктивный дефект, который ждет своего часа. Если даже они находились в идеально изготовленном состоянии, то снова имеем дело с тем же человеческим фактором: кто-то конкретный не выполнил предписанную изготовителем профилактику или не сменил какую-либо деталь, израсходовавшую свой ресурс. Таким образом, та же самая шуба, только наизнанку. Все то же самое, как и тысячу лет назад, за исключением модного термина. «Но хоть горшком назови, только в печь не ставь!» Вся недолга!
Несколько лет спустя, в самом конце августа 1986 года, почти аналогичная катастрофа произошла в новороссийской Цемесской бухте, погибли 423 человека. Балкер «Петр Васев», идущий на вход, протаранил еще репарационный германский пассажирский пароход «Адмирал Нахимов», доставшийся СССР при разделе гитлеровского флота, при ясной видимости, на виду друг у друга. Капитан балкера впал в необъяснимый ступор, уткнувшись в тубус радара вплоть до самого столкновения, и объяснить его действия невозможно. Получается, что никто не застрахован от паралича действий последнего момента, и не допустить его можно лишь подстраховкой «мастера» в первую очередь старшим помощником, когда очевидна грубейшая ошибка в действиях капитана.
Но для этого нужна духовная связь с помощниками, чтобы они были не послушными автоматами, готовыми выполнить любую команду, а думающими, высококлассными специалистами. Понятно, что при муштре или при использовании принципа «Я начальник – вы дураки!» таковое недостижимо и не оставляет ни малейших шансов избежать катастрофы, более того – увеличивает ее вероятность.
Далеко не каждый из даже самых грамотных и мужественных старпомов решится перечить капитану. Да и определить столь призрачную ниточку, разделяющую последний момент вмешательства, который может предотвратить ужасающие последствия, ибо через секунду будет поздно, невероятно трудно. Конечно, в таком подходе много недосказанного и непредусмотренного, каждый случай уникален, но в главном они сходятся.
Другие варианты для предотвращения подобных случаев неосуществимы и могут существовать лишь на бумаге, дабы поставить галочку и доложить наверх о принятых мерах. Они никак не повлияют на дальнейший ход событий, ибо человеческий фактор внутри каждого из нас с самого рождения.
Вернемся к нашей конкретике. В результате этого непредсказуемого маневра встречный пароход, продолжавший следовать по своей полосе зоны разделения, почти на полном ходу врезался в правый борт дизель-электрохода. При таком таране в борт никакая усиленная броня не поможет. Иными словами, получается, что «Оленек» намеренно подставился самым уязвимым местом, не оставив танкеру ни малейшего шанса совершить какой-либо маневр или сбросить скорость, невзирая на результаты последующего расследования, которое выглядит притянутым за уши.
В результате расследования катастрофического столкновения, повлекшего срыв сроков выполнения государственной антарктической программы, комиссией Министерства морского флота вынесен вердикт, что в последний момент капитан выбрал наихудший маневр отворота влево на полном переднем ходу, что очевидно даже непосвященному в лабиринты морской кухни.
Во время разговора с Курбацким и Воронцовым послышалось какое-то тихое заунывное пение, будто заполярный каюр едет на собачьей упряжке и поет свою нескончаемую тоскливую песнь. Обернувшись, с изумлением увидели сидящего на палубе каюты Иванова, обхватившего колени и раскачивающегося из стороны в сторону, при этом напевая: «А я песенку пою-ю-ю-ю… А я песенку пою-ю-ю-ю…» Переглянулись друг с другом, не поехала ли крыша у капитана, и Курбацкий, как бы проверяя внезапно осенившую догадку, громко сказал: «Михалыч, прекрати, этим делу не поможешь!» Иванов нехотя встал, отошел в угол каюты и лег на крайнюю кровать. Значит, рассудок у него не помутился.
Через несколько минут появился посыльный от капитана парома, проинформировавший о получении запроса от датских властей с требованием доставить вахтенного помощника капитана дизель-электрохода на берег для выяснения обстоятельств столкновения. Поднялись на верхнюю палубу парома и увидели приближающийся большой вертолет с двумя невидимыми винтами, который вскоре завис над нашими моряками. На Воронцове была легкая хлопчатобумажная рабочая куртка совсем не по сезону, в воздухе попахивало скорее зимой, чем ушедшим летом. Сергей снял новенькую синюю, очень теплую куртку на верблюжьем меху, выданную ему накануне, и отдал старпому. В ней он точно не замерзнет. Паром уменьшил скорость, с вертолета спустили стальной тросик с «упряжью» из ремней, матросы с парома быстро закрепили ремни вокруг чифа, и тросик поднял его к открытой дверце геликоптера, где Воронцова сразу же втянули внутрь. По всему было видно, что такая операция для матросов не первая, действовали споро и отлаженно.
На пароме «Stena Olympica» нашли убежище 23 человека с аварийного «Оленька», и теперь осталось 22. «Может, они и нас будут по одному дергать?» – мелькнуло в голове у «ревизора». Чего только не придет на ум в таком состоянии, которое еще в полной мере не осмыслил, слишком быстро разворачивались события. Что там ждет впереди? Всех ли спасли? Эти первоочередные вопросы не оставляли, да и сонного настроения как не бывало, несмотря на бессонную ночь. Как бы сообщить Зое, что жив и здоров, не дай бог узнает из «Голоса Америки», слушатели которого быстро разнесут весть о катастрофе. За наши средства массовой информации можно не беспокоиться, молчать будут до последнего, а может быть, никогда и слова не скажут.