Владимир Гриньков – Только для мертвых (страница 48)
– А что?
– То, что все оказалось неправдой. И мои миллионы, и этот остров…
Он чего-то недоговаривал. Хельга терпеливо ждала.
– …и то, что все сложилось именно так. Мы вернемся в Москву и расстанемся…
Вот это, наверное, и было главным.
– А как бы ты хотел? – осторожно поинтересовалась Хельга.
– Я хотел бы сказать тебе: все это мелочи – главное, что мы не можем жить друг без друга…
– Так скажи!
– Нет, – качнул головой Воронцов. – Не скажу. Ты играла роль, я играл роль, а теперь все рухнуло. Декорации скоро унесут, и мы увидим, что вокруг – жизнь. Неприглядная и недобрая.
Он не поднимал глаз, будто прислушивался к себе.
– А если бы у тебя были эти миллионы? Все было бы иначе?
– Думаю, что да.
– Так найди их, эти деньги.
– Где?
– Где угодно. Если тебе не нравится такая жизнь, попробуй ее изменить. Будь коварным и жестоким. Борись. Сговорись со своим другом, Бэллом, украдите эти пятнадцать миллионов, которые ты перечислил в Англию. Половину – ему, половину – тебе. Он согласится, я уверена. И ты будешь счастлив.
Воронцов поднял голову. Их взгляды встретились. Глаза Хельги смеялись. И Воронцов тоже засмеялся.
– Ну что за чушь ты говоришь! – сказал он. – Все-таки вы, женщины, совершенно иначе устроены. Вот ты умна, ничего не скажешь, но и ты ничего не поняла из того, что я тебе сказал. Мне не нужны больше деньги. Тем более ворованные. Об этом я сказал только потому, что в результате всего этого я потерял тебя. Я не свою роль играл, и потому все сложилось так неудачно…
– Ты сильно огорчен?
– Да, Хельга.
Она взяла Воронцова за руку.
– И ты ничегошеньки не понял, Саша. Когда я тебе говорила, что устала порхать и захотелось уже приткнуться к кому-то, устроить свою жизнь, я ведь тоже не деньги имела в виду.
Она засмеялась.
– Ты такой непосредственный.
– Да уж, – буркнул Воронцов. – Этого у меня не отнять.
– Возьми меня замуж.
– Нет, – сказал Воронцов.
– Ну пожалуйста.
Воронцов удивленно взглянул на Хельгу и вновь обнаружил озорные искры в ее глазах.
– Я иногда тебя не понимаю! – сказал он с досадой. – Ты хоть когда-нибудь бываешь настоящей?
– Нет.
– А когда-нибудь говоришь серьезно?
– Никогда.
– Оно и видно, – вздохнул Воронцов.
Он с удивлением обнаружил, что опять теряется рядом с этой женщиной. Она имела над ним какую-то мистическую, необъяснимую власть.
Больше они не разговаривали. Смотрели телевизор, днем немного вздремнули, и это было похоже на жизнь пожилой супружеской четы – размеренную и неторопливую. Ближе к вечеру Воронцов не выдержал.
– Я так не могу, – признался он. – Сидим взаперти, как заключенные, и боимся сами не знаем чего. А рядом – рукой подать – океан, белый песочек, и всего этого мы уже, может быть, никогда не увидим.
– Что ты предлагаешь?
– Я ничего не предлагаю. Я говорю, что завтра с утра я отправлюсь на берег и буду отдыхать на пляже.
Предполагалось, что Хельга вольна присоединиться к Воронцову или же остаться в доме.
– Это опасно, Саша.
– Чушь!
Хельга вздохнула. И в эту минуту раздался вой. Где-то там, за пальмами. Он был легко узнаваем – такой же тоскливый и безысходный. Стоявший у окна Воронцов резко обернулся и вслушался в режущий сердце звук. Вой оборвался. И тогда Воронцов задумчиво сказал:
– Он все время воет в одной стороне. Почему именно там? – И показал рукой в предполагаемом направлении.
Глава 43
Ночь не принесла облегчения, и это было уже привычным. Воронцов то проваливался ненадолго в беспокойный сон, то просыпался и вслушивался в окружающие его звуки. И только когда за окном забрезжил рассвет, будто кто-то разрешил Воронцову расслабиться, и он заснул надолго, так что пробуждение пришлось на то время, когда солнце уже стремительно приближалось к зениту, чтобы, зависнув ненадолго, так же стремительно покатиться к верхушкам пальм.
Хельга уже не спала, и приготовленный ею завтрак даже успел остыть. Когда Воронцов вошел в гостиную, Хельга испытующе посмотрела ему в глаза. Воронцов изобразил беспечную улыбку:
– Привет, дорогая.
– Привет.
Воронцова выдавали темные круги под глазами.
– Плохо спал?
– Почему ты так решила?
Хельга пожала плечами.
– Ты уже позавтракала?
– Нет.
– А я вот хочу есть. Что у нас сегодня?
Хельга сняла салфетку, прикрывавшую завтрак.
– О! – коротко, но многозначительно оценил Воронцов.
Он поглощал завтрак с задумчивым видом. И Хельга хранила молчание. Только в соседней комнате негромко мурлыкало радио.
– Я иду на пляж, – заявил Воронцов.
– Саша, не чуди!
– Ну что ты всполошилась? Ведь мы же были там не раз.
– И напрасно!
У Хельги был встревоженный вид. Воронцов засмеялся, чтобы снять нарастающее напряжение.
– С утра все кажется ясным и безопасным, – сказал он.
– Это впечатление обманчиво.