Владимир Гриньков – Только для мертвых (страница 50)

– Лицо темное, – напомнила Хельга.

– Темное лицо – это ничего не значит. Он разлагается, вот лицо и потемнело. Не африканец, это точно.

Помолчал и добавил:

– Не из местных.

«Не из местных» – это очень жутко прозвучало. Они – Воронцов и Хельга – тоже были «не из местных». И этим как бы предопределялась их общая с покойником участь.

– Нам надо вернуться туда, – неожиданно сказал Воронцов.

– Нет!

– Там должны быть его вещи – одежда, обувь. Он же почти голый. Значит, разделся где-то неподалеку.

– Я не пущу тебя туда!

– Это надо сделать, – мягко, будто уговаривая маленького ребенка, настаивал Воронцов. – Иначе мы не узнаем, кто это.

– Я не хочу этого знать!

– Надо выяснить, – все так же мягко, но твердо сказал Воронцов.

Хельга, поняв, что не сможет переубедить своего спутника, отправилась вместе с ним. Они вновь вышли на страшную поляну, и Воронцов обошел ее по кругу, но поиски ни к чему не привели.

Здесь не было никаких следов. Воронцов выглядел удрученным. Хельга показала ему жестом – надо уходить, но Воронцов не согласился и точно так же, жестом, показал – надо обойти окрестности, возможно, что-то удастся обнаружить там. Хельга покорно, но настороженно последовала за ним.

Воронцов шел по спирали, постепенно увеличивая разделяющее их и труп расстояние, глядя при этом под ноги, но Хельга не обращала внимания на то, что там, в траве, а с беспокойством стреляла взглядом по сторонам, и именно потому она и увидела то, чего не заметил Воронцов, – сломанный веер листьев. Такой же, как и вчера. И опять слом был свежий. Хельга остановилась и негромко, но отчетливо щелкнула пальцами. Воронцов обернулся и увидел ее находку. Он, кажется, нисколько этому не удивился, вернулся к Хельге мягким, бесшумным шагом и шепнул ей на ухо:

– Это наверняка тот, кто воет. Он приходит сюда.

Да, именно из этого участка рощи ежевечерне раздавался душераздирающий вой. Это существо находилось, возможно, где-то поблизости.

– Надо уходить, – бесшумно, одним движением губ, произнесла Хельга.

Воронцов отрицательно качнул головой.

Прошло не менее часа, прежде чем они убедились в бесплодности своих поисков. Они не видели ни следов, ни каких-либо предметов, могущих хоть что-то им объяснить. Хельга настояла, чтобы они кратчайшим путем вышли к океану. Возвращаться к дому через заросли она отказалась категорически.

– Лучше я пойду по берегу.

– Это долго, – сказал Воронцов. – Будем идти до ночи.

– Пусть так. Но на ночь глядя я через рощу не пойду!

Солнце действительно скатилось к самому горизонту и висело над океаном огненным шаром. Еще какой-нибудь час – и остров поглотит тьма.

– В ту сторону, как мне кажется, ближе, – не очень уверенно сказал Воронцов и показал рукой вдоль берега.

Они направились вдоль береговой кромки, опасливо держась подальше от неприветливых зарослей. Кое-где пальмы подступали вплотную к воде, и такие места Воронцов и Хельга преодолевали быстрым шагом, иногда переходя на бег. Вскоре они увидели соседний островок – он протянулся в океане черной полосой и выглядел безжизненным. Путники остановились и долго рассматривали островок, завороженные его мрачным безмолвием. Тем временем солнце окончательно село, и только край неба еще пылал багрянцем, посылая людям последний салют.

– Пора бы нам домой в самом деле, – негромко сказал Воронцов.

Стало прохладнее и тише. Ни одна птица не нарушала тишины своим обеспокоенным криком. На затерянный в океане остров стремительно опускалась ночь. Воронцов шел впереди, Хельга ступала за ним след в след. Почти все время ее голова была повернута в сторону зарослей – она упорно пыталась там что-то рассмотреть, но мрак все сгущался, таился совсем рядом, за стволами пальм, и Хельге казалось, что стоит ей отвернуться хотя бы на мгновение, как мрак выползет из рощи и окончательно поглотит все вокруг.

– Даже не верится, – негромко произнес Воронцов. – Где-то есть большие города, в Москве сейчас не протолкнешься на Тверской, столько там народу, и машины мчатся нескончаемым потоком…

Он вздохнул.

– А здесь – будто и нет больше ничего на свете.

В стремительно сгущающихся сумерках Хельга увидела, как Воронцов повел рукой, очерчивая круг. Его рука описала дугу, уперлась в соседний остров, и вдруг Воронцов остановился, да так внезапно, что Хельга налетела на него.

– Смотри-и-и! – выдохнул он потрясенно.

Хельга повернула голову и в указанном им направлении увидела: в ночной тьме, там, где находился соседний остров, коротко, но хорошо различимо мигнул свет. И еще раз. И еще. А после этого – непроглядный мрак. Они простояли не меньше четверти часа, но больше ничего не увидели.

– Как ты думаешь, что бы это могло быть? – шепотом спросила Хельга.

– Свет.

– Я это поняла. Но откуда?

– Почем я знаю?

– Он же говорил, что там никто не живет, – пробормотала Хельга.

– Кто – он?

– Представитель фирмы, который привез нас сюда.

– Он мог и не знать.

– Чего не знать? – сердито спросила Хельга.

– Что там кто-то есть.

– Он должен все здесь знать! – чуть не плача, сказала Хельга.

Это было предвестие близкой истерики.

– Раз он привозит сюда людей, он просто обязан…

Воронцов обнял Хельгу и с силой прижал ее к себе. Хельга не плакала, но было заметно, как волнами прокатывается по ее телу дрожь.

– Все будет хорошо, – как можно мягче сказал Воронцов. – Вот увидишь.

Он говорил без всякого убеждения, и потому это нисколько не успокоило Хельгу. Она слегка оттолкнула Воронцова и пошла по берегу. Пенные языки теплых волн нежно лизали ее ступни. Воронцов шел следом и размышлял. Чем дольше он размышлял, тем безрадостнее вырисовывалась картина. Он не хотел делиться своим беспокойством, но Хельга сама все высказала – она думала о том же самом.

– Это все как-то связано, Саша: мертвец, вой по ночам и огни на соседнем острове.

– Чепуха, – пробормотал растерявшийся Воронцов.

Ему показалось, что Хельга прочла его мысли.

– Ты сам знаешь, что не чепуха.

И словно в подтверждение ее слов где-то далеко позади снова раздался вой. Они остановились, с замиранием сердца вслушиваясь в эту песнь безысходности, и вновь заговорили только тогда, когда вой прервался.

– Может быть, это собака? – высказала предположение Хельга.

У нее был деревянный голос с трудом сохраняющего самообладание человека.

– Почему именно собака?

– Представь, что этот человек, труп которого мы с тобой нашли, был с собакой. Потом умер… или его убили, а собака осталась жива. И теперь она каждую ночь приходит к месту гибели своего хозяина, чтобы излить свою печаль.

– Романтично, но неправдоподобно, – вынес заключение Воронцов.

– Но это вполне могло случиться! – обиделась Хельга.

Воронцов приобнял ее:

– Не обижайся на меня, прошу. Лучше скажи: в тот раз, когда кто-то гнался за тобой и ты слышала его дыхание совсем рядом, – это было похоже на собаку?

– Нет, – быстро и уверенно ответила Хельга.

– А на что это было похоже?