Владимир Гриньков – Только для мертвых (страница 51)

Хельга задумалась и вдруг остановилась.

– Послушай, – сказала она потрясенно. – Я только сейчас об этом подумала. Ведь сегодня, когда ты гнался за мной по лесу, все было очень похоже, почти как тогда. Такое же дыхание, такой же топот за спиной.

– Ты хочешь сказать, что это был я?

– Нет, я о другом хочу сказать. Это дыхание и этот топот – все было человеческое! Человек за мной гнался, Саша! Человек!

Глава 45

Невозможно было сказать с уверенностью, сколько они прошли и скоро ли выйдут к дому. Светила луна, заливая все вокруг призрачным светом, который был настолько слаб, что не позволял рассмотреть никаких деталей пейзажа, и только белые барашки набегающих на берег волн отчетливо виднелись, разделяя океан и узкую полоску берега.

– Наверное, мы уже прошли нужное место, – высказала предположение Хельга.

Она была настолько утомлена событиями прошедшего дня, что едва передвигала ноги, так что Воронцову пришлось убавить шаг.

– Нет, мы еще не дошли. Я узнаю наш пляж, поверь. – Воронцов приобнял Хельгу. – Я хотел поговорить с тобой.

Он обернул к Хельге лицо, черты которого едва угадывались в темноте.

– Давай после возвращения в Москву уедем.

– Куда? – удивилась Хельга.

– Куда угодно. В Рязань, например, у меня там родственники, или в Новосибирск, там тоже есть дальняя родня. А захочешь – в любой другой город: страна большая, найдем, где поселиться. Я продам свою московскую квартиру, на новом месте купим собственный дом. И будем жить – я и ты.

– А из Москвы-то зачем уезжать? – спросила Хельга.

– Я так хочу.

Хельга вздохнула:

– Ты чего-то недоговариваешь, Саша.

Обернула лицо, хотела заглянуть в глаза Воронцову, но было слишком темно. Эта темнота самому Воронцову казалась спасительной, при свете дня он не смог бы сказать того, что говорил сейчас.

– Знаешь, Марина…

– Называй меня Хельгой.

– Хорошо, пусть будет Хельга. У меня как-то все не складывалось с женщинами. Какие-то отношения были… Не знаю, не могу объяснить. Ну, провели ночь, ну, две ночи, а потом – скучища, и хотелось как можно быстрее сменить обстановку. Они, конечно, тоже виноваты…

– Ну, в этом-то я как раз и не сомневалась, – желчно сказала Хельга.

Воронцов смешался:

– Ты не совсем верно меня поняла. Ну не должен человек позволять о себя ноги вытирать, должна же быть какая-то гордость, чувство собственного достоинства…

– Ты так красиво выражаешься, что я уже почти совсем убедилась, что гадостей женщинам ты наделал выше крыши.

– Да, я был с ними груб, – признался Воронцов. – И не ставил их ни в грош. Пока не встретил тебя.

– И это перевернуло твою жизнь, – продолжала Хельга.

– Не иронизируй, пожалуйста.

– Хорошо, не буду.

– Ты не такая, как все.

– Не сомневаюсь.

– Я же просил!

– Ах да. Извини.

Воронцов вздохнул. Хельга его не торопила.

– Я не знаю, что со мной происходит, – продолжал Воронцов. – Но чувствую, что хотел бы всегда иметь тебя рядом с собой.

– «Иметь с собой»! – с чувством произнесла Хельга, и даже в темноте было видно, как она воздела руки к равнодушно-безмолвной луне, призывая ее в свидетели. – Ты сам-то понимаешь, что ты говоришь? Как хорошо иметь меня с собой! Всегда! Везде! Как карманные деньги! Как носовой платок! Как любую приятную и полезную вещицу!

– Я неудачно выразился, – пробормотал Воронцов страдальческим голосом.

– Ничего подобного! Для тебя женщина – вещь! Ты это осознаешь? Ты нахапал денег и привык к тому, что все можно купить. Это у тебя уже в крови, ты по-другому не можешь!

– Ты заблуждаешься…

– Я заблуждаюсь?! – взвилась Хельга. – Ну уж нет. Для тебя женщина – просто приложение к тебе. Захотел – воспользовался. Захотел – спрятал в карман.

Она остановилась и ткнула указательным пальцем в грудь Воронцову:

– Запомни, Саша: я никогда не буду ничьим приложением.

– Ты дерзкая.

– Конечно.

– Ты несносная.

– Это точно.

– С тобой бывает очень тяжело.

– Не сомневаюсь.

– И вот такую я тебя и люблю.

Хельга примолкла. Наверное, она растерялась, но в темноте нельзя было разглядеть выражения ее лица. Воронцов привлек ее к себе и бережно поцеловал.

– Я недавно с удивлением обнаружил, что с самого первого дня нашего знакомства почти все поступки совершаю с твоей подачи, – прошептал он. – Вроде бы все решаю сам, но так получается, что к этому ты меня подтолкнула. И когда я это обнаружил, комплексовать не стал. Мне даже понравилось.

Лицо его дрогнуло, и Хельга догадалась, что он улыбается.

– Моя мама сказала после знакомства с тобой, что ты – тот человек, который способен вправить мне мозги. А ей я верю. Она у меня мудрая.

Воронцов прикоснулся губами к ее лицу.

– И еще – прости меня за все.

– За что? – переспросила Хельга.

– За те две ночи, когда я напился как свинья и… был груб… что я тогда тебя… что против твоего желания…

Возникла пауза.

– А ничего и не было тогда, – сказала наконец Хельга.

– Как?! – опешил Воронцов.

Ему показалось, что он чего-то недопонял.

– Между нами ничего не было, – сказала Хельга. – Ни в первый раз, ни во второй. Ты был настолько пьян, что я могла не волноваться за свою честь.

Это даже не было унижением. Это был полный крах. Катастрофа.

– Но ты же говорила мне… – пробормотал Воронцов, выпустив Хельгу из объятий. – Ты же говорила мне, что я… что мы…

– Говорила, – с необъяснимым спокойствием подтвердила Хельга. – Так получилось, Саша. Я бы и сейчас не сказала тебе этого, но у нас сегодня такая ночь – ночь откровений, и было бы нечестно, если бы я оставалась неискренней с тобой.