Владимир Горожанкин – Воины стального заслона (страница 8)

– Вот те на… революционный казус, – пролепетал он, растерянно оглядываясь и пытаясь прикрыться остатками штанов.

Анка опустила пулемет. Ее дыхание было все еще прерывистым, но в глазах, которые она устремила на Петьку, не было ни насмешки, ни обычного строгого выражения. В них светилась неожиданная, почти нежная теплота, смешанная с облегчением и чем-то еще, чего Петька не мог сразу определить. Это был взгляд, который согрел его больше, чем любой костер. Она смотрела на него, на его растерянное лицо, на его нелепое положение с порванными штанами, и уголки ее губ чуть заметно дрогнули в подобии улыбки.

– Живой, Петька? – ее голос был немного хриплым, но в нем слышались чувственные, бархатные нотки, которые так редко прорывались наружу. – Спасибо.

Прежде чем Петька успел что-либо ответить или попытаться как-то исправить свое щекотливое положение, вмешался Чапаев, который, заметив заминку на этом участке, подоспел с парой бойцов.

– Что тут у вас за представление? Исаев, ты чего это в неглиже расселся? А ну, в строй! Враг не ждет, пока ты штаны найдешь! – рявкнул он, но в его голосе, помимо обычной командирской строгости, прозвучало и облегчение, что оба его ценных бойца целы. Он быстро оценил развороченную голову упыря и кивнул Анке. – Молодец, Анка! Чистая работа.

Фурманов, который в это время отбивал атаку на другом конце поезда, патетически размахивая трофейной саблей (которую он подобрал у одного из убитых беляков еще в прошлых боях и теперь использовал скорее для устрашения, чем для реального боя), крикнул издалека, не видя всех деталей: – Товарищ Исаев проявил истинное самопожертвование во имя спасения товарища! Даже ценой… э-э… элементов обмундирования! Это есть подлинный героизм, достойный пролетарского бойца!

Петька, окончательно смущенный, но и немного гордый от такой высокой оценки комиссара и, главное, от взгляда Анки, кое-как подтянул остатки своих шаровар.

– Да я что… я ничего… Главное – Анка цела! А штаны – дело наживное! Революция еще не такие жертвы потребует! – бодро ответил он, стараясь скрыть свое смущение за привычным оптимизмом.

Анка тихо хмыкнула, и в этом звуке Петьке почудилась настоящая, теплая усмешка. Она быстро отвернулась, снова занимая позицию у пулемета, но Петька был уверен – тот взгляд он не забудет. Может, и стоило потерять штаны ради такого.

Бой за станцию "Тихая Заводь" достиг своего апогея. Упыри, словно взбесившись от потерь и запаха крови, лезли со всех сторон, пытаясь остановить бронепоезд, который уже начал медленно, с натужным скрипом и шипением пара, двигаться вперед. Кузьмич и Степан Матвеевич, бледные, но решительные, колдовали у топки и рычагов в паровозной будке, выжимая из старой машины все возможное.

– Давай, родимая! Поддай жару! – кричал Чапаев, стоя на передней орудийной площадке и отстреливаясь из маузера. Пули свистели вокруг, высекая искры из брони. – Огонь по колесам нечисти! Не дать им зацепиться! Петька, Анка, держите фланги!

Анка, заняв свою позицию, яростно косила наступающих тварей. Ее "Льюис" не умолкал ни на секунду, создавая огненный барьер. Она действовала с ледяным спокойствием, ее лицо было сосредоточенным и суровым, лишь в глубине глаз плескался холодный огонь. Петька, уже наскоро подпоясавшийся какой-то веревкой, чтобы остатки шаровар не спадали окончательно, стрелял из винтовки, стараясь прикрывать Анку и отгонять упырей, которые пытались залезть на вагоны с его стороны. Его оптимизм не иссяк даже в этой мясорубке; он подбадривал себя и ближайших бойцов криками:

– Держись, братцы! Прорвемся! Москва за нами… ну, или хотя бы следующая станция с целыми штанами!

Бронепоезд медленно, но неумолимо набирал ход. Упыри цеплялись за поручни, пытались залезть под колеса, но бойцы Чапаева отбивались штыками, прикладами, отчаянным огнем. Несколько тварей сумели взобраться на крышу одного из вагонов и теперь пытались проломить люки.

– Гранатчики, на крышу! Сбросить эту падаль! – скомандовал Чапаев. Пара бойцов, рискуя быть сброшенными, метнули несколько гранат. Глухие взрывы смели нечисть с крыши.

Колеса стучали все быстрее, перемалывая тех немногих упырей, что успели оказаться на путях. Станционные постройки, охваченные пламенем от случайных попаданий и разлившихся горючих материалов, оставались позади, озаряя ночное небо жутким багровым светом. Еще несколько минут отчаянной стрельбы по преследователям, отчаянно бегущим за удаляющимся поездом, и вот "Победа", тяжело отдуваясь паром, вырвалась из смертельных объятий "Тихой Заводи". Тьма поглотила оставшихся позади тварей.

В штабном вагоне, когда бронепоезд уже мерно катился по рельсам, унося их прочь от пережитого кошмара, царила атмосфера усталости и нервного возбуждения. Бойцы перевязывали раны, чистили оружие, кто-то просто сидел, тупо уставившись в одну точку. Чапаев, стерев копоть с лица, проверял донесения о потерях и состоянии поезда. Анка молча протирала свой пулемет, ее движения были плавными и привычными.

Фурманов, поправив свой китель, который изрядно пострадал в бою, откашлялся, привлекая внимание.

– Товарищи! – начал он своим хорошо поставленным голосом, в котором, однако, еще слышались отголоски пережитого напряжения. – Мы только что вырвались из очередного адского котла, продемонстрировав несгибаемую волю и революционную стойкость! Каждый из вас – герой! Но я хотел бы особо отметить мужественный поступок товарища Исаева.

Петька, который как раз пытался незаметно пристроить найденный мешок вместо отвалившейся части штанов, вздрогнул и покраснел под всеобщими взглядами.

– Товарищ Исаев, – продолжал Фурманов, сделав шаг к Петьке, – не раздумывая ни секунды, бросился на выручку товарищу Анке, когда ей угрожала смертельная опасность. Он своим телом преградил путь врагу, рискуя собственной жизнью! Это истинный пример самопожертвования и большевистской взаимовыручки! Такой героизм должен быть отмечен и поставлен в пример!

Петька смущенно улыбнулся, ему было и приятно, и неловко одновременно.

– Да что там, товарищ комиссар… Обычное дело… Мы ж все тут друг за друга горой…

Фурманов кивнул, его лицо выражало принципиальное одобрение.

– Именно так, товарищ Исаев! Идейная сплоченность – вот наша главная сила! – Затем он чуть нахмурился, его взгляд опустился ниже Петькиного пояса. – Однако, товарищ Исаев, при всем уважении к вашему подвигу, должен заметить, что ваш внешний вид… э-э… несколько не соответствует облику бойца Красной Армии. Потеря элементов обмундирования в бою, конечно, бывает, но следует стремиться к поддержанию должного порядка и дисциплины даже в мелочах. Это важно для поддержания морального духа и…

Не успел Фурманов закончить свою тираду, как Чапаев, до этого молча наблюдавший за сценой с легкой усмешкой в глазах, громко рассмеялся. Его смех был заразительным, немного грубоватым, но искренним.

– Эх, Дмитрий Андреич, ну ты даешь! Зануда ты, хоть и правильный! – Чапаев хлопнул Петьку по плечу так, что тот едва устоял на ногах. – Главное, Петька, голова на плечах осталась, да сердце верное! А штаны – дело наживное! На следующей станции у буржуев какие-нибудь трофейные раздобудем, еще и с лампасами, может!

Петька облегченно рассмеялся вместе с Чапаевым и другими бойцами, которым явно пришлась по душе такая оценка командира. Напряжение в вагоне немного спало.

– Так точно, Василий Иваныч! – бодро отрапортовал Петька. – Голова на месте, и Анка цела – это главное! А без штанов даже бегать сподручнее, если что!

Анка, стоявшая чуть поодаль, услышав это, едва заметно улыбнулась. Она бросила на Петьку быстрый, теплый взгляд, в котором читалось что-то большее, чем просто благодарность. Возможно, даже некоторая гордость за этого непутевого, но такого верного и отчаянно смелого парня.

Фурманов, видя, что его педагогический момент несколько смазан, лишь вздохнул, но спорить с Чапаевым не стал. Он понимал, что у командира дивизии свой, прагматичный подход к вещам, и в условиях этой безумной войны он часто оказывался более действенным, чем строгие уставные предписания.

– Ладно, товарищи, – сказал он уже более мягко. – Отдыхайте. Впереди нас ждут новые бои за светлое будущее.

"Победа" продолжала свой путь сквозь ночь, увозя своих защитников к новым, еще неведомым испытаниям. А Петька думал, что, пожалуй, потерять штаны – не такая уж большая цена за такой взгляд Анки и одобрительный смех Чапаева. Да и комиссар, в общем-то, прав – героизм героизмом, а новые штаны все-таки понадобятся.

Глава 4

Фурманов и философия зомби

Бронепоезд "Победа" уже несколько часов размеренно стучал колесами, унося чапаевцев все дальше от проклятой станции. За окнами штабного вагона тянулась бесконечная, выжженная солнцем степь, лишь изредка нарушаемая перелесками или заброшенными хуторами. После пережитого боя и короткого, тревожного сна бойцы постепенно приходили в себя.

Фурманов, однако, не мог сидеть без дела. Его неуемная энергия искала выход, и, поскольку непосредственной угрозы в данный момент не наблюдалось, он обратил свой пытливый ум к теоретическим изысканиям. Разложив на небольшом столике несколько потрепанных блокнотов и огрызок химического карандаша, он с сосредоточенным видом что-то строчил и бормотал себе под нос. Время от времени он поднимал голову и обводил взглядом присутствующих, словно ища подтверждения своим мыслям.