Владимир Горожанкин – Хроники Валькирии. Книга первая: Вальс холодной стали (страница 8)

– Я не женщина, я – Спутница, – твердо ответила я. – Если фаворитки не угрожают здоровью лорда, их существование – лишь белый шум на фоне моей задачи.

– А если они попросят вас подать им туфельки? – хитро прищурился Дориан, подаваясь вперед.

– Я подам им туфельки со всей грацией, Ваша Светлость. Главное, чтобы в этих туфельках не было скрытых микро-лезвий.

Герцог снова тихо рассмеялся, откинувшись в кресло.

Кажется, я ему нравлюсь. Но это ничего не значит. Игрушки быстро надоедают.

После паузы Ларго сложил пальцы в замок и задал последний, самый тяжелый вопрос:

– Вы понимаете, мадемуазель, что вы – расходный материал? Щит из плоти и крови стоит дешевле, чем силовое поле генератора. Вы готовы стать… одноразовой?

Я слушала его, и странное, ледяное спокойствие разливалось по моим венам.

Одноразовой… Как Эльза. Как Камилла. Как все мы. Я не позволю им думать, что я колеблюсь.

Я плавно, но молниеносно встала со стула. Сделав шаг вперед, я грациозно опустилась на одно колено прямо перед креслом Дориана, склонила голову и произнесла:

– Я рождена, чтобы стать щитом. Моя кровь – это валюта, которой будет куплен ваш следующий вздох, Ваша Светлость. Если вы прикажете мне прервать свою жизнь прямо здесь, над этим ковром, чтобы вы могли полюбоваться, как красиво сворачивается кровь – я вскрою себе вены заколкой. Отныне и до конца – я ваша.

Я отдаю ему все. Пусть он подавится моей преданностью. Пусть поймет, что купил не просто тело с формами, а абсолютное, смертоносное оружие.

Дориан несколько секунд молча смотрел на мою макушку. Воздух в кабинете, казалось, зазвенел.

– Встань, Аурелия, – наконец произнес он. Его тон лишился насмешки, став властным и глубоким. Я встала, сохраняя идеальную выправку. Он окинул меня долгим взглядом. – Прекрасный, жестокий пафос. Ты говоришь как истинная аристократка, оказавшаяся на дне, но не сломленная им. Я ценю такую породу.

– Спасибо за вашу благосклонность, Ваша Светлость. Я не заслуживаю Вашей доброты, – покорно ответила я.

– О, не обольщайся, де Монфор. Моя доброта смертоносна, – вернул он себе свою циничную улыбку.

Диего откашлялся и открыл рот:

– Ваша Светлость, у нас есть еще несколько тестов на…

– Хватит, Диего. Мне надоела эта болтовня, – отмахнулся Дориан, изящно поднимаясь с кресла. – Слова – это всего лишь вибрации воздуха. У меня есть идея, как проверить её профпригодность за одну минуту.

Герцог лениво потянулся и кивнул на стойку с холодным оружием у окна.

– Если ты, птичка, продержишься против меня в спарринге ровно шестьдесят секунд – я беру тебя в Ближний Круг. Если нет – сегодня же поедешь обратно в свою каменную тюрьму, к Святой Цецилии.

Мое сердце оборвалось и ухнуло в пятки.

Спарринг? С Молодым Волком? В домашнем шелке против моей форменной мантии? Безумие… Но у меня нет выбора.

– Ваша воля – это закон, Ваша Светлость, – поклонилась я. – А я соблюдаю законы.

– Вот и умница. Марш на середину зала, – скомандовал он.

Ларго побледнел и подскочил со своего места.

– Но Ваша Светлость! Смею возразить… За контракт этой девушки переведено пять миллионов кредитов Пансиону! Мы не можем…

Дориан замер. Он медленно повернул голову к Ларго. Температура в комнате словно упала на десять градусов. Взгляд карих глаз стал по-настоящему волчим, ледяным и хищным.

– Это мои деньги, Ларго, – произнес герцог тихо, но от его голоса вибрировали стекла. – И в этом секторе только я решаю, что мне делать с моими деньгами и моими покупками. Я понятно излагаю?

Ларго сглотнул, согнувшись в раболепном поклоне.

– Простите мою дерзость, сир. Виноват.

Боже… он сотрет в порошок любого, кто усомнится в его авторитете на долю секунды. Он Абсолют.

– Засекай время, Ларго, – бросил Дориан, подходя к стойке.

Он приложил палец к сканеру биометрии. Стекло ушло в сторону. Герцог извлек две практически идентичные тренировочные рапиры с утяжеленными, но затупленными клинками. Он небрежно, но точно бросил одну мне. Я поймала оружие за эфес левой рукой, привычно перекинула в правую, взвешивая баланс.

Дориан встал напротив меня.

– Регламент прост, леди Аурелия. Ровно минута. Зона поражения – тело. Выживешь – ты моя. Начинай отсчет, Ларго.

Я глубоко вдохнула и встала в классическую боевую стойку. И в этот же момент Дориан изменился. Расслабленный, ленивый лорд исчез. Он перетек в стойку так плавно и хищно, что я едва уловила это движение. Центр тяжести идеально смещен вниз. Ноги пружинят. Кисть, держащая рапиру, расслаблена, но плечо напряжено, готовое взорваться выпадом в любую долю секунды. Острие его клинка неподвижно указывало ровно мне в основание горла, создавая смертельную линию угрозы.

Меня обдало холодным потом.

О, Пресвятая Дева… Он не просто лорд, которого учили танцевать с железкой. Его лезвие – это продолжение его воли. Я вижу по микромоторике его мышц: он быстрее меня в два раза и физически сильнее раз в десять. Его глаза не смотрят на мой клинок, они смотрят в мои намерения. Он гений клинка. Я не смогу его одолеть. Я могу лишь попробовать не умереть.

– Старт! – крикнул Ларго, и время в кабинете остановилось.

Воздух разорвал резкий, хищный свист стали. Дориан не стал тратить ни доли секунды на прощупывание моей обороны. Он атаковал мгновенно, совершив стремительный выпад с пугающей скоростью. При его росте и длине рук дистанция между нами сократилась до нуля в одно биение сердца.

Я едва успела взять защиту в кварту, инстинктивно уводя его тяжелый клинок в сторону. Металл со звоном ударился о металл, и по моей руке от эфеса до самого плеча прокатилась болезненная вибрация. Сила удара была чудовищной. Если бы я попыталась заблокировать его жестко, в итальянской манере, он бы просто сломал мне запястье первым же натиском.

Только текучесть. Никаких лишних движений.

Я ушла с линии атаки мягким вольтом. Моя форменная мантия взметнулась, когда я разорвала дистанцию. Дориан даже не сбился с ритма. Его тренировочная рапира порхала в его руке, словно невесомая тростинка. Он двигался с пугающим великолепием, его шаги по густому ворсу ковра были бесшумны, а осанка оставалась по-королевски безупречной даже в самом яростном выпаде. Каждое его движение источало смертоносную грацию и абсолютное превосходство.

Он обрушил на меня каскад ударов: терция, секунда, финт в голову и молниеносный укол в корпус. Я отступала, парируя кончиком клинка, рисуя в воздухе восьмерки, используя инерцию его собственных замахов, чтобы отводить лезвие от моей груди на какие-то жалкие миллиметры.

Двадцать секунд. Господи, как же он хорош.

Я дышала тяжело, грудь высоко вздымалась, шелковая рубашка под формой уже начала прилипать к спине от напряжения, тогда как на лбу Герцога не выступило ни единой капельки пота. Его карие глаза горели азартом и холодным, циничным расчетом. Он наслаждался этим танцем, он играл со мной.

Внезапно в мыслях всплыли лица Камиллы и Эльзы. Три неразлучные подруги в холодных залах Пансиона, мечтавшие о славных подвигах во имя благородных домов.

О, Камилла… Ты, наверное, сейчас сводишь дебет с кредитом для своих Медичи, перебирая скучные дата-планшеты. А ты, бедная, милая моя Эльза… Ты сейчас на орбите Тау-Кита, в этом мерзком "Красном Лотосе", вынужденная терпеть прикосновения чужих грубых рук. Я не могу подвести вас. Я последняя из рода де Монфор. Я должна выстоять!

Я сжала зубы, почувствовав, как гордость наполняет мышцы новой силой. Дориан попытался продавить мою защиту силой, делая захват лезвия – батман, от которого искры брызнули в полумраке кабинета. Я прокрутилась на носках, пропуская его клинок над своим плечом, и попыталась сделать ответный контрвыпад ему в ребра.

Бесполезно. Он отклонил корпус, пропуская мое острие мимо, и вновь пошел в наступление, загоняя меня к тяжелому дубовому столу, за которым неподвижно и внимательно замер Диего. Спокойный, мудрый взгляд Сенешаля на мгновение встретился с моим, словно подбадривая.

Сорок секунд. Он теснит меня. Его шаги шире, его руки длиннее. У меня нет пространства для маневра.

Мое тело – идеальные песочные часы, вылепленные годами гимнастики и боевой муштры – извивалось, пружинило и уклонялось. Я использовала всю свою гибкость, чтобы уходить от его прямых уколов. Дориан был гениален. Его геометрия боя была безгрешна. Я понимала, что он не убивает меня лишь потому, что хочет посмотреть, на что способна его новая пятнадцатилетняя покупка.

– Пятьдесят секунд! – дрогнувшим голосом возвестил Ларго.

Дориан слегка прищурился. Игры закончились. Его лицо стало хищным, а в ауре сквозь насмешку проступил опасный, настоящий лорд-протектор. Он решил закончить этот фарс.

На пятьдесят девятой секунде он совершил неуловимое движение: обманный полувыпад в ключицу, заставивший меня поднять гарду, за которым последовал жесткий, неотвратимый круговой захват моего клинка круазе. Это был идеальный, сокрушительный прием обезоруживания. При его весе в восемьдесят пять килограммов чистых литых мышц против моих девичьих сил, он должен был с легкостью вырвать шпагу из моих пальцев и бросить ее на ковер. Если я попытаюсь удержать рукоять, он вывернет мне сустав.

Решение пришло на уровне чистых рефлексов, вбитых настоятельницами Пансиона. Отступать значило проиграть и потерять оружие.