Владимир Горожанкин – Хроники Эшвуда: Книга 1. Новый мир (страница 7)

Оливия поднялась первой, потирая запястья.

– Лоу, ты… ты ненормальный! – Она шагнула ко мне и, к моему удивлению, не врезала, а ткнула пальцем в грудь. – Ты должен был оставаться в комнате! Ты же ранен!

– И пропустить все веселье? – я улыбнулся ей своей самой обаятельной улыбкой. – Лив, ты же знаешь, я не могу устоять перед хорошей дракой, особенно когда на кону такие очаровательные принцессы. И один очень испуганный… паж.

Мия, разминая затекшие руки, подошла и внимательно осмотрела меня.

– Выглядишь так, будто тебя переехал товарный поезд, начиненный битым стеклом, – констатировала она со свойственным ей сарказмом. – Но, должна признать, двигаешься ты для полутрупа весьма эффектно. Спасибо, Себ. Ты буквально спас наши шкуры.

Маркус, наконец, обрел дар речи.

– С-спасибо, Себ, – пролепетал он, глядя на меня с благоговением. – Я… я думал, нам конец.

– Пустяки, старина, – я похлопал его по плечу здоровой рукой. – Главное, что все целы. Ну, почти все. Моя рука сейчас заявит протест, и, боюсь, он будет весьма громким.

И тут я почувствовал это. Холодок, пробежавший по спине, не связанный с сыростью шахты. Ощущение чьего-то пристального, тяжелого взгляда. Я медленно обернулся.

В дальнем, самом темном углу зала, там, где тени сгущались до непроницаемой черноты, стоял он. Тот самый оборотень. Огромный, с горящими красным огнем глазами, он смотрел прямо на нас. Не на культистов, которые валялись на полу, не на импровизированный алтарь. На нас. И в его взгляде не было той слепой ярости, что раньше. В нем читался холодный, расчетливый интерес. И голод.

Глава 2: Новые тайны.

– Ну, здравствуй, лохматый друг, – произнес я, стараясь, чтобы голос не дрожал. – А мы уж думали, ты на десерт опаздываешь. Нехорошо заставлять дам ждать.

Оборотень не ответил. Вместо этого он издал низкий, утробный рык, от которого, казалось, задрожали стены шахты. И прыгнул.

– Рассредоточиться! – рявкнула Оливия, выхватывая откуда-то пару блестящих серебряных кинжалов. Мия, не растерявшись, тоже приготовилась, в ее руках мелькнул какой-то небольшой, но явно увесистый металлический предмет – кажется, кастет с серебряными шипами. Маркус, бедняга, отскочил назад, судорожно сжимая в руках… кажется, кусок арматуры, который он подобрал с пола. Храбрый, но, увы, не очень эффективный выбор против такой махины.

Оборотень был невероятно быстр. Он метнулся сначала к Маркусу, который попытался неуклюже замахнуться своей арматуриной. Тварь просто отмахнулась от него лапой, как от назойливой мухи. Маркус отлетел к стене и сполз по ней, теряя сознание. Не смертельно, слава богу, но из игры он точно выбыл.

– Маркус! – крикнула Мия, но тут же вынуждена была увернуться от когтистой лапы, нацеленной ей в лицо. – Ах ты, псина переросток! Сейчас я тебе покажу, где блохи зимуют!

Она попыталась нанести удар кастетом, но оборотень был слишком ловок. Он извернулся, и следующий его удар пришелся Мие по плечу. Она вскрикнула и отлетела в сторону, выронив оружие.

– Мия! – Оливия бросилась к подруге, одновременно отбиваясь кинжалами от атак монстра.

– Я в порядке! – прошипела Мия, морщась от боли. – Разберись с этим чучелом!

Оборотень, казалось, наслаждался ситуацией. Он перевел свой хищный взгляд на меня. Видимо, я был главной целью с самого начала. Или, по крайней мере, самым раздражающим фактором.

– Ну что, волосатик, остался только ты и я? – я старался говорить беззаботно, хотя сердце колотилось как сумасшедшее, а раненая рука горела огнем. – Немного нечестно, я все еще не в лучшей форме после нашей прошлой встречи. Может, перерыв на чай? Обсудим последние тенденции в моде на ошейники?

Тварь ответила новым рыком и бросилась на меня. Я увернулся, чувствуя, как когти пронеслись в миллиметре от моего лица. Воздух разрезал смрад его дыхания. Стилет в моей руке был жалкой зубочисткой против такой мощи, но это было все, что у меня имелось.

Пока Оливия прикрывала Мию, отвлекая на себя часть внимания монстра, я старался держаться, уходить от атак и искать брешь в его обороне. Это было похоже на танец со смертью, где одно неверное движение могло стать последним. Оборотень был силен, быстр и яростен. Каждый его удар сотрясал землю.

В какой-то момент я допустил ошибку. Слишком увлекся атакой, пытаясь достать его стилетом, и пропустил удар лапой. Меня отшвырнуло, как куклу. Спиной я врезался в каменную стену. Удар был такой силы, что на мгновение у меня перехватило дыхание, а в глазах потемнело. «Неприятненько», – промелькнула мысль, когда я сползал на пол, пытаясь отдышаться. Мир на секунду качнулся, угрожая уйти из-под ног.

– Себ! – услышал я отчаянный крик Оливии.

Оборотень, не давая мне опомниться, уже несся ко мне, разинув пасть с рядами острых, как бритва, зубов. Я инстинктивно выставил вперед руку со стилетом. Это было скорее жест отчаяния, чем продуманный ход. Но, видимо, иногда и отчаяние приносит плоды. Острие моего верного стилета вонзилось прямо в один из его горящих красных глаз.

Монстр взвыл – на этот раз не от ярости, а от острой, пронзительной боли. Он отшатнулся, зажимая морду лапой, из-под которой сочилась темная кровь. Победа? Увы, ненадолго. Я знал, что регенерация у этих тварей феноменальная. Через минуту-другую он снова будет в строю, только еще злее.

– Лоу, лови! – крикнула Оливия.

Я обернулся. Она метнула что-то блестящее в мою сторону. Инстинктивно я выбросил здоровую руку и поймал предмет. Серебряный кинжал. Один из ее пары. Тяжелый, идеально сбалансированный, с острым, как иголка, концом.

Оборотень, тряся головой, уже приходил в себя. Рана на глазу затягивалась прямо на глазах. Времени на раздумья не было.

– Ну что, дружище, – пробормотал я, сжимая в руке холодный металл. – Финальный раунд. Ставки высоки.

Он снова прыгнул, на этот раз с удвоенной яростью. Я не стал уворачиваться. Вместо этого я шагнул ему навстречу, вкладывая в это движение последние остатки сил и всю свою решимость. Я пригнулся под его когтистой лапой, чувствуя, как горячее дыхание опаляет волосы, и, развернувшись, ударил. Вверх, подгадывая момент, когда его голова окажется на нужной высоте.

Серебряный кинжал вошел глубоко, точно между глаз, пробивая толстую кость черепа. Я почувствовал, как он пронзает что-то мягкое. Мозг.

Оборотень замер на мгновение, его огромное тело напряглось. Красный огонь в его уцелевшем глазу начал гаснуть, сменяясь удивлением, а затем – пустотой. Он издал последний, тихий, почти жалобный хрип и рухнул на каменный пол шахты, поднимая облако пыли. Тишина, оглушительная после рева и грохота боя, обрушилась на нас.

Я стоял, тяжело дыша, глядя на поверженного монстра. Рука с кинжалом дрожала. Адреналин, так долго державший меня на плаву, начал отступать, уступая место всепоглощающей усталости и боли. Раны – и старая, и новые, полученные в схватке, – заныли с новой силой. Ноги стали ватными.

– Себ… ты… ты сделал это, – услышал я слабый голос Оливии. Она, поддерживая Мию, медленно приближалась ко мне.

Я попытался улыбнуться.

– Всегда… к вашим услугам… дамы… – слова давались с трудом.

Картинка перед глазами начала расплываться. Звуки стали приглушенными. Ощущение, будто меня погружают в теплую, вязкую воду. Я покачнулся.

– Себ! – это был последний крик Оливии, который я услышал, прежде чем темнота, на этот раз окончательно и бесповоротно, накрыла меня с головой. Пол шахты показался на удивление мягким. Или это я уже не чувствовал разницы?

Первое, что я ощутил, было не боль, а мягкость. Не каменный пол шахты, а что-то определенно более цивилизованное. Попытался открыть глаза – получилось. Потолок. Белый. Мой потолок. Я лежал в своей кровати в Айви-холле. Голова была на удивление ясной, а рука… рука не болела. Я осторожно пошевелил ей. Никаких неприятных ощущений. Огляделся.

Комната была залита дневным светом. И я был не один. Оливия сидела в кресле у окна, скрестив руки на груди и задумчиво глядя на меня. Мия расположилась на краю моей кровати, с любопытством разглядывая свои ногти. Маркус, бледный, но уже не такой перепуганный, как в шахте, скромно примостился на стуле у двери, держа в руках чашку с чем-то дымящимся.

– Доброе утро, спящий красавец, – Мия первая заметила, что я пришел в себя. – Или уже день? Мы тут ставки делали, когда ты соизволишь нас осчастливить своим пробуждением. Маркус поставил на «никогда».

– Я… я просто беспокоился, – смущенно пробормотал Маркус.

Оливия поднялась и подошла к кровати.

– Как ты себя чувствуешь, Лоу?

Я сел, удивленно осматривая свою руку. Ни бинтов, ни шрамов. Даже старые царапины, кажется, исчезли.

– Удивительно хорошо, – ответил я, сгибая и разгибая пальцы. – Даже слишком хорошо. Что за чертовщина? Меня что, феи покусали, пока я спал?

– Почти, – усмехнулась Мия. – Только фея была большая, зубастая и очень слюнявая. Оказалось, в слюне нашего лохматого приятеля содержится какой-то жутко активный регенеративный компонент. Представляешь, раны затягиваются прямо на глазах! Мы, конечно, рискнули, когда Оливия предложила… эээ… собрать немного биоматериала с трупа. Но, как видишь, оно того стоило.

Она выразительно посмотрела на мою совершенно здоровую руку, а потом на Оливию.

– К сожалению, запасы эликсира молодости и здоровья закончились вместе с тем оборотнем. Так что в следующий раз старайся не получать дырки в своей драгоценной тушке, Лоу. Нам может не повезти найти еще одного такого слюнявого донора.