Владимир Горожанкин – Хроники Эшвуда: Книга 1. Новый мир (страница 2)
Что ж, воля отца – закон, особенно если он подкрепляет ее аргументами о фамильном долге и обещает таинственных телохранителей. И вот, начало июня, здравствуй, Америка! Точнее, здравствуй, Массачусетс, штат, где, как я успел заметить за последующие два месяца, даже белки выглядят так, будто только что успешно провернули сделку на Уолл-стрит и теперь размышляют, не прикупить ли пару-тройку дубов для диверсификации активов.
Англичанину в Новом Свете, знаете ли, многое в диковинку. Во-первых, размеры. Все какое-то… огромное. Машины, порции еды (после американского «стандартного» бургера чувствуешь себя так, будто проглотил небольшого, но очень упитанного барана), дороги, по которым можно ехать несколько часов и не встретить паб с пятисотлетней историей. Во-вторых, эта невероятная, почти оглушающая дружелюбность. Зайдешь в магазин за какой-нибудь мелочью, а тебе кассир не только «хорошего дня» пожелает, но и всю твою родословную до седьмого колена попытается выяснить, попутно дав пару советов по выбору лучшего соуса для барбекю. В Англии подобное сочли бы верхом эксцентричности, если не прямым посягательством на личное пространство. А еще эти красные пластиковые стаканчики, которые тут, кажется, являются неотъемлемым атрибутом любого социального взаимодействия, от пикника до студенческой вечеринки. И, конечно, вождение по «неправильной» стороне дороги – первые пару недель я инстинктивно пытался залезть на пассажирское сиденье, чтобы «порулить». Ну и кофе. О, этот культ кофе! В Массачусетсе, кажется, на каждом углу по «Данкин Донатсу», и если ты не выпил с утра гигантский стакан чего-то кофейно-сладкого, день официально не начался.
Но два месяца пролетели незаметно, под аккомпанемент американских акцентов и шелеста купюр (чаевые – это отдельная наука, которую мне еще предстояло постичь во всей ее глубине). И вот, настал день «Ч» – поездка в тот самый Эшвудский университет. Мой личный Хогвартс, только, подозреваю, с менее очаровательными привидениями и куда более зубастыми преподавателями.
Сам Эшвуд оказался… внушительным. Представьте себе классический университетский городок из американских фильмов: старинные, увитые плющом здания из темного камня, с остроконечными крышами и узкими, как бойницы, окнами, соседствовали с более современными, но не менее монументальными постройками из стекла и бетона. Все это великолепие раскинулось на огромной территории, утопающей в зелени – вековые дубы, тенистые аллеи и идеально подстриженные газоны, которые, впрочем, выглядели так, будто под каждым из них может скрываться вход в какое-нибудь очень нехорошее место. А над всем этим витал неуловимый дух… тайны? Или это просто запах старых книг и формальдегида из лабораторий биологического факультета? В любом случае, атмосфера была что надо – располагающая к глубоким размышлениям и, возможно, к экстренному изучению основ самообороны. Название «Эшвуд» – «Ясеневый лес» – тоже добавляло колорита, намекая на густые лесные массивы, окружавшие кампус и, вероятно, скрывавшие в своих чащах не только белок-капиталистов.
Меня определили в общежитие для первокурсников под названием «Айви-холл». Мило, не правда ли? «Плющевой холл». Сразу представляется что-то уютное, почти домашнее. Реальность, как водится, оказалась несколько прозаичнее. Моя комната, к счастью, была одноместной – видимо, отец все-таки позаботился о минимальном комфорте для своего драгоценного отпрыска. Помещение представляло собой апофеоз минимализма: кровать, стол, стул, шкаф. Все казенное, крепкое, способное выдержать, вероятно, не одно поколение буйных студентов и, возможно, случайный визит полтергейста. Стены были выкрашены в жизнерадостный цвет «больничная тоска», а из окна открывался живописный вид на кирпичную стену соседнего корпуса. «Что ж, Себастьян, – подумал я, оглядывая свои новые апартаменты, – по крайней мере, тебя не будут отвлекать от учебы излишества интерьера. И никто не будет храпеть под ухом».
Распаковав немногочисленные вещи – я всегда предпочитал путешествовать налегке, полагаясь на кредитную карту и обаяние, – я решил, что пора налаживать социальные связи. Как говорится, в чужой монастырь со своим уставом не ходят, но познакомиться с соседями – святое дело. Тем более, если эти соседи потенциально могут оказаться оборотнями, вампирами или, что еще хуже, фанатами кантри-музыки. Лучше сразу знать, с кем имеешь дело.
Я вышел в коридор, такой же унылый, как и моя комната, и решительно направился к двери напротив. Интересно, кто скрывается за этой безликой преградой? Будущий лучший друг? Заклятый враг? Или просто кто-то, у кого можно будет одолжить немного сахара… или серебряных пуль? В любом случае, пора было начинать эту новую главу моей насыщенной биографии. Я глубоко вдохнул и постучал.
– Войдите! – раздался оттуда голос. Женский. И, должен заметить, весьма уверенный, без тени сомнения или жеманства. Интригующе.
Я толкнул дверь и шагнул внутрь. И, знаете, моя скромная келья напротив моментально показалась еще более… спартанской. Комната была примерно такой же по размеру, но здесь царила совершенно иная атмосфера. Пара постеров с какими-то альтернативными рок-группами на стенах, несколько полок с книгами, явно не входящими в стандартную университетскую программу (я мельком заметил пару названий, от которых у моей бабушки волосы встали бы дыбом), и в центре всего этого – она.
Девушка, стоявшая у стола, обернулась. И я на секунду даже забыл, зачем пришел. Темные, как южная ночь, волосы свободно падали на плечи, обрамляя лицо с точеными чертами и пронзительными карими глазами. Взгляд у нее был прямой, оценивающий, без тени кокетства, но с какой-то внутренней силой, которая сразу давала понять – перед тобой человек, знающий себе цену. Одета она была донельзя просто: черная обтягивающая майка, синие джинсы, которые, казалось, были созданы специально для ее фигуры, и видавшие виды черные кеды. Никаких излишеств, никакой мишуры. Но в этой простоте сквозила такая непринужденная уверенность и, я бы сказал, даже некоторая дерзость, что это притягивало взгляд куда сильнее любого вечернего платья. На губах играла едва заметная усмешка, словно она уже разгадала какую-то мою маленькую тайну. Бой-баба, как говорят здесь? Пожалуй, это слово ей подходило, но с изрядной долей опасного очарования.
– Чем могу помочь? – спросила она, слегка склонив голову набок. Голос соответствовал первому впечатлению – четкий, без лишних модуляций, но с приятным низким тембром.
– Себастьян Лоу, – я изобразил свой самый обаятельный полупоклон, сопроводив его улыбкой, которая, как правило, обезоруживала даже таможенников. – Ваш новый сосед по этому архитектурному лабиринту. Решил, так сказать, нанести визит вежливости и убедиться, что за стеной не поселился какой-нибудь особо шумный любитель игры на волынке по ночам.
Она хмыкнула, и в глазах ее мелькнул смешливый огонек.
– Оливия Пирс. Можешь звать Оливия. Насчет волынки не беспокойся, я предпочитаю инструменты потише. И обычно не шумлю. Если только не тренируюсь.
– Тренируетесь? – я с неподдельным интересом приподнял бровь. – Фехтование? Или, может, метание ножей в портрет ректора? Судя по вашему решительному виду, я бы поставил на второе.
Она рассмеялась – коротко, отрывисто, но искренне.
– Близко, Лоу. Но не совсем. Скажем так, я люблю поддерживать себя в форме. И да, мне нравится точность. А ты, Себастьян Лоу с туманного Альбиона, судя по акценту? Что привело тебя в наши скромные пенаты? Сбежал от плохой погоды и овсянки на завтрак?
– Можно и так сказать, – я усмехнулся. – Официальная версия – получение первоклассного образования в прославленном Эшвудском университете. Неофициальная – отчаянная попытка моего отца убедиться, что я способен выжить в условиях, приближенных к боевым, без помощи дворецкого. Я Себастьян, кстати, можно просто Себ. И да, обмен английских дождей на американский оптимизм и гигантские порции всего подряд – это уже неплохой бонус.
– Занятно, – сказала она, протягивая руку. Рукопожатие у нее оказалось на удивление крепким, уверенным. – Я из Вустера. Приехала сюда, потому что Эшвуд – это Эшвуд. Здесь можно научиться вещам, которым больше нигде не научат. И я не боюсь… специфики местного колорита.
«О, эта девушка определенно знает больше, чем говорит», – промелькнуло у меня в голове. Специфика местного колорита? Милое преуменьшение. Но тем интереснее.
– Что ж, Оливия из Вустера, не боящаяся специфики, – я сделал небольшую паузу, давая своим словам нужный вес. – Раз уж звезды так удачно сошлись, и мы оказались соседями в этом очаровательном общежитии, было бы непростительной ошибкой не отметить наше знакомство должным образом. Я, знаете ли, предусмотрительно изучил окрестности на предмет наличия заведений, где кормят чем-то более изысканным, чем студенческая баланда, и где атмосфера располагает к приятной беседе, а не к зубрежке древних рун. Как вы смотрите на то, чтобы составить мне компанию сегодня вечером в одном весьма симпатичном ресторанчике под названием «Старый гримуар»? Уверяю, моя компания будет как минимум занимательной, а еда, по отзывам, там отменная.