Владимир Горожанкин – Ария отчаянных святых (страница 4)

– Герр Фриц – важно изрек барон, откинувшись в своем массивном кресле, которое жалобно скрипнуло под его весом – поступило тревожное, хотя и весьма эксцентричное, донесение из Оберталя. Похоже, там какие-то беспорядки. Возможно, массовое пищевое отравление с галлюцинациями. Отправьте туда урядника Шнаппса. Пусть разберется. И скажите ему, чтобы захватил побольше успокоительного. Для жителей, разумеется. И, может быть, для себя, если информация Гюнтера хотя бы отчасти правдива.

Урядник Шнаппс, человек с говорящей фамилией и лицом, напоминавшим перезрелый помидор, был не самым лучшим выбором для такого задания. Его основным талантом было умение дремать в седле, не падая, и мастерское выписывание штрафов за неправильную парковку. Вооружившись служебным пистолетом (из которого он ни разу в жизни не стрелял) и бутылкой валерьянки (которую он намеревался применить внутрь, для храбрости), урядник неохотно отправился в сторону Оберталя.

Обратно он не вернулся. Через два дня его лошадь, в мыле и с безумными глазами, прискакала к воротам городка в одиночестве. В переметных сумах обнаружилась лишь наполовину выпитая бутылка валерьянки и клочок мундира урядника, измазанный чем-то липким и фиолетовым, от чего исходил тошнотворный запах.

Вот тут-то барон фон Штумпфенхаузен начал что-то подозревать. Не то чтобы он сильно переживал за урядника Шнаппса – тот давно просился на пенсию, да и рапорты писал с грамматическими ошибками. Но пропажа казенного имущества в виде лошади и, возможно, пистолета – это уже было серьезно.

Было созвано экстренное совещание. Помимо барона и герра Фрица, на нем присутствовали: городской голова соседнего городка, герр Пфайфер, лысый и пузатый, больше всего озабоченный тем, не повлияет ли «обертальский инцидент» на цены на местное пиво; начальник местной пожарной команды (по совместительству владелец похоронного бюро), герр Грубер, который с профессиональным интересом прикидывал, сколько гробов может понадобиться; и ветеринар, доктор Швайнебайн, вызванный на всякий случай – вдруг это какая-то новая, особо злокачественная форма ящура, поражающая не только скот, но и людей, а также, судя по всему, кирпичные строения.

– Итак, господа – начал барон, стараясь придать голосу твердость, хотя его тройной подбородок предательски дрожал – ситуация в Обертале, похоже, несколько…вышла из-под контроля. Урядник Шнаппс, по всей видимости, столкнулся с чем-то, что превысило его…э-э-э…компетенцию. И валерьянку.

– Может, это контрабандисты? – предположил герр Пфайфер, нервно теребя ремень от часов – говорят, в горах опять активизировались бандиты. Может, они привезли какую-то новую, особо ядовитую граппу и случайно угостили ею всю деревню?

– А фиолетовая жижа? А пожирание домов? – пискнул герр Фриц, перелистывая свои бумаги – в донесении Гюнтера также упоминались…э-э…маленькие копии большой жижи.

– Молодняк контрабандистов? – с надеждой спросил Пфайфер.

– Герр Грубер – обратился барон к начальнику пожарной команды – ваши люди готовы…э-э-э…потушить…если там что-то горит? Или…ну, вы понимаете.

Герр Грубер откашлялся.

– Мои люди, барон, готовы к тушению стандартных возгораний класса А, Б и, с некоторой натяжкой, С. Фиолетовая чавкающая жижа, пожирающая каменные строения и превращающая людей в желе, в наши инструкции, к сожалению, не входит. И боюсь, наши запасы песка и воды тут не помогут. Разве что в качестве последнего омовения, хе-хе – его похоронный юмор никто не оценил.

Доктор Швайнебайн, до этого молчавший и рисовавший в блокноте какие-то спирали, вдруг поднял голову.

– А может, это грибы? – произнес он с видом человека, сделавшего гениальное открытие – есть такие, знаете ли, галлюциногенные грибы. Если вся деревня их съела…это объяснило бы и фиолетовый цвет, и странные видения. Правда, не объясняет пропажу урядника и его лошади. Хотя, если лошадь тоже грибов наелась…

– Доктор – устало вздохнул барон – даже если это самые галлюциногенные грибы в мире, они не могут сожрать каменную церковь и породить армию себе подобных грибных отпрысков. Хотя…после вчерашнего шнапса я готов поверить во что угодно.

Обсуждение зашло в тупик. Предлагались самые абсурдные идеи: от вызова армейского полка (который находился в трех днях пути и был занят на маневрах по отражению воображаемого русского вторжения) до объявления Оберталя зоной карантина и ожидания, пока «оно само рассосется». Герр Фриц даже робко предложил составить официальный запрос к «фиолетовой жиже» с требованием немедленно прекратить безобразия и возместить ущерб, но барон наградил его таким взглядом, что Фриц немедленно уткнулся в свои бумаги.

Наконец, после нескольких часов бесплодных дебатов и трех выпитых графинов воды (барон запретил подавать шнапс, опасаясь, что это только усугубит «грибную» теорию доктора Швайнебайна), было принято «соломоново» решение.

– Мы сформируем наблюдательную комиссию! – торжественно объявил барон, ударив кулаком по столу (папки герра Фрица подпрыгнули) – из добровольцев! Вооружим их…э-э-э…вилами и охотничьими ружьями. Они отправятся на безопасное расстояние от Оберталя, займут наблюдательный пункт – например, на той высокой горе – и будут вести тщательное наблюдение. Фиксировать все изменения. И немедленно докладывать. Главное – не вступать в контакт!

– А если эта…жижа…сама решит вступить в контакт? Или полезет на гору? – пролепетал герр Пфайфер, бледнея.

– Для этого у них будут вилы! – авторитетно заявил барон – и…э-э…очень быстрые ноги. Герр Фриц, немедленно составьте приказ о формировании добровольческого наблюдательного отряда имени Урядника Шнаппса! И распоряжение о выдаче им усиленного пайка. Сухари и вяленое мясо. Вдруг наблюдение затянется.

Так была предпринята первая «решительная» мера по борьбе с неведомой угрозой. В то время как остатки Оберталя уже переваривались в ненасытных фиолетовых утробах, а сами монстры, размножившись до невероятных размеров, начинали посматривать в сторону соседних долин, чиновники ближайшего городка готовились наблюдать. Безопасно. Издалека. С вилами. Черный юмор ситуации заключался в том, что они искренне верили, будто делают что-то важное и контролируют ситуацию. А фиолетовая смерть, абсолютно некомпетентная в вопросах бюрократии, но чрезвычайно эффективная в пожирании всего сущего, уже выбирала себе следующую закуску.

Глава 2: Стальная леди и протокол «Багровый рассвет»

Холодный, безжизненный свет заливал «Око» – операционно-аналитический центр «Эгиды Европы», сердце «Цитадели», упрятанное на два уровня под землю, вдали от солнечных лучей и любопытных глаз. Воздух, пропущенный через бесчисленные фильтры, был стерилен и неподвижен, лишь едва уловимая вибрация от работающих серверов нарушала абсолютную тишину этого подземного святилища технологий. Посреди зала, где доминировали холодные поверхности из стекла и полированной стали, а стены были увешаны гигантскими экранами, транслирующими потоки данных, леди Элеонора де Монтескье казалась органичной частью этого механизма – его мозгом и волей.

Ее фигура, облаченная в строгий, безупречно скроенный брючный костюм цвета ночного неба, была воплощением собранности и власти. Платиновые, почти белые волосы, стянутые в тугой, элегантный узел на затылке, открывали высокий, чистый лоб и аристократические, точеные черты лица, которые в свои тридцать пять лет она несла с гордостью и легким налетом наследственного высокомерия. Прозрачно-голубые глаза, холодные, как лед альпийских вершин, внимательно изучали информацию, выведенную на главный тактический дисплей. Она унаследовала этот пост, эту тяжелую ношу, от своего отца, одного из основателей «Эгиды», который руководил организацией сорок четыре года, и каждый день доказывала, что сталь в ее характере тверже, чем в его.

Тихий, модулированный голос старшего аналитика, лишенный каких-либо интонаций, кроме деловой сухости, завершил доклад по инциденту «Оберталь-2507». На огромном экране застыло спутниковое изображение баварской долины, где еще недавно располагалась идиллическая деревушка, теперь же виднелось лишь расплывчатое, тревожное пятно, окруженное зоной выжженной земли. Рядом мелькали отрывочные видеозаписи с разведывательных дронов, запущенных по первому сигналу тревоги, – кадры хаоса, нечеловеческих форм и чего-то лилового, пульсирующего, что заставляло даже закаленных оперативников «Ока» непроизвольно морщиться.

– Потери среди гражданского населения – сто процентов, мэм, – безэмоционально констатировал аналитик – первичное сдерживание местными силами провалено. Объект демонстрирует экспоненциальный рост и способность к фрагментации с образованием автономных юнитов.

Элеонора медленно кивнула, ее лицо оставалось бесстрастным, словно высеченным из слоновой кости. Пальцы с безупречным, едва заметным маникюром легко постукивали по сенсорной панели стола. Оберталь. Имя, которое через несколько часов станет синонимом кошмара в закрытых отчетах «Эгиды». Она пробежала глазами выдержки из донесения чудом уцелевшего почтальона и последующих «героических» усилий местного ландрата барона фон Штумпфенхаузена.

– Наблюдательная комиссия, вооруженная вилами…восхитительно, – промелькнула в ее сознании ледяная усмешка – дилетанты. Они всегда остаются дилетантами, когда сталкиваются с тем, что выходит за рамки их уютного мирка.