Владимир Горожанкин – Ария отчаянных святых (страница 6)

Риттер уже обзвонил несколько своих контактов в полиции и местных органах власти. Все либо отмахивались, либо давали уклончивые ответы о «небольшом инциденте» и «карантинных мерах предосторожности». Но он чувствовал – что-то не так. Что-то очень не так. Он уже набросал черновик статьи, озаглавив его «Тайна долины Оберталь: что скрывают власти?».

Раздался тихий стук в дверь. Риттер удивленно посмотрел на часы – почти полночь. Кто бы это мог быть? Он подошел к двери и посмотрел в глазок. Двое мужчин в строгих темных костюмах. Выглядели как чиновники или… коллекторы.

– Кто там? – спросил он.

– Господин Риттер? Полиция. У нас к вам несколько вопросов относительно вашего кузена, Ганса Мюллера – ответил один из них спокойным, ровным голосом.

Полиция? Это было странно. Но, возможно, они наконец-то начали расследование. Риттер, немного помедлив, открыл замок.

Двое мужчин вошли быстро, почти бесшумно. У одного из них в руке мелькнул короткий цилиндр. Прежде чем Риттер успел что-либо сказать или среагировать, в лицо ему ударила струя ледяного газа. Легкие обожгло, мир перед глазами поплыл и стремительно почернел. Он обмяк, падая на пол.

Один из оперативников «Омега-7» присел рядом с бесчувственным телом, проверил пульс. Его напарник уже осматривал квартиру, методично собирая ноутбук Риттера, все его записи, диктофон.

– Чисто – коротко бросил первый – объект нейтрализован.

– Материалы изъяты. Следов не будет, – ответил второй, упаковывая вещи в неприметную спортивную сумку – следующая цель – блок «Цербер». Почтальон.

Через несколько минут они так же тихо покинули квартиру, оставив за собой лишь слабый, едва уловимый запах озона и абсолютную тишину. В компьютере главного штаба «Эгиды» напротив фамилии «Риттер, Клаус» загорелся зеленый индикатор – «устранено».

А в глубине стерильного медицинского отсека «Цербер», где измученный Герр Мюллер метался в беспокойном сне под действием сильных седативов, дверь его палаты тихо открылась. Вошел человек в медицинском халате, но его глаза были холодны и внимательны, как у хирурга перед сложной, но необходимой операцией. Через несколько минут и этот последний потенциальный источник неконтролируемой информации будет устранен. Элегантно и эффективно. Как и приказала леди Элеонора де Монтескье.

Человеческий фактор был в очередной раз безжалостно вычеркнут из уравнения. Щит Европы должен был оставаться незапятнанным и прочным. Любой ценой.

Тишина, последовавшая за устранением «утечек», была тяжелой, но Элеонора де Монтескье не позволила ей затянуться. Ее взгляд, холодный и пронзительный, вновь обратился к тактическому дисплею, где лиловое пятно Оберталя продолжало свою зловещую пульсацию.

– Вернемся к основной проблеме, господа, – ее голос разрезал тишину, как скальпель – генерал Дюваль, доктор Чен, ваши последние прогнозы по развитию ситуации с «Морбус-Омега»? С учетом предпринятых мер по сдерживанию.

Генерал Дюваль прокашлялся.

– Мэм, подразделения «Гамма» вступили в контакт. Сопротивление…или, вернее, реакция среды превосходит наши самые пессимистичные расчеты. «Морбус-Омега» демонстрирует не просто адаптацию, а активное противодействие тактическим группам. Оно использует элементы ландшафта, ассимилированную биомассу, оно создает ловушки. Потери уже превысили допустимые на этом этапе на двенадцать процентов. Стандартные протоколы локализации биологических угроз класса семь неэффективны. Эта сущность не следует известным нам паттернам.

Доктор Айлин Чен добавила, ее голос был напряжен, но четок:

– Более того, мэм, скорость его распространения внутри первичного периметра увеличилась на семнадцать процентов за последние шесть часов, несмотря на применение химических и термических барьеров. Каждый наш шаг провоцирует контрмеры. Анализ образцов, полученных с риском для жизни оперативников, показывает, что «Морбус-Омега» не просто размножается; оно эволюционирует с пугающей скоростью. Его клеточная структура становится все более устойчивой к нашим разработкам. Если оно пробьет текущий периметр сдерживания, следующий рубеж обороны, даже усиленный, продержится не более двенадцати часов. Далее – экспоненциальный рост. Мы говорим о потере контроля над ситуацией в течение, возможно, семидесяти двух часов, если не меньше.

– Иными словами, – подытожила Элеонора, ее лицо было непроницаемо, – наши текущие усилия подобны попытке вычерпать океан наперстком. «Человеческий фактор», в данном случае выраженный в нашей ограниченности перед лицом неизвестного, снова ставит нас на грань катастрофы. Вероятность успешной локализации «Морбус-Омега» имеющимися у «Эгиды» стандартными средствами стремится к нулю. Не так ли?

В зале повисло тяжелое молчание. Никто не осмелился возразить. Логика была неумолима: враг был слишком быстр, слишком адаптивен, слишком чужд.

– Хорошо – кивнула Элеонора, словно приняв горькое лекарство – если стандартные методы не работают, значит, пришло время для нестандартных. Господа, я принимаю решение активировать протокол «Багровый Рассвет».

Повисла оглушительная тишина. Даже мерное гудение серверов, казалось, стихло. Лица советников выражали целую гамму эмоций – от недоумения до откровенного ужаса. Протокол «Багровый Рассвет» был самым крайним, самым отчаянным из всех существующих в арсенале «Эгиды». Он означал призыв силы, которую многие считали мифом, а те, кто знал правду, боялись больше, чем любой другой угрозы.

– Мэм вы уверены? – первым осмелился подать голос мистер Хендерсон, обычно столь невозмутимый. Его лицо побледнело – протокол «Багровый Рассвет»…это означает…его.

– Да, мистер Хендерсон, – подтвердила Элеонора, ее стальные глаза встретились с его – это означает призыв сэра Готфрида фон Айзенвальда. Бездушного.

В зале пронесся приглушенный вздох, кто-то нервно сглотнул. Генерал Дюваль, человек, прошедший не одну тайную войну, сжал кулаки так, что побелели костяшки.

– Элеонора – он впервые за многие годы обратился к ней по имени, что свидетельствовало о крайнем волнении, – Готфрид фон Айзенвальд – это неконтролируемая стихия! Он чудовище, которое мы сами же заперли в его австрийской клетке. Он презирает все, что мы защищаем. Его жестокость, его непредсказуемость…вы помните отчеты о его «подвигах» во время последней…активации, пусть и неполной, пятьдесят лет назад? Он оставил за собой больше разрушений, чем сама угроза, которую должен был устранить!

Доктор Чен, обычно сдержанная, поддержала генерала:

– С точки зрения психологии и метафизики, если угодно, он абсолютно нестабилен. Его сарказм, его тяга к насилию ради насилия…он может счесть «Морбус-Омега» забавной игрушкой, а нас – за досадную помеху в его развлечениях. Риск того, что он обратится против нас, колоссален. Мы говорим о существе, которое, по слухам, заключило сделку с силами, которые мы даже не до конца понимаем. Его «бессмертие» и сила имеют слишком высокую цену.

Даже глава финансового департамента, обычно молчаливый месье Дюпон, счел нужным вставить слово:

– Мэм, чисто с прагматической точки зрения обеспечение и возможная нейтрализация Айзенвальда после выполнения задачи потребуют ресурсов, сопоставимых с полномасштабной военной операцией. А если он откажется сотрудничать или выйдет из-под контроля?

Элеонора выслушала всех с непроницаемым выражением лица. Когда возражения иссякли, она медленно обвела взглядом своих советников.

– Ваши опасения понятны – начала она ровным, бесстрастным голосом – и они абсолютно обоснованы. Сэр Готфрид фон Айзенвальд – это действительно опаснейший инструмент, возможно, самый опасный из всех, что когда-либо знало человечество. Он уставший, жестокий, саркастичный реликт давно минувших эпох. Его душа, если она у него когда-либо была в привычном нам понимании, давно выжжена веками сражений и бессмертия.

Она сделала паузу, переводя дыхание.

– Однако – продолжила она, и в ее голосе зазвучала сталь – давайте взглянем на факты, а не на эмоции. Факт первый: «Морбус-Омега» – это угроза экзистенциального уровня. Если мы ее не остановим здесь и сейчас, вся Европа, а возможно, и весь мир, превратятся в один гигантский Оберталь. Все наши протоколы, все наши ресурсы, вся мощь «Эгиды» оказались недостаточны. Мы проигрываем. Факт второй: Готфрид фон Айзенвальд, при всей его чудовищности, обладает уникальным набором качеств, необходимых для борьбы с подобной угрозой. Его сверхчеловеческая сила и скорость, его регенерация, его многовековой боевой опыт, его абсолютное бесстрашие и, что немаловажно, его полное безразличие к так называемым «человеческим ценностям», когда речь идет о выживании. Он не будет колебаться. Он не будет испытывать жалости. Он встретит нечеловеческую угрозу нечеловеческой же яростью. Помните, что он не просто жесток, он уставший. Он ищет достойного противника, возможно, достойную смерть. «Морбус-Омега» – это вызов, который может его заинтересовать, как ничто другое за последние столетия.

Она еще немного помолчала и продолжила.

– Факт третий: мы говорим о его «бездушности» и жестокости как о недостатках. Но в данном конкретном случае, это его главное преимущество. Чтобы сразить монстра, иногда нужен другой монстр. И Айзенвальд – это монстр, которого мы, по крайней мере, знаем. Мы знаем его привычки, его приблизительные возможности, его психологический профиль, сколь бы искаженным он ни был. Мы не просим его стать нашим другом или союзником. Мы предлагаем ему то, чего он жаждет – битву на грани возможного.