Владимир Гоник – Год семьи (страница 9)
– Глаза закрываешь?
– Не закрываю, а смотрю сквозь пальцы. Бартер у нас такой.
– Интересные подробности! Любопытная арифметика!
– А ты думал! Мне на службе голодать нельзя. Показатели снизятся. Тебя жена кормит, а меня правила дорожного движения,
– Что-то мы отвлеклись, – заметил Колыванов. – Давай ближе к теме.
Однако инспектор промолчал, сосредоточенно поразмыслил и спросил:
– На тебя положиться можно?
– Ещё как!
– Я в том смысле, что доверять тебе можно?
– Как себе. Не сомневайся.
– А вдруг подведёшь?
– Никогда!
Инспектор снова погрузился в раздумья, видно, не мог решиться, а потом вздохнул и, делать нечего, отважился:
– Ты имей ввиду, мы все тебе доверие оказываем. Всё наше подразделение.
– Какое подразделение?
– Доблестная автоинспекция нуждается в помощи и содействии. Не проговорись!
– Это как понимать?
– Ты будешь смеяться, но нас постоянно грабят.
– Олигархи?
– Хуже.
– Бандиты?
– Гораздо хуже. Олигархи все на виду, мы их в момент прищучим, за жабры возьмём. И с бандитами разговор у нас короткий, в бараний рог скрутим. А тут обычный водила. С ним так просто не справишься.
– Один водила?! Верится с трудом. Неужто не справитесь?
– Пока не можем. Охотимся, но безрезультатно.
– В голове не укладывается!
– Мы бы его упаковали, но он скрывается, пакостник. Ищем по всем дорогам, но пока обнаружить не удалось. Потому и обращаемся к тем, кому доверяем.
– Спасибо на добром слове. А что он сотворил, чем вам насолил?
– В этом вся загвоздка. Благополучие нашего подразделения зависит от заправки горючим: с каждого литра нам законный процент. Ну а мы дарим заправке наше благосклонное отношение. Честно, благородно, справедливо!
– Бартер?
– Вот, ты уже вник. Взаимовыгодное сотрудничество.
– А водила этот с какой стороны?
– Он нас обокрал и обездолил. Всё наше подразделение. Придумал какую-то хренотень, поставил на двигатель преобразователь, бензин идет пополам с водой. Горючее экономится, а мощность двигателя растёт.
– Какой проницательный ум у нашего народа! В чем же криминал?
– Ты, что, не догоняешь? Расход горючего упал. Изобретатель, блин! Народный умелец! Он же руку нам в карман запустил! Непонятно?
– Да понятно, понятно…
– А если все захотят? Ты представь: каждый водила ставит на свое транспортное средство эту штуковину – что тогда?
– Что?
– Разорение! Прямая дорога к нищете!
– От меня что требуется?
– Глубокая разведка. Найди нам вредителя.
"Как бы не так! – возмутился неограниченно внутренний голос и в сердцах выложил начистоту заветную мысль. – На фига козе баян?"
Понятно, что шофёр тотчас рассудительно сообразил, сообразительно рассудил и уразумел конкретную пользу, практическую выгоду и прок, однако поступаться идеалами не собирался.
– Мне-то что за дело? – незаинтересованно пожал плечами Колыванов.
– Не прогадаешь. На всех дорогах будет тебе от нас благоприятный режим и наше тёплое отношение.
Тем не менее и однако, шофёр без колебаний доступно и доходчиво изложил свою точку зрения и свой взгляд на жизнь.
– Была у меня, командир, хрустальная мечта. Мечтал я отыскать местность или заповедную территорию, где никто не ворует. Да, видно, несбыточная это мечта. В том смысле, что недосягаемая, недоступная и неосуществимая. Утопия, по-научному. Горько мне и обидно.
– Какой речистый! – кичливо и практически высокомерно произнёс инспектор.
С обочины долетел запах жареного мяса, в стороне за деревьями на зелёной траве дымились мангалы. Мимо с грохотом проносились автомобили, дорога привычно жила в бессонной, безудержной и безостановочной лихорадке.
– Теперь у меня другая мечта, тоже хрустальная, – продолжал Василий. – Если мне повезёт и я встречу этого находчивого умельца, хочу его открытие на свою машину приспособить. Спасибо тебе, инспектор, что надоумил меня и открыл мне глаза.
– Вот и верь после этого людям! – обескураженно развёл руками инспектор.– Подвёл ты меня, водила. Не оправдал доверия. Теперь ты – дичь, а я – охотник!
– Какая интересная жизнь меня ждёт! Какая увлекательная игра!
– А не надорвёшься? Гляди, пупок развяжется.
– Не стращай меня, служивый! Я же о тебе пекусь и трогательно забочусь. Ты вот со мной толкуешь, а сколько за это время нарушителей прозевал и упустил. В крагу свою ничего не положил. Мимо денег, как говорится. Да и в шашлычную тебе пора, мясо подгорает.
Колыванов повернул ключ зажигания, мотор отозвался ровным гулом. Теперь только и оставалось, что тронуться с места, набрать скорость и укатить за горизонт. И старший лейтенант, поразмыслив, внял совету, оставил пост и направился к дымящим мангалам.
Глава 4
Разговор у нас свойский, без обид, но обстоятельный и начистоту. Положа руку на сердце или на другой жизненно важный орган, намекнём с неподкупной прямотой и неограниченной откровенностью: нет слов! То есть, крыть нечем.
Что ж, подлечим больную совесть, сохраним незамутнённые помыслы, поверим в мечту. С лёгким сердцем отвергнем чужие козни и происки, дадим клятву не кривить душой, не наводить тень на плетень, не путать сено и солому, грешное с праведным, божий дар и яичницу, не сидеть на двух стульях, не плевать в колодец, а уходя, гасить свет.
Пока суд да дело, внутренний голос по складам читает нравоучения и нашёптывает советы: живи, мол, проще. Эхо стучит и талдычит в среднее ухо: проще, проще… Можно, конечно, не брать совесть в толк – насильно мил не будешь, можно умыть руки, отмахнуться, как от назойливой мухи.
На первый взгляд, прощание с женой далось Колыванову сравнительно легко. Сравнительно, на первый взгляд. На второй взгляд, открылись внутренние противоречия, будь они неладны, на третий, разлуку сопровождали чувствительные переживания, заметные невооружённым глазом. Расставание повергло Василия в задумчивое и, более того, в безутешное состояние. Как шофёр ни крепился, разлука с любимой дала себя знать.
На сто двадцать седьмой взгляд, обнаружилась удручающая картина, невидимые миру слёзы, зорко подмеченные великим русским писателем Гоголем с помощью неповторимого таланта, выдающихся способностей и пристальных жизненных наблюдений. Между тем, с точки зрения научных психиатров, слёзы чреваты серьёзными последствиями для личного здоровья. Другими словами, как ни повернись, чувства неизбежно влияют на состояние организма.
По совести говоря, к сорока годам, когда выразительно проявляется кризис среднего возраста, многие шофёры предпочитают оседлую жизнь. С другой стороны Колыванов и сам, своим умом, мечтал покончить с кочевым существованием, но за обозримое время не представилось случая переменить судьбу. Переменить, переломить, перекроить, переиначить…Только и оставалось, что уповать на удачу – ах, удалось бы, по крайней мере, обойтись без душещипательных разлук и душераздирающих прощаний.
Подневольный по причине содержания семьи, которая регулярно и независимо от погоды, от политики, от времени года нуждалась в прокорме, а, кроме того, исходя из острого чувства долга, шофёр безропотно и безотказно колесил по дорогам. Никуда не денешься, хлеб наш насущный даром никто не даст. Из дороги, как водится, самопроизвольно вытекает кочевое существование – ни уклониться, ни избежать.
Как бы то ни было, но факты – упрямая вещь, автобаза не заменит семейного очага. В гараже, понятное дело, отсутствует уют, никто не проявит заботу, не обеспечит домашним питанием и уходом, не окружит, не охватит нежностью и лаской. Зато автобаза заправит горючим, снабдит полезным грузом, вдобавок поспособствует запасными частями, организует профилактику и ремонт. Вообще, если честно, будь жена хоть семи пядей во лбу, она не оформит командировку, не выправит путевого листа. Даже пытаться не стоит – тщетные потуги, напрасная трата времени и сил. Как говорится, шилом моря не нагреешь.
Но молчок пока, концы в воду, прикусим на время язык. Жизнь любого из нас есть любопытная загадка природы, особенно жизнь шофёров. Их существование в дороге покрыто мраком неизвестности, всем прочим остаётся ломать голову и теряться в догадках. Говоря откровенно, автобаза с высоты птичьего полёта смотрится как удобная наземная цель. На открытом пространстве за бетонным забором наблюдается стройное расположение автомобильного транспорта: фуры, грузовики, тягачи, прицепы… Неподдельный интерес вызывает хранилище горюче-смазочных материалов. Взгляд приковывают металлические баки, ёмкости и цистерны, земля в избытке пропитана бензином, соляркой и машинным маслом. Трава, во всяком случае, не растёт и не проклюнется в ближайшую сотню лет.
По мнению знатоков, автобазы вообще и склады горючего в частности представляют из себя территорию исключительно благоприятную для полноценного возгорания. В мечтах Колыванов иной раз грезил наяву и умозрительно рисовал себе впечатляющую картину воздушного налёта. Якобы из низкой облачности внезапно появляется сверхзвуковой истребитель-штурмовик и на бреющем полёте расторопно бомбит и поливает местность огнём из всех стволов. В кабине летательного аппарата якобы разместился он, шофер Василий Колыванов, преображённый на время в народного мстителя, лётчика-пилота, и воинственно бомбит знакомую территорию. Словом, ещё мгновение и родная автобаза добросовестно горит, чудно полыхает ярким пламенем, как наглядный пример народно-освободительной борьбы за справедливость.