Владимир Гоник – Год семьи (страница 10)
Нет нужды доказывать, качество обстрела и бомбометания было выше всяких похвал, прицельность заслуживала высокой оценки, наград и материального поощрения. И вот он, ас военно-воздушных сил, проворно утюжит небо, чтобы лишний раз насладиться умопомрачительной и невыразимой красотой пожара. В сокровенных мечтах Колыванов не раз тем или иным способом бескомпромиссно сжигал родную автобазу дотла. Мечтать, конечно, не запретишь – кто может отменить мечту?
По сути дела в народных чаяниях, пожалуй, и заключается необъяснимое противоречие наших дней: с одной стороны, работа кормит и содержит, с другой, пусть она сгорит. Говоря иначе, автобаза – дом родной, но если откровенно, пропади она пропадом. Жгучее желание разбомбить и сжечь любимую базу докучало Колыванову неоднократно. Впрочем, с разрушительным воздушным налётом, о котором неотвязно грезил Василий, пришлось слегка повременить: во-первых, что пилить сук, на котором сидишь, а во-вторых, своя рубашка ближе к телу.
Между нами, девушками, говоря, суета на автобазе, как водится, производила тягостное впечатление: повсеместная неразбериха, кромешная путаница, повседневная суета. В противоположных направлениях перемещались транспортные средства, повсюду сновали с озабоченным видом туда и сюда, взад-вперед, а также там и сям многочисленные бездельники. Если смотреть трезво, производственные недостатки бросались в глаза с первого взгляда, картина наблюдалась вполне удручающая. По этой причине в груди ныла совесть, гнобила психику, сердце не знало покоя.
Что ж, сведущие люди давно уразумели: беда не приходит одна. Другими словами, пришла беда, отворяй ворота. Помимо неудовлетворительной организаций труда Колыванов, к своему огорчению и досаде, обнаружил, что на рабочем месте целиком и полностью отсутствует напарник.
Если дать волю чувствам, напарник в жизни дальнобойщика является первостепенной фигурой, исключительно важной и неоценимой персоной. От жены, по крайней мере, никто не требует, чтобы она день и ночь тряслась в грузовике, питалась всухомятку, спала урывками и каждую минуту была готова сесть за руль, или в мороз, в дождь, в слякоть лечь под грузовик и собственноручно произвести ремонт. Случись такое, и образцовая супруга заскучала бы, замучила бы упрёками – истерзала бы, запилила, извела…
Вообще, если честно, в подобных условиях практически любая жена проявляет себя с невыгодной, а то и с неблаговидной стороны. Вдобавок ещё и надуется, как мышь на крупу, – любая, даже сущий ангел. Говоря проще, толковый напарник ценился среди шофёров на вес золота. По обыкновению люди долго и с трудом притирались, а сложится экипаж – радуйся, повезло!
Нет смысла врать, нет резона водить кого-то за нос. Крупные учёные в лабораторных опытах на собаках давно открыли, что чужое присутствие – довольно утомительное явление, а в постоянном режиме вообще – туши свет! – как выражается простой народ. Однако, если называть вещи своими именами, Колыванов не чаял, грубо говоря, в напарнике души. Надо признаться, сослуживец того стоил. Они давно трудились бок о бок, плечо к плечу, локоть к локтю, привыкли, притёрлись, притерпелись, съели сообща пуд соли. К счастью, напарник попался вполне безобидный, безвредный, безотказный, из тех, что мухи не обидит, воды не замутит или, как говорится, тише воды, ниже травы. К тому же он был неприхотливым в быту и содержательным как личность. Помимо всего прочего сослуживец непринуждённо и стойко переносил дорожные невзгоды, неизбежные трудности и характерные для большой дороги превратности судьбы. А что ещё надобно шофёру, честному труженику и, в свою очередь, с богатым внутренним содержанием?
Но не будем ходить вокруг да около, вокруг да около, вокруг да около. Не надо вешать лапшу на уши, тянуть кота за хвост и пускать пыль в глаза. Хватит лепить горбатого, бить баклуши и плевать в потолок. В конце концов, не пристало нам спозаранку пень колотить, бестолочью день проводить, пора взять быка за рога, у нас ещё конь не валялся.
В сложившейся ситуации поневоле заскучаешь. Хочешь-не хочешь, сами собой опустятся руки, и, того гляди, повесишь нос. Правила грузовых перевозок запрещают дальний рейс в одиночку, из чего вытекал непреложный, неизбежный, неопровержимый вывод, будто без напарника Колыванов и сам лично никуда не поедет. "Неужто запил?» – в глубине сознания Василий отловил конкретную мысль и озабоченно её думал.
Так или иначе, и кто бы что ни говорил, обойдемся без наветов и клеветы, а если на то пошло, собака лает, ветер носит. Будь что будет, никто не собирается мутить воду, ловить блох, очернять действительность и наводить тень на плетень, как не собирается искать бревно в чужом глазу, подливать масла в огонь и всякое лыко ставить в строку. Однако из песни слова не выкинешь.
Если начистоту, всем хорош был напарник, между тем, за доброкачественными чертами характера в глубине личности таился отрицательный изъян: раз в месяц в точном соответствии с лунным календарем, сослуживец погружался в запой.
Подумать только! Три фазы луны – в первую и третью четверти и в новолуние человек характеризовался исключительно с положительной стороны: трезвость, примерное поведение, добросовестное отношение к труду. Верь-не верь, но целый месяц шофер доблестно обходился без выпивки, не брал в рот буквально ни капли спиртного, даже желания не испытывал. Согласитесь, выглядит неправдоподобно: где это видано, чтобы шофер по своей воле и без всякого принуждения отказался от выпивки? Держи карман шире, грубо говоря. А если еще грубее – ищи дураков!
Но приходила, в конце концов, полная луна и – на тебе! – вопреки здравому смыслу картина разительно менялась. Только и оставалось, что тяжело вздыхать и с болью в душе сокрушенно качать головой. Как ни странно, как ни печально, с полнолунием – день в день, час в час – неотвратимо и неизбежно, а кроме того, без задержек и опозданий наступал запой. Он приходил точь-в-точь по луне, как поезд по расписанию, – настигнет, нахлынет, накроет с головой, будто океанская волна цунами. Да что ухмыляться-то, пьяная дорога шатовата, похмельная мутновата, пили да спали, дня не видали, пили, ели – кудрявчиком звали, попили, поели – прощай, шелудяк!
Так или не так, свидетели, очевидцы, семья и сослуживцы терялись в догадках. И Колыванов усилием воли напрягал свой недюжинный ум, ломал голову, где зарыта собака. Как человек дотошный, умник и грамотей, Колыванов был наслышан, что луна влияет на морские приливы, и, как следствие, по причине глубоких знаний и богатой интуиции закрались подозрения относительно луны и алкоголя. Короче говоря, чуткий и проницательный ум Василия догадливо предположил связь ночного светила с пагубной страстью напарника.
Если без обмана, в запой напарник принимал неограниченную дозу. То есть, пил почти безостановочно или, как говорят, до положения риз, что означает безобразное и даже невменяемое состояние. Однако час от часу не легче, другими словами, чем больше думаешь, тем меньше понимаешь. Или на языке народа, чем дальше в лес, тем больше дров.
Но шила в мешке не утаишь. Правда в том, что стоило луне сменить фазу или, говоря иначе, едва заканчивалось полнолуние, с ним исчезал запой. Казалось, кто-то отключил рубильник. Воистину и помин простыл, если можно так выразиться, а если нельзя, то поминай, как звали.
Пора, однако, сменить гнев на милость, чтобы не попасть впросак. С приходом новой луны шофер входил в наезженную колею. А и то правда, что мастерство не пропьёшь, автобаза и семья просто диву давались: на рабочем месте снова присутствовал трезвенник – белый, как говорится, и пушистый – достойный труженик, муж, отец и гражданин. Даже подумать было грешно, что давеча сослуживец терял человеческий облик.
Если не лукавить, то по большому счёту, русский запой представляет из себя кромешную тайну, необычайную загадку бытия и мироздания. Разгадать её никому ещё не удалось, и пока суд да дело, всем нам только и остаётся, что молча удивляться, удивлённо помалкивать и наблюдать заинтересованными глазами. Словом, как ни крути, без напарника выезд откладывался до новой луны, огорчайся-не огорчайся, бейся-не бейся, но рейс, похоже, накрылся медным тазом.
«Неужто луна так сокрушительно влияет на русский организм и нашу загадочную славянскую душу?» – настойчиво размышлял Василий, бороздя собственным телом окрестное пространство. Именно за этим беспредметным, бессмысленным и бесперспективным занятием внезапно застиг его металлический голос динамика:
– Водитель Колыванов, зайдите в диспетчерскую!
Преодолевая грусть и печальные мысли, Колыванов пешим ходом второпях проделал значительное расстояние из конца в конец автобазы. По дороге недобрые предчувствия окрепли, ничего хорошего от посещения шофёр не ждал.
Что ж, и на солнце есть пятна, а если откровенно, то встреча с главным диспетчером по обыкновению сулила головную боль.
Помимо отягчающих жизнь обстоятельств, в диспетчерской толпились шофёры, толчея клубилась всякий день и час. Стоило переступить порог, глаза разбегались, уши закладывал невообразимый шум. Да, пёстрая толпа, разношерстная публика, дым коромыслом, хоть вешай топор. Крикливый гомон зыбко плескался под потолком и от стены к стене, точно жидкость в ёмкой посуде.