Владимир Гоник – Год семьи (страница 11)

Не будем, однако, ловить рыбу в мутной воде. Диспетчер автобазы, надо признаться, профессия уникальная. Если судить строго, не каждый способен себя проявить – далеко не каждый! В любом случае, не надо ломиться в открытую дверь, среди населения и в глазах народа отдельные, с позволения сказать, диспетчеры вызывают законное недоверие, справедливые упрёки и обоснованную неприязнь. И поделом, если на то пошло: не в свои сани не садись! Как говорится, всяк сверчок знай свой шесток.

С какой стороны ни взгляни, бремя диспетчера по плечу только одаренной личности. А главному диспетчеру автобазы, по общему мнению, требуются и вовсе незаурядные способности. К примеру, одно общение с шоферами чего стоит! К тому же, как ни повернись, жизнь полна неожиданностей. Скажем, гром вдруг грянет с ясного неба, в поезде стоп-кран сорвут, посреди лета снег пойдёт, без видимой причины потолок на голову обрушится, то да сё, пятое, десятое… И смех, и грех, как говорится, даже умнику невдомёк.

В общем, не успеешь оглянуться, как опростоволосишься за милую душу, заплутаешь в трёх соснах, сядешь в лужу, окажешься между молотом и наковальней, обмишуришься, попадёшь впросак. Зря, что ли, внутренний голос заботливо предостерегает: тише едешь, дальше будешь. И не случайно научные светила настоятельно рекомендуют: избегайте крайностей, господа!

Однако возьмём грех на душу, выскажем всю правду-матку, которая глаза колет, выложим начистоту всю подноготную, пусть и курам на смех. По общему мнению народонаселения, шоферам бойкости в словах не занимать. При внимательном изучении язык шофёра практически без костей. Присовокупим сюда неувядаемое мастерство в матерном изложении любой темы. Если смоттреь в корень, русский мат, как известно, невольно сокращает дорогу непосредственно от сердца к сердцу.

Ho хватит нам толочь воду в ступе, переливать из пустого в порожнее, хватит размазывать кашу по столу, ходить вокруг да около, пора от слов непринуждённо переместиться к делу. Пришло время отдать должное главному диспетчеру автобазы с редкой, но выразительной фамилией Семикобыла.

Впрочем, сам диспетчер по причине фамилии отнюдь не страдал, фамилия лишний раз доказывала богатство и разнообразие природных явлений. Неповторимые всё-таки у нас флора и фауна, едрёна вошь! Хотя на автобазе называться Семикобылой было рискованно, требовались исключительная отвага и личное мужество.

Издавна ведётся, кто на извоз сподобился, тому палец в рот не клади, бди и остерегайся. Шофёры, как ранее упоминалось, сплошь и рядом слывут насмешниками и охальниками, их хлебом не корми, дай вволю позубоскалить. А и то правда, на каждый роток не накинешь платок. Во всяком случае, фамилия диспетчера на автобазе вызывала пристальное внимание и неподдельный интерес. Какие сомнения, розыгрыши, конечно, не изживались, хотя, казалось бы, пора. Пора, мой друг, пора, покоя сердце просит… – как сказал поэт. Впрочем, давно известно: кто часто берётся за шапку, тот не скоро уйдёт.

Вывод напрашивается сам собой. Хочешь, верь, хочешь, не верь, но человек, который характеризуется как ни то, ни сё, ни рыба, ни мясо, ни богу свечка, ни чёрту кочерга, на автобазе долго не протянет: обсмеют, затюкают, заклюют, затуркают, не дадут прохода. Бедняга съёжится, скукожится, скуксится, скапустится, увянет, стушуется, сникнет, пропадёт.

Но будет нам хитрить и двурушничать, обойдемся без притворства и лицемерия. Если подходить трезво, на автобазе диспетчер Семикобыла был заметной фигурой. Заметить его ещё издали не составляло труда и даже без бинокля, подзорной трубы и прочих оптических приборов. Говоря откровенно, он с первого взгляда бросался в глаза по причине телосложения и телоумножения, откровенно говоря. В свете грузовых перевозок диспетчер производил на окружающих неизгладимое впечатление: пивное брюхо, внушительные габариты, морда кирпича просит.

Между тем, дорожная молва слагала о диспетчере легенды. С точки зрения морали и нравственности, куда мы ещё присобачим этику и эстетику, диспетчер пользовался репутацией ветреного бабника и отпетого драчуна. Иносказательно и фигурально рассуждая, выскажемся напрямик: диспетчер был скор на руку, дерзок на язык и не пропускал ни одной юбки, чем, естественно, привлекал внимание соотечественников. Во всяком случае, указанные выдающиеся свойства Заметно способствовали его популярности среди местных жителей и персонала автобазы, в близлежащих населённых пунктах, в современной действительности и окружающей среде.

Не следует забывать, Колыванов как несгибаемый поборник семьи и брака развратные настроения среди шоферов решительно отрицал, отвергал, отметал, не взирая на авторитет и репутацию физических лиц. По своим внутренним убеждениям и состоянию ума, не мог Василий мириться с присущим транспорту легкомыслием, с безнравственными настроениями на автобазах, в гаражах, в дальних и ближних рейсах и особенно на стоянках. Если честно, каждый случай неоправданной супружеской измены, или, говоря проще, адюльтера, выводил Колыванова практически из себя. Он долго переживал, не мог успокоиться и буквально заболевал, удрученный бесконтрольным падением нравов среди шоферов, экспедиторов, пассажиров и народонаселения в целом.

Впрочем, зачем далеко ходить? За морем телушка – полушка, да рубль перевоз. Что на доступном для простого люда языке означает: за семь вёрст киселя хлебать. Пробираясь в толпе шоферов, Колыванов заметил общий интерес в лицах и пристальное внимание в позах. Толпа с нетерпением ждала чего-то – то ли известий, то ли событий. Словно на старинной фотографии, все уставились на дверь и глазели, глазели в ожидании, когда же, наконец, вылетит обещанная птичка. Не прошло и мгновения, как надежды сбылись. Дверь внезапно распахнулась от сильного удара, над головами взмыл общий вздох. Могло сдаться, кто-то в сердцах вышиб дверь ногой. Следом вылетела – нет, не долгожданная птичка, но бесформенный куль, пёстрая куча тряпья, отдаленно смахивающая на человеческую фигуру. Говоря начистоту, дверь собственным телом вышиб неизвестный автобазе незнакомец по причине грубого рукоприкладства, а вдогонку тем временем летело тёплое напутствие диспетчера Семикобылы:

– Выметайся, сучий потрох, одну кобылу потерял! Я те дам Шестикобылу! Считать не умеешь?! Я научу! Марш отсюда! Пока кобылу не найдешь, на глаза не попадайся!

Если без утайки, подоплёка неоправданного буйства крылась в подлом сговоре шоферов. Всякий новый водила, принятый на работу, неизбежно становился жертвой коварного розыгрыша. На автобазе всегда находился доброжелатель, который по-дружески и даже сердечно наставлял новичка относительно фамилии диспетчера. Концы с концами, разумеется, никогда не сходились. На первой встрече с диспетчером новобранец, понятное дело, не чуял подвоха, и не было случая, чтобы по числу кобыл фамилия диспетчера соответствовала паспорту.

Голь, как известно, горазда и хитра на выдумку. Изобретательные выдумщики из числа шоферов по обыкновению убавляли или прибавляли диспетчеру некоторое количество лошадей, иногда фантазия разгуливалась наотмашь или даже напропалую. Изредка табун кобыл загадочно редел, а иной раз конное поголовье неоправданно возрастало. Но и то правда, лошадь на вожжах удержишь, слово с языка не воротишь.

Мать честная, чего только ни встретишь в живой природе на белом свете, каких явлений и чудес! Разногласия с конным поголовьем остро ранили хрупкую личность главного диспетчера, причиняли непоправимый моральный вред и невыразимую душевную боль. Да и вообще, надо признаться, арифметические ошибки в кобылах, регулярно наносили диспетчеру незаслуженную обиду и приводили весь организм в неуравновешенное состояние.

– Я – Семикобыла! – всякий раз истошно орал диспетчер, как будто его резали на куски. – Семикобыла я! Это понятно?! Зарубите себе на носу: семь кобыл! Семь! И точка! И никаких гвоздей!

Толпа с наслаждением ухмылялась, и было невооруженным глазом понятно, что шоферня развлекается от души. Хотя Колыванову было не до смеха. Мало того, что напарник подозрительно отсутствовал на рабочем месте и рейс оказался под угрозой, так ещё и сам Колыванов с его внутренней чистотой и вдумчивым отношением к действительности терпеть не мог дурацких розыгрышей, подвохов, подколов, подначек, а тем более, козней и каверз. Не любил он, когда кто-то кому-то строил козу. И надо ли говорить, Василий незамедлительно выбрался из толпы на передовую позицию и безотлагательно вмешался в текущий процесс.

– Ты, Семикобыла, не пыли. Зря не заводись и не распаляйся, – хладнокровно обратился Колыванов. – Проявляй выдержку и терпение, главный диспетчер всё-таки. Лично я особой разницы между Шестикобылой и Семикобылой не вижу. Но обида твоя мне понятна – дело принципа, как говорится. Фамилия нам даётся от предков и требует уважения. Однако вины этого человека нет, напрасно ты кипятишься и без нужды рвёшь горло. Человека просто подставили. Ложная информация! Откуда ему знать, что на самом деле ты Семикобыла, а не Шестикобыла? Скажи спасибо, что всего лишь одной кобылы не досчитался.

– Как же, большое спасибо! – неодобрительно, едко и вызывающе поблагодарил диспетчер.