Владимир Гоник – Год семьи (страница 30)
Говоря откровенно, не надо обладать особой проницательностью и острой наблюдательностью, чтобы обнаружить исключительную загадку природы. В столицах, как в космических путешествиях, время течёт иначе, нежели в провинции, многие приезжие наблюдали явление собственными глазами. Да, как ни странно, час в столице уподобляется и соответствует дню в провинции, иногда неделе или даже месяцу – попробуй возразить.
Если говорить напрямик, то есть правду, одну правду, ничего, кроме правды, течение времени в наших условиях зависит от скорости движения. Не последнюю роль играет кривизна пространства, ведь дуга и окольная дорога настойчиво диктуют времени свои условия и особый ход. Веришь-не веришь, согласен-не согласен, но факт остаётся фактом, пилот на пути к далеким мирам постареет лишь на год, тогда как его сверстники на родной планете успеют обзавестись внуками и правнуками. А когда он в молодом ещё возрасте и в расцвете сил вернётся домой, то никого из родственников, друзей и знакомых не застанет, не доищется и не обнаружит, потому как прошли, минули, растаяли поколения, канули в лету, как в недалёком прошлом говаривали наши предки.
Стыдно признаться, мозг буксует, редкие граждане осилят научную явь умом. Еще труднее смириться и поверить. Однако заметный в мире науки умник и грамотей Альберт Эйнштейн с помощью формул и цифр доказал неразрывную связь и взаимозависимость скорости, времени и пространства. Как первооткрыватель находчивый Альберт назвал свою работу теорией относительности. Для большинства населения планеты теория всё равно, что китайская грамота, мало кто её уразумеет, даже поднатужась, даже поднапрягшись и даже на трезвую голову. Но учёный набрался терпения и успокоил человечество понятными словами: "Всё относительно, друзья мои, всё относительно…"
Нет смысла отрицать, Колыванов как думающий шофёр, в подробностях ознакомился с теорией относительности, проявил интерес к ее применению в реальной жизни. Скажем, Василий осознал неизбежные особенности провинции относительно столицы, и не рискнул оставить напарника один на один с московской действительностью. Кстати сказать, самого Колыванова заждалась семья.
Что ж, правда есть правда, она в огне не горит, в воде не тонет, по миру ходит в лаптях и многим глаза колет. Кое-кто держится мнения, будто правда – хорошо, а счастье лучше, но и счастье не конь, в оглобли не запряжёшь. А в наших краях счастье – вольная пташка, где захотела, там и села. Однако всяк знает и помнит, счастье и несчастье на одних санях ездят, на одной лавке бок о бок сидят, из одной тарелки едят..
Если без притворства, правда не речиста и не голосиста, но её каждый услышит, суда она не боится, никто её на кривой козе не объедет, вокруг пальца не обведёт. И не тужься, не парься, мимо правды не проскочишь и не прошмыгнёшь, об неё многие спотыкаются, сама она никого не боится, да многих страшит. Будь что будет, честная правда на текущий момент в том и состояла, что в Москве посреди ночи на постой определиться довольно трудно, если вообще удастся. Тем более, что положение усугубляли многочисленные условия и разнообразные причины.
Под углом присущей от природы осмотрительности Колыванов не мог беззаботно отправиться восвояси, доверив автомобиль напарнику. В условиях Москвы это была бы непозволительная роскошь, недальновидный поступок, непростительная ошибка. Стоило вообразить, как Тягин за рулём фуры бесконтрольно кружит по Москве в поисках ночлега, на сердце возникали тревожные предчувствия, в душе рождалось обоснованное беспокойство. Не говоря уже о том, что уязвлённый и раздосадованный домом колхозника Тягин вполне мог замахнуться на пяти звёздную гостиницу в центре Москвы, на «Метрополь", скажем, или "Националь", на "Шератон," к примеру, или "Марриот Грандъ-отель".
Как правило, гостиницы "пять звёзд" славятся удобствами, туалет и умывальник, по крайней мере, располагаются непосредственно в номере, а не где-нибудь поблизости – в коридоре, допустим, или, на худой конец, во дворе. Перебои с водой случаются, к счастью, редко, как с холодной, так и с горячей, насчёт рукомойников никто и не заикается, информация о клопах отсутствует, реклама относительно насекомых помалкивает, постояльцы по обыкновению селятся на свой страх и риск. Стоит упомянуть, что гостиницы "пять звёзд" способны удивить постояльца некоторыми излишествами. Русскому человеку из провинции биде требуется, как собаке пятая нога, он нередко путает биде с унитазом, купальный халат ставит его в тупик, и хотя красиво жить не запретишь, красотою сыт не будешь.
Надо сразу оговориться, проживают в пятизвёздных гостиницах преимущественно денежные миллионеры с толстыми кошельками, на редкость состоятельные богачи, которые не позволяют себе сморкаться в занавеску и знают, в какой руке следует держать нож, в какой вилку – гламур, одним словом, гламур.
Само собой понятно, что после дома колхозника гостиница "пять звёзд" могла произвести на Тягина неизгладимое впечатление и ошеломить до крайности, до глубины души, до мозга костей. Падкие на гламур личности в условиях роскоши нередко теряют над собой контроль, у них случается короткое замыкание, переворот сознания, сгорают пробки, отказывают тормоза. И уж конечно, они не задумываются, что звёзды им не по карману, а дом колхозника в самый раз.
Как бы то ни было, несдержанный в своих проявлениях, беззастенчивый в своих претензиях Тягин мог оголтело и наотмашь позариться на безумный шик, пустить пыль в глаза – где, мол, наша не пропадала! Или того пуще – пропадай моя телега, все четыре колеса! Дескать, мы тоже не лыком шиты, лаптем щи хлебать не будем, нам палец в рот не клади. Но посудите сами, ум разуму не указ, ум разуму подспорье, ум любит простор, а глупости и в тесноте уютно. К слову сказать, телега собирает, сани разоряют. А ежели кто не уразумел, на телеге рабочая лошадь груз возит, на санях катаются праздно в своё удовольствие.
Так или не так, наглядную картину в пятизвездной гостинице легко представить, ещё легче вообразить. Среди ночи заезжего гостя слепят яркие фонари, повсюду полыхает море света, блеск и сияние в зеркалах, швейцар при входе, разнаряженный в пух и прах, весь в позументах и аксельбантах, как генерал на параде или даже маршал бронетанковых войск.
Для полноты картины стоит упомянуть лимузины, смахивающие на океанские лайнеры, и кабриолеты с ослепительными женщинами на борту. Ах, что за немыслимая красота, умопомрачительная картина, ошеломительные формы – упасть, не встать, с ума сойти! И вот на тебе, среди сокрушительного великолепия, среди роскоши и неправдоподобного благоухания к сияющему, как алтарь, входу причаливает вся пыльная до крайности фура, застит размерами перспективу и окружающий вид. И слава Богу, если впишется в ограниченное пространство, если никого не заденет, ничего не повредит. А зацепи ненароком фура стеклянную вывеску или витрину, задень бортом чужой автомобиль, всю оставшуюся жизнь незадачливый водила будет расплачиваться по долгам – до гробовой доски, как говорится, до конца своих дней.
Но что предполагать и разглагольствовать, прибытие, допустим, состоялось без тяжёлых, как принято формулировать, последствий, манёвр и торможение шофёру удались, сошли с рук, фура успешно причалила к подъезду. И конечно, вся публика, сколько ни есть поблизости, жильцы-постояльцы, прохожие и зеваки, персонал и гости пялят зенки, а величественный, как имперский памятник, швейцар застыл в неподвижности, онемел, окаменел, выпученные глаза вот-вот полезут из орбит.
Правда, кое-кто решит по неведенью, будто фура в срочном порядке доставила неотложный rpyз – кавьяр, как называют на западе чёрную икру, свежих устриц, шампанское «Вдова Клико» и заблудилась, заплутала, сбилась с пути, зарулила невзначай с противоположной стороны. И никто, понятное дело, ни один свидетель, ни один зевака или наблюдатель не помыслят, не задумаются, даже не заподозрят, ни сном, ни духом, как принято говорить, что на фуре в гостиницу явился новый постоялец – осчастливил, можно сказать, облагодетельствовал, одарил.
Не надо ерничать, не будем лукавить, Колыванов наперёд знал и предвидел, чем закончатся необоснованные, неоправданные и беспочвенные притязания напарника, вздумай тот заночевать в гостинице "пять звёзд". Иначе, как конфуз, не скажешь, другого слова не подберёшь, тогда как реальные события, голые факты и конкретные проявления бросятся в глаза. Если охрана не вытолкает грубо и с явной неприязнью взашей, то челядь, как водится, отнесётся неодобрительно или даже враждебно, спесиво поднимет на смех и обругает высокомерно – дескать, недотёпа, простофиля, деревенский колпак, такой-сякой – дурак опаснее врага. Не секрет, зубоскалы и недоброжелатели всегда тут как тут – засмеют, зашикают, зашпыняют, затуркают, облают на чём свет стоит, со свиным, мол, рылом, да в калачный ряд.
Хорошо ли, плохо ли, нравится-не нравится, но такая, ни много, ни мало, суровая правда жизни, будь она неладна. И чем чёрт не шутит, за милую душу отберут фуру, а водилу подвергнут аресту, ни больше и ни меньше, если на то пошло. Это на дороге в случае надобности полицию не дождёшься, не добудишься, не докричишься, а здесь – вот она, всегда рядом, под рукой, день и ночь на прикорме, вокруг да около пасётся, по соседству вьётся, своего не упустит – жалуйся-не жалуйся, кричи-не кричи.