Владимир Гоник – Год семьи (страница 16)

Нет смысла разводить турусы на колёсах. Выскочив из кабины, Тягин мелкой рысью побежал к незнакомке и не представился даже, не вручил визитную карточку, не поинтересовался, куда девушка держит путь, но не мешкая, не теряя времени понапрасну, бесстыдно распахнул дверцу.

Конечно, это был намёк. Откровенный намёк, характерный для легкомысленных людей. Более нескромное поведение трудно себе представить, аналогичные беззастенчивость и бесцеремонность всегда производили на Василия отталкивающее впечатление.      Справедливости ради упомянем, что вдумчивый и сдержанный по своей природе Колыванов в глубине души не на шутку осерчал, то есть кипел от недовольства и бурно негодовал. Терпение почти лопнуло, как говорится, манеры напарника буквально потрясли шофёра, возмутили насквозь и даже глубже, практически до глубины души.

И что тут скажешь, по большому счету, в поведении Тягина напрочь отсутствовали деликатность и такт, необходимые в обхождении с дамами. Говоря откровенно, поэзией и не пахло, романтические проявления не наблюдались, а уж про тонкие чувства и галантную учтивость никто и не заикается.

Пока Колыванов опомнился, пришёл в сознание и собрался с мыслями, Тягин вёл себя, как слон среди фарфоровой посуды. Словно неотёсанный грубиян, топорный чурбан, невоспитанный мужлан и невежа. Он бессовестным образом подхватил сзади незнакомку и без шампанского, без стихов, без цветов буднично водрузил её на подножку. Что тут скажешь, невооруженным глазом была понятна давняя привычка, сами собой разумелись варварская повадка, дикие ухватки, а что касается культуры, она и близко не ночевала, как ни прискорбно это сознавать. Вроде бы грузчик в скобяной или москательной лавке по весу принял и разместил товар.

«Ни поэзии, ни романтики», – мысленно разоблачил и осудил Колыванов недостойное поведение напарника. – «Голая проза жизни".

Не будем, однако, драматизировать и сотрясать воздух истошными воплями, но всякий раз, когда кто-то проявлял бестактное отношение к женщине, душа Василия сникала и морщилась, болезненно саднила, сердце беспорядочно сжималось, язык немел, шофёр сгорал от стыда и не находил себе места.

Словом, так или иначе, в теле присутствовали неудовлетворительное самочувствие, острое недовольство, расстройство пищеварения, общее недомогание органов и застой в тканях. Колыванова так и подмывало втолковать обидчику, что своим поведением тот дискредитирует всех мужчин как физических лиц, а мужской пол как явление в биологии.

– Подвинься, Василий, уступи даме место, – с издёвкой ухмыльнулся Тягин, с кормы подталкивая незнакомку, как буксир-толкач плоскодонную баржу для сыпучих грузов. Плашкоут, говоря проще.

Скрепя сердце, Колыванов чуть сдвинулся, приоткрыл ограниченное пространство и морщился кисло, всем видом подчеркивал досаду.

Не надо забывать, по натуре и воспитанию Колыванов целомудренно ограничивал себя в проявлении чувств. Как ни сложна жизнь в своём разнообразии, как ни разнообразна в своей сложности, никто и никогда не упрекнул шофёра в нескромных проявлениях, в двусмысленных поползновениях, в рискованном поведении и фривольных наклонностях.

Если подходить реально, едва девица села, от её и без того короткой юбки остались лишь видимость, одни воспоминания. В силу неограниченного богатства мировоззрения и гармоничного развития личности Колыванов незаинтересованно увёл глаза, хмуро и раздосадованно изучал окрестное пространство.

– Что смотришь волком, Колыванов? – дерзко и ухмылисто полюбопытствовал Тягин, прыгая в кабину и садясь за руль. – Глянь, какая у нас попутчица!

Разумеется, в арсенале сознания Колыванов содержал убедительные доводы, убийственные аргументы и неопровержимые доказательства, а следовательно, вполне мог дать напарнику сокрушительную отповедь – дескать, скоростной режим, график движения, расход горючего, никаких остановок без крайней необходимости, а уж тем более, никаких пассажиров. Словом, то да сё, пятое-десятое, однако благоразумно сдержался, рассудительно стерпел, чтобы не гнать волну понапрасну.

– По инструкции не положено,– сдержанно, но веско, со знанием дела возразил Колыванов, но если честно, кто обсуждает производственные вопросы при посторонних на борту?

– Не лезь в бутылку, Василий! Какие инструкции в личной жизни?! – Тягин, как южанин из горной местности Кавказа, возбуждённо вскинул руки, забыв на время, что управляет большегрузным автомобилем, многотонным транспортным средством.

– Мы на производстве, – обоснованно напомнил Колыванов. – Не отвлекайся. Держи руль, следи за дорогой.

– Вот зануда! В каждую щель лезет! Затычка к любой дырке! -возбуждённо возмутился, возмущённо возбудился Тягин, но большого впечатления на Василия нервная выходка или, говоря проще, эскапада, не произвела.

– На то и щука в море, чтобы карась не дремал, – остудил, охладил, образумил напарника Колыванов.

– Всю обедню мне портишь!

– Не всё коту масленица, будет и великий пост, – урезонивающим голосом напомнил Василий, но Тягин не внял, не прислушался, не одумался, а преувеличенно хлопотал мимикой, в нахальной манере подмигивал незнакомке и кивал на Колыванова, видишь, мол, с кем приходится ездить.

С какой стороны ни возьми, по вполне объяснимым причинам девушка в прениях участия не принимала – ни в дискуссии, ни в дебатах. И вдруг к общему удивлению экипажа, она, заранее не обсудив, предварительно не согласовав, заблаговременно не оповестив, вмешалась в разговор и обнаружила собственную линию поведения.

– Я вам нравлюсь? – неожиданно обратилась она непосредственно к Василию, Тягин от неожиданности присвистнул и снова наподобие кавказского горца разгорячённо вскинул руки – вах-вах, мол, вот те на!

Если смотреть правде в глаза, медицинские врачи давно установили, что женщины по своему тонкому внутреннему устройству и природному чутью даже в толпе сразу угадывают и распознают положительных мужчин, способных на сильные чувства и решительные поступки. Другими словами, женщине достаточно беглого взгляда или даже мимолётного присутствия, чтобы безоговорочно понять, заслуживает ли мужчина доверия. То есть, можно ли на него положиться.

Как бы то ни было, уверен-не уверен, но именно по причине женской интуиции Тягин на фоне Колыванова со всей очевидностью тускнел, явно блекнул и заметно проигрывал – ни много, ни мало, ни больше, ни меньше. И если откровенно, подавляющее большинство мужчин рядом с Колывановым смотрелись неэффектно и неэффективно, охарактеризовать их по сравнению с ним можно как легкомысленных и безответственных, выражаясь бесхитростно и без затей, не мудрствуя лукаво.

Статистика молчит, но умозрительно можно предположить, будто где-то отыщется некоторое количество мужчин, похожих на Василия Колыванова, но далеко, конечно, в незнакомой местности, и то ли да, то ли нет, а скорее – вряд ли. Впрочем, славны бубны за горами, и если об том речь, за морем и синица – птица, а куницы дешёвые, но дорогой провоз.

– Лично к вам я отрицательных чувств не питаю, – рассудительно изложил свою позицию Колыванов. – Однако я женат.

Если прислушаться, присмотреться, народ давно углядел животрепещущую тему: женаты – богаты, холосты – бедны. Нам нет резона опровергать, но тот же народ установил, что женатого целовать – хрен с редькой жевать, однако на безрыбье и рак рыба. И что тут толковать, жениться – не напасть, как бы не пропасть, женился рак на лягушке, да врозь живут, вместе не ходят. Любовь любовью, чувства чувствами, а жениться невпопад или невдогад – себе дороже

– Жаль, – разочарованно призналась незнакомка. – Почему-то все заслуживающие внимания мужчины всегда женаты. Как вы объясните такую закономерность? Близок локоть, да не укусишь.

– Ну, блин, вы даёте! – в сердцах Тягин с силой ударил двумя руками по рулевой баранке. От такого обращения тяжёлый грузовик ощутимо дёрнулся, а Тягин открыто проявил неприязнь и недоброжелательное отношение.

– Колыванов, на чужой каравай рот не разевай!

– Твои подозрения лишены всяких оснований, – хладнокровно

ответил Василий. – Приключения нужны мне, как рыбе зонтик. Твоя ревность не стоит выеденного яйца.

– Не рой другому яму, сам в неё попадёшь!

– Со свиным рылом, да в калачный ряд. Остынь, Степан! Тише едешь, дальше будешь.

– Ишь, губу раскатал! Отбить хочешь?!

– Не хочу. Ты думаешь, кто смел, тот и съел? – – Чужими руками жар загребаешь?! У тебя губа не дура! Наш пострел везде поспел! – не мог успокоиться Тягин.

– Может, и мне слово дадите? – с явным недовольством вмешалась

попутчица. – Не спорьте, я скоро выхожу. В гостях хорошо, а дома лучше. – Дома и стены помогают, – заинтересованно напомнил Колыванов.

– Ну вот…– огорчился Тягин и пропел слова романса. – Мы странно встретились и странно разошлись…Знакомство было приятным, но коротким. Может, всё же телефончик дадите? Вдруг пригодится… На обратном пути свидимся.

Беспристрастные опросы населения неопровержимо свидетельствуют, что в подобных обстоятельствах подавляющее количество женщин по обыкновению притворно и преувеличенно изображают скромность, строят из себя недотрог, задают неуместные вопросы, да и вообще делают вид, будто не понимают, о чём речь. В смысле, я не такая, я жду трамвая.