Владимир Голубых – Город без тишины (страница 2)
Неофициально это означало полное стирание личности и превращение человека в биоробота для выполнения самых грязных работ в Зоне Отчуждения за периметром города.
Лёха больше никогда его не видел.
С тех пор он жил один в ячейке 78 блока 412 под опекой государственной системы распределения ресурсов (СЕР). Его учили быть полезным винтиком в механизме города: ходить строем в школе (где учителя говорили монотонно через динамики системы удалённого обучения), выполнять норму на заводе (где он калибровал новые модели «Глушителей») и потреблять контент через планшет (где все фильмы имели одинаковую громкость 45 децибел и цветовую гамму «Успокоение-3»).
Лёха доел завтрак – процесс занял ровно четыре минуты двадцать секунд согласно рекомендованному протоколу приёма пищи – и бросил лоток из биоразлагаемого пластика в утилизатор камеры сгорания №3 домашней модификации «Эко-Чистота». Тот тихо зашипел ультразвуком высокой частоты (неслышимым для человеческого уха без специального оборудования), перерабатывая органику обратно в базовые элементы для синтеза пищи следующего цикла.
Пора было идти на работу.
Он надел стандартный серый комбинезон работника низшего звена (цвет «промышленный туман», код RAL 7040), проверил заряд планшета-идентификатора на запястье (98%, хватит на смену) и вышел из ячейки №78 блока 412 сектора Ж-9 (жилой сектор среднего класса).
Коридор блока был заполнен людьми-манекенами или людьми-автоматами – Лёха не видел большой разницы между этими понятиями. Они шли молча или переговариваясь короткими рублеными фразами через коммуникаторы костной проводимости («Глушители» отсекали возможность говорить громко или эмоционально). Никто не смотрел друг другу в глаза дольше одной секунды – это считалось признаком социальной дезадаптации категории Б-2 («неконтролируемый визуальный контакт») и нарушением рекомендованной дистанции комфорта в 60 сантиметров между гражданами во время передвижения по общественным пространствам.
Лифт спустил его на минус двадцатый уровень города – транспортный узел подземки сектора П-5 (промышленный сектор).
Вагон монорельса модели «Скорость-4» был набит битком согласно утреннему пику пассажиропотока (07:45 – 08:15).
Тела были прижаты друг к другу как сардины в банке стандартного образца №12-БИС-3000, но между ними пролегала пропасть шириной в бесконечность – пропасть тишины внутри голов каждого пассажира. Пропасть отсутствия мыслей о чём-либо кроме работы и возвращения домой.
Лёха смотрел на своё отражение в тёмном стекле окна вагона напротив. Бледное лицо с тёмными кругами под глазами от хронического недосыпа (ему снова снился отец и звук капель). Обычное лицо обычного человека в обычном городе будущего версии 7.2 («Оптимизация Гармонии»).
Его коэффициент социальной эффективности (КСЭ) падал второй месяц подряд согласно ежеквартальному отчёту СЕР: 84 пункта вместо положенных 90+. Это могло привести к лишению премиальных баллов досуга или переводу на менее квалифицированную работу.
Но сегодня что-то было иначе.
Когда поезд вынырнул из тоннеля глубокого заложения на открытый участок эстакады над старым парком (теперь это была зона рекультивации почвы категории «А», закрытая для посещения), Лёха увидел небо. Оно было серым от смога фильтрации класса «Экстра-Чистота», но сквозь пелену смога пробился странный блик – яркий, живой луч солнца отразился от корпуса пролетающего мимо аэрокара службы доставки «БыстрееЗвука».
Лёха моргнул рефлекторно – защитная реакция сетчатки глаза на непривычный раздражитель высокой интенсивности яркости (согласно протоколу биологической безопасности).
И впервые за много лет ему показалось, что сквозь ровный гул «Белого шума», проникающий даже сквозь звукоизоляцию вагона монорельса класса «Премиум-Тихий», пробивается что-то ещё… какой-то едва различимый диссонанс на грани слышимости… или неслышимости…
Это было похоже на эхо давно забытой песни матери или стук капель воды о металл из вентиляционной шахты отца…
Или это был просто глюк нейроинтерфейса?
Звук-призрак из прошлого, которое пытались стереть из его памяти вместе с родителями вместе с правом иметь личную историю вместе с правом чувствовать…
Поезд резко затормозил у станции «Завод Звукотех». Двери открылись с пневматическим вздохом системы герметизации высокого давления.
Лёха вышел на платформу вместе с толпой таких же серых людей-автоматов с коэффициентом социальной эффективности ниже нормы.
Впереди ждал ещё один день калибровки тишины для всего города длиной восемь часов ноль-ноль минут ноль-ноль секунд стандартного рабочего времени.
Глава 2. Завод и диссонанс
Цех встретил его привычным запахом озона и горячего пластика – запахом стерильного ада. Воздух здесь вибрировал от работы сборочных линий, производящих безмолвие для миллионов людей. Это был храм безмолвия высшей категории святости, где каждый винтик был промаркирован штрих-кодом национальной системы учёта.
Его рабочее место – ячейка № 17 сектора калибровки акустических модулей линии сборки серии «Тишина-М». Задача была проста до идиотизма: проверять частотную стабильность подавления нежелательных гармоник человеческого мозга на манекене серии М-543 («Эталонный Гражданский») с помощью стенда диагностики ДС-12К («Диагностическая Система Комплексная»).
Если график частотной характеристики подавления эмоций на голографическом дисплее стенда шёл ровно по оси X (нулевая амплитуда) – норма выполнена согласно плану производства. Если появлялся скачок амплитуды выше допустимого порога 0,001 децибела – устройство уходило в брак категории Б-1 («Критический дефект эмоционального контура»).
Сегодня линия работала идеально ритмично. График был идеально ровным как лезвие хирургического скальпеля. Как вчера. Как позавчера. Как год назад три месяца две недели один день шесть часов сорок три минуты назад…
– Ветров! Алексей! Сектор 17! Ячейка калибровки! Ты меня слышишь?! – раздался в наушнике внутренней связи голос мастера смены Петра Сергеевича Коновалова (личный номер 555-12-888), сухой как песок пустыни Атакама после трёхмесячной засухи категории «Экстремальная».
– У тебя сбой по модулю 4-12 серии «Тишина-М». Повторная калибровка! Немедленно! Коэффициент брака растёт! КСЭ падает! План горит!
Лёха вздохнул так глубоко, как позволял протокол дыхания во время рабочей смены (не более одного глубокого вдоха-выдоха в пять минут во избежание гипервентиляции), и взял с конвейера дефектный образец модуля подавления личности гражданина серии М-12-БИС («Тишина-М»). Модуль был чуть теплее остальных – странная температурная аномалия категории ТА-4 («Некритичный перегрев»), возможно, связанная с нарушением терморегуляции чипа подавления эмоций модели ЭПЧ-99 («Эмоциональный Подавитель Человеческий»).
На экране стенда диагностики ДС-12К тут же заплясала красная синусоида сложной формы – хаотичный всплеск амплитуды на частоте 18 500 герц с модуляцией по фазе ±0,05 рад/сек. Это была так называемая «эмоциональная частота», как её полушёпотом называли старые инженеры ещё до полной чистки штата завода от элементов старше сорока лет («оптимизация кадрового возраста»). Это был спектр спонтанной радости категории А-1 («Неконтролируемый смех»), внезапного горя категории Б-3 («Слёзы без причины») или прозрения категории В-999 («Мысли о смысле жизни»). Система подавления должна была отсекать её первой линией обороны нейроинтерфейса гражданина-модели версии 7.2 («Оптимизация Гармонии»).
Он начал настройку калибровочных коэффициентов, вводя данные привычными движениями пальцев по виртуальной клавиатуре голографического интерфейса стенда ДС-12К со скоростью 120 знаков в минуту согласно нормативам оператора калибровки 3-го разряда категории «Профи». Но сосредоточиться мешало то самое эхо диссонанса из утреннего поезда метро линии П-5 («Промышленная») сектора Ж-9 («Жилой»). Оно стало тише после входа в цех (звукоизоляция стен цеха соответствовала классу ААА+), но настойчивее жужжало где-то на границе сознания, словно комар над ухом спящего человека категории С-1 («Глубокий сон без сновидений»).
– Ветров! Ты что там уснул?! Или ты впал в эмоциональную кому?! Модуль уходит в критический режим! График рвёт шаблон! Ты сорвёшь план квартала! Я напишу докладную! Твой КСЭ упадёт ниже плинтуса! Ты будешь сортировать мусор в Зоне Отчуждения! Ты меня слышишь?! – голос мастера смены Петра Сергеевича Коновалова стал резким ножом по стеклу высшей марки прочности при попытке разрезать его тупым лезвием.
Лёха вздрогнул всем телом так сильно, что манекен М-543 серии «Эталонный Гражданский» слегка покачнулся на своём магнитном подвесе модели МПВ-3К («Магнитный Подвес Вертикальный»). Синусоида превратилась в дикую кривую разрыва реальности, похожую на кардиограмму человека, умирающего от счастья или горя одновременно, что было абсолютно недопустимо согласно протоколам эмоциональной стабильности граждан версии 7.2 («Оптимизация Гармонии»). Он ввёл команду экстренного сброса калибровочных коэффициентов слишком поздно, с задержкой реакции нейронов мозга в 0,4 секунды вместо положенных 0,1 секунды согласно нормативам оператора калибровки 3-го разряда категории «Профи».