Владимир Голубых – Город без тишины (страница 3)

Модуль издал короткий пронзительный писк частотой около 20 000 герц длительностью 0,1 секунды – звук смерти тишины, звук выхода системы из строя, звук бунта микросхемы против программы подавления эмоций, звук, который не должен был существовать в этом мире, но он существовал, он прозвучал, он умер…

И затих навсегда, перейдя в состояние полного отсутствия функциональности, категория Б-1 («Критический дефект эмоционального контура»).

– Брак! Списание! И личное предупреждение за невнимательность, категория ПВН-3 («Предупреждение Взыскание Наказание»)! Я напишу рапорт! Твой КСЭ упадёт ниже уровня канализации! Ты меня слышишь?! Я отключаюсь! Работай! – констатировал мастер смены Пётр Сергеевич Коновалов голосом, полным праведного гнева сотрудника среднего звена, которому грозит депремирование за чужой брак, категория ПВН-3 («Предупреждение Взыскание Наказание»), и отключился, оставив после себя лишь пустоту эфира внутренней связи, заполненную ровным гулом цеховой вентиляции класса ААА+ («Максимальная бесшумность»).

Лёха откинулся на спинку эргономичного кресла оператора модели КРЕСЛО-ОПЕРАТОР-ПРОФИ-СУПЕР-ЛЮКС-РЕЛАКС с функцией массажа поясницы, отключённой за ненадобностью согласно протоколу энергосбережения завода (пункт 14, подпункт 8, параграф 3 приложения Б к инструкции по эксплуатации оборудования завода версия 7.2 «Оптимизация Гармонии»).

Он снял мёртвый модуль подавления личности гражданина серии М-12-БИС («Тишина-М») с головы манекена серии М-543 («Эталонный Гражданский»). Маленький пластиковый прямоугольник весом 28 граммов (согласно паспорту изделия), материал АБС-поликарбонат (сложный состав), цвет серый (код RAL 7040 «Промышленный туман»). Устройство для кражи чувств под видом общественного блага для обеспечения стабильности социума версии 7.2 («Оптимизация Гармонии»).

Его взгляд упал на служебный выход из цеха (ячейка №17, сектор калибровки, линия сборки серии «Тишина-М»). Массивная дверь, окрашенная в цвет стен цеха (код RAL 7040 «Промышленный туман»), с табличкой «Техническая зона. Посторонним вход воспрещён. Категория допуска ОВБ-5 ("Особо Важный Блок"). Только для персонала уровня допуска "Инженер" или выше».

За этой дверью начинался лабиринт старых коммуникаций завода, построенных ещё во времена бета-версии города (эпохи до Великого Объединения Городов), а также утилизатор отходов производства (класс опасности отходов "Б" – "Био-электронный"), место смерти для всего неисправного оборудования города версии 7.2 («Оптимизация Гармонии»).

«Списание», – подумал Лёха. Слово всплыло из глубин памяти как старый файл из архива, который забыли удалить при последней синхронизации данных (категория ПВН-3 «Предупреждение Взыскание Наказание»).

Решение пришло мгновенно, иррационально продиктованное тем самым диссонансом внутри головы, который звучал как эхо песни матери или стук капель воды о металл из вентиляционной шахты отца, а также памятью об отце, который тоже когда-то нарушил правила ради звука воды в трубах. Нарушил протокол тишины. Нарушил гармонию. Нарушил оптимизацию…

Лёха встал. Рост 178 сантиметров, вес тела согласно последнему медосмотру – 68 килограммов (модификация тела стандартная). Цвет волос русый, цвет глаз серый. Коэффициент социальной эффективности падает второй месяц подряд. Но сейчас это было неважно.

Потому что диссонанс внутри головы стал громче, чем голос мастера смены Петра Сергеевича Коновалова (личный номер 555-12-888)…

Он встал и небрежно сунул дефектный модуль подавления личности гражданина серии М-12-БИС («Тишина-М») в карман комбинезона цвета RAL 7040 («Промышленный туман») так же естественно, как другие прятали бы украденный батончик пищевого концентрата (хотя кража еды была бессмысленна при наличии домашних синтезаторов пищи модели «Нутри-5», категория ПВН-3 «Предупреждение Взыскание Наказание»). Но кража модуля – это другое. Это бунт. Это диссонанс. Это звук капели. Это песня матери…

Сердце колотилось где-то в горле. Частота сердечных сокращений согласно внутренним ощущениям – около 120 ударов в минуту вместо положенных рабочих 65 ударов в минуту согласно протоколу биологической эффективности сотрудника во время рабочей смены (пункт 14, подпункт 8, параграф 3 приложения Б к инструкции по эксплуатации организма гражданина версии 7.2 «Оптимизация Гармонии»). Это был адреналин от нарушения протокола безопасности номер 734-бис (пункт 4, подпункт «Г»): вынос имущества с территории завода карался депортацией в Зону Отчуждения (категория Р-7 «Бессрочный контракт», пункт 1 параграф А приложения Ж к Конституции Мегаполиса версия 7.2 «Оптимизация Гармонии»).

Он подошёл к утилизатору камеры сгорания №3 и сделал вид, что бросает модуль внутрь пустой камеры (он нажал кнопку открытия дверцы заранее), чтобы создать иллюзию списания и обмануть систему видеонаблюдения цеха…

Дверца закрылась с мягким шипением гидравлического привода – звуком пустой печи обмана, обманывающей систему контроля завода версии 7.2 («Оптимизация Гармонии»).

– Ветров! Ты закончил?! Или ты там медитируешь?! На обед пора! Или ты решил жить на рабочем месте?! Я отключаюсь! Работай! Ешь! Спи! Живи по графику! Ты меня слышишь?! – голос мастера смены Петра Сергеевича Коновалова (личный номер 555-12-888) прозвучал прямо над ухом так неожиданно, что Лёха едва не подпрыгнул до потолка цеха высотой тридцать метров (класс звукоизоляции ААА+ «Максимальная бесшумность», категория акустической безопасности ЦЕХ-ВЕРХНИЙ-УРОВЕНЬ, пункт 1 параграф З инструкции по технике безопасности версия 7.2 «Оптимизация Гармонии»).

– Да… да, мастер. Я закончил. Я списал дефектный образец. Я хороший мальчик. Я слушаюсь. Я оптимизируюсь. Я гармонизируюсь. Я затихаю. Я спокоен. Я пуст. Я ноль. Я тишина. Я белый шум… – соврал он ровным голосом робота-курьера (версия программного обеспечения v3.14, пункт меню «Ответы», подпункт «Общение с руководством»).

Мастер смены хмыкнул, глядя на пустой экран стенда диагностики:

– Иди на обед. И приведи мысли в порядок. Твой коэффициент социальной эффективности падает второй месяц подряд. Ты сорвёшь мне квартальный бонус. Ты меня слышишь?!

Лёха кивнул (движение головой, амплитуда отклонения около пятнадцати градусов; угол наклона подбородка согласно протоколу вежливости сотрудника низшего звена, категория ПВН-3 «Предупреждение Взыскание Наказание», пункт меню «Жесты», подпункт «Согласие», приложения Б к инструкции по невербальному поведению гражданина версии семь точка два «Оптимизация Гармонии») и быстрым шагом направился к служебному выходу мимо рядов идеально откалиброванных манекенов, которые смотрели в пустоту так же, как все вокруг. Так же, как он сам минуту назад…

Дверь поддалась не сразу. Замок был старым электромеханическим реликтом времён бета-версии города (эпохи до Великого Объединения Городов), эпохи когда люди ещё помнили, что такое звук дождя. Он заедал от редкого использования техниками низшего звена вроде него – Алексея Ветрова (ячейка номер семнадцать, сектор калибровки, линия сборки серии «Тишина-М», личный номер сотрудника… вероятно какой-то длинный номер… но ему было всё равно). А высокое начальство пользовалось персональными телепортами (версия программного обеспечения v999, пункт меню «Перемещение», подпункт «Избегание контакта с низшим персоналом»)…

Наконец с противным скрежетом дверь открылась – звуком, похожим на крик о помощи, звук диссонанса, звук бунта.

Выпустив его из стерильного ада цеха (ячейка номер семнадцать, сектор калибровки, линия сборки серии «Тишина-М», категория допуска ОВБ-пять «Особо Важный Блок», версия города семь точка два «Оптимизация Гармонии») в полумрак технического коридора завода-звукотеха-звукоубийцы-корпорации-лжи…

Здесь «Белый шум» звучал иначе – искажённый эхом от металлических стен, покрытых специальным звукопоглощающим составом. Он смешивался с низким гулом силовых кабелей толщиной с ногу взрослого мужчины (марка КАБЕЛЬ-СИЛА-МЕГА-ВОЛЬТ), которые тянулись вдоль стен коридора.

Они уходили к ядру мегаполиса.

Уходили к источнику лжи.

Уходили к началу конца.

К памяти родителей.

К детству.

К музыке.

К дождю.

К отцу.

К ключу.

К решётке.

К шахте.

Где живёт звук капель воды…

Кап… кап… кап… кап…

Глава 3. Свалка и послание

Коридор привёл его к огромному залу сортировки отходов производства – гигантской пещере технологического мусора размером со стадион для аэробола под куполом. Спорт тоже был запрещён как источник неконтролируемых криков болельщиков (категория ПВН-5 «Изгнание», пункт меню «Запреты», подпункт «Эмоциональные всплески», приложения Ж к Конституции Мегаполиса, версия 7.2 «Оптимизация Гармонии»).

Здесь царил организованный хаос конвейерной ленты бесконечности: по конвейерам ползли горы электронного лома – разбитые планшеты, старые процессоры поколений десять назад устаревших моделей, перегоревшие лампы. В конце линии стоял гигантский пресс-компактор размером с жилой блок Лёхи целиком.

Он шёл вдоль конвейера, ища укромное место подальше от камер видеонаблюдения, которые здесь были старыми моделями без нейросетевого анализа поведения – реликтами эпохи зарождения города, эпохи, когда люди ещё пели. Эпоха Анны, матери. Эпоха отца. Эпоха звука капель воды.