Владимир Голубев – Темная сторона мачехи. Возвращение (страница 5)
– Ты так считаешь? Будь он неладен, этот Герберт… забыть о нём?
– Видимо. Послушай, ты преданна ему и останешься его супругой до конца. Нужно хранить верность венчанному супругу, но самой не надобно становиться преступницей. Когда вырастут дети, ты все им оставишь и сможешь уйти к нему, чтобы до скончания дней быть вместе.
– Верно, сестрица. Так я и скажу детям. А там будь что будет…
– Я видела вчера твою армию. Где преданные слуги и дружки герцога, где его родня? Они разбежались кто куда при первом звоне клинков бунтовщиков. Городские богатеи продадут тебя с потрохами кому угодно за маломальское избавление от налогов и податей. На кого ты обопрешься? Кто встанет горой за тобой?
– Не знаю… Я не думала об этом.
– Простят ли рыцари и горожане задуманные тобой казни – не ведаю. Я уеду, чтобы не видеть насилия, но, боюсь, следом за ними ты сама вскорости отправишься на рандеву к заплечных дел мастеру.
– Я буду думать. Ты открыла мне глаза. Я, видимо, зря вспылила… но на всякий случай попроси барона поскорее убраться из города куда подальше. Я вознагражу его, но после могу и не сдержаться – я же всё-таки женщина…
– Непременно, ваше высочество.
– А я прикажу немедля освободить твои комнаты – располагайся там или выбери себе другие апартаменты. Родня муженька, набив карманы золотом, всю ночь съезжала из дворца: они уже на границе, видимо за гроши продают или бросают свои экипажи и бегут в Поморье. Теперь здесь хоть шаром покати – дети с утра играют в опустевших покоях в кожаный мяч…
– Благодарю тебя, Лидия. Мне бы хотелось перезимовать у тебя, милая сестрица, а весной я вернусь домой.
– А как же те проклятые гусли-самогуды? Дракон выполнил твою просьбу? Они у тебя? Покажи!
– Конечно, нет, сестрица. Кругом я слышу только пустые обещания… Они упрятаны среди далеких болот.
– Вот как… Свыкайся, малышка. Я тоже в юности была такой – видно, так нас матушка воспитала, царство ей небесное и вечный покой.
– Отчего так, сестра? Посмотри, пока дети маленькие, они такие добрые, внимательные, щедрые и честные. Куда все это улетучивается, словно и не бывало? Как будто перед едва повзрослевшими ребятами является какое-то наваждение из темной преисподней и меняет им сердце. И на век околдованные, они оборачиваются совсем другими – частенько схожие с упырями, со скрягами и предателями. Особенно мы, девчонки, этим грешим…
– Кто знает, какая загадочная сила ломает нас, как сухие прутья. Я ведь, когда вышла замуж и оказалась в Дракобурге, всю новоиспечённую родину посчитала своим семейством и всем горожанам помогала, как могла. Только хитроумные обыватели, узнав об этом, принялись без зазрения совести пользоваться этим! Мало того, они потешались надо мной за моей спиной, выставляя меня деревенской простушкой и сумасшедшей. А ведь я была готова им отдать последнею рубашку да раздать последние гроши нищим… В конце концов, как видишь, я плюнула и приняла правила этой скотской жизни, как какого-то ярмарочного представления. Вот до сих пор и играю – а с сегодняшнего дня даже в главной роли.
– Да, стало быть, какой вокруг нас мир, такой перед глазами и образец… Но есть же люди, что не поддаются темному мороку или неведомому заклятию. Они как-то находят силы противиться злу.
– Не ведаю. Но может быть, именно благодаря этим немногим смельчакам мир и держится?
Варя сжала кулаки и закивала:
– Я не сойду с пути, чего бы мне это ни стоило.
– Что уж там говорить: наша сестрица Ксения, выйдя замуж в туманный Альбион, в один момент переменилась – даже разучилась говорить по-русски, а на мои письма отвечает по-латыни. Стыдно ей, видите ли, быть дочерью царя Власа и царицы Ирины из далекой северной страны. Лучше позабыв родовые корни, как перекати-поле скитаться по зловонным местам. А у них там мужики с красными рожами от выпитого джина и мочатся где попало – вот и вся культура.
– Я потому и не хочу задерживаться за границей. Тут все для меня чужое, хотя порой и интересное, а там – все свое, родное. Дома много дел и забот, и кто-то должен их делать.
– Может, тебе удастся, Варя, что-то сдвинуть с мертвой точки… что мы, сёстры, к старости не обернёмся в старух, более походящих на ядовитых змей и скорпионов, что пудрами и румянами замазывают свои сердитые морщины. Когда вчерашние красотки до последнего вздоха жалят без разбора каждого встречного-поперечного, словно мстят роду человеческому за свою никчемную жизнь…
***
В полдень на городской площади перед ратушей, заполненной вместе с прилегающими улицами радостными горожанами, после двенадцатого удара часов герцогиня Лидия была провозглашена городскими старшинами и архиепископом владычицей страны до совершеннолетия детей. Она торжественно поклялась на Библии блюсти все законы и древние обычаи герцогства, после чего долго-предолго на колокольнях трезвонили колокола и в небо выпускали белых голубей…
Дошла очередь и до виновников произошедших событий, чьи имена, не переставая, слетали с уст горожан и второй день не покидали их инстанты. Барон Карл Готенбурген и принцесса из северной Рутении Варвара за свои труды и подвиги торжественно объявлены «Избавителями Отечества» – с вручением позолоченного меча рыцарю и колье с брилиянтами царевне. А дракон Молочной горы впервые в истории был провозглашен жителями Дракобурга «Отцом Отечества».
Жители украсили дома гербами и флагами, цветами и просто веточками сосны или ели. К вечеру на улицах накрыли столы для угощения гостей, куда мог присесть любой желающий. Малышня с медовыми петушками на палочках, что потешные арлекины раздавали детворе подле дворца, шумно носилась среди взрослых. То тут, то там играли шарманки, кукольные театры без остановки показывали комедию за комедией для нарядной публики, а через площадь от ратуши до собора был натянут канат, по которому, балансируя, спешили гимнасты в ярких трико под песни радостных цыган…
Мало кто смотрел в ночное небо, где вскоре одинокая луна несколько раз скрывалась не за тучами, а за огромным змием-летуном, впервые за долгие годы кружившим над своим городом, павшим, как спелое яблоко, к его ногам.
***
Придя в себя после стольких событий, Варя с удовольствием вернулась к привычным заботам. Прихватив самокат и загодя попросив дворецкого завести до упора все его пружины, она помчалась в центр, не разбирая дороги. На площади она налетела на лавочника с товаром, переходящего дорогу, после – на молочницу и даже пришлось оплатить разлитое по ее вине молоко, и в конце концов врезалась со всего маха в барона, раздававшего автографы набежавшей детворе.
– Ваше величество, вы куда летите?
– Простите, дорогой Карл. Хотела всего лишь выпить чашечку кофе!
– Во дворце закончились кофейные зёрна?
– Нет, но тут интереснее.
– А можно я с вами покатаюсь на вашем двухколесном коне и попью кофе?
– С удовольствием! Правда, вдвоем нельзя ездить на самокате – нас арестует полиция.
– Тогда я возьму всю вину на себя.
– В таком случае прошу ко мне на борт.
Карл с опаской встал рядом с Варей.
– Сразу почувствовал себя мальчишкой.
– Держитесь покрепче, барон.
Самокат чуточку заскрипел, поднатужился всеми пружинами и помчался дальше, наматывая круги по площади подле ратуши.
– Поберегись! – кричал усатый рыцарь, а бьющий в лицо ветер развевал рыжие волосы царевны.
***
На следующий день Варвара прибыла на празднество, устроенное в честь новой правительницы, в легком белом платье. В девичью косу были вплетены жемчужные нити, а на шее блистало недавно преподнесённое рубиновое колье. Оно напоминало огненный цветок из волшебной страны, слегка подернутый изморозью из бриллиантов. Воздушной походкой феи, как говорят в герцогстве чопорные эстеты, принцесса поднялась на второй этаж в огромную залу для балов. Как только музыканты взялись за смычки и заиграла музыка, она закружилась на месте, не в силах удержать себя. А когда принцессу на танец пригласил усач-барон, они мило раскланялись друг другу, и Варя закружилась по паркету, словно заведенная игрушка, скользя белоснежной юлой мимо громадных зеркал, где отражались пёстрые наряды гостей и музыкантов. В конце концов Карл под громкие удары каблуков припал на одно колено перед зеленоглазой красавицей и, не отводя от нее блестящих глаз, несколько раз обвел ее по кругу, словно беря ее под свою защиту.
Наконец пришло время передохнуть, и Варя, утомившись, присела на краешек стула, чтобы перевести дух. Рядом расположился раскрасневшийся Карл. Он нагнулся и принялся шептать:
В полной силе было лето;
В блеске солнечного света
Вся земля в цветы одета;
Сердце билось без запрета1…
– Как вам такая высокая поэзия?
Отдышавшись, Варя наклонилась и прошептала:
– Барон, великолепно. Кроме вас мне еще никто не читал стихов. Но, послушайте меня, пока нас никто не слышит.
– Я в вашем распоряжении.
– Вы знаете мое доброе расположение к вам, потому советую вам спешно покинуть город. Немедля возвращайтесь домой.
– Вафна2! Вафна! Что стряслось, ваше величество? Вы не желаете меня видеть? А как же вечерние катания на одном самокате по парку? Я надеялся, мы вместе с вами будем вести общую инстанту! У нас станет много подписчиков, я тут присмотрел одного художника…