Владимир Голубев – Темная сторона мачехи. Возвращение (страница 3)
– Я ни за что не стану жить в таком мире, лучше уйти в монастырь.
– Вы просто еще очень юны, потому так и говорите. Но сами через несколько лет обучитесь тонкостям управления мужчинами и сами легко сможете преподавать науку женского обольщения – а она, как известно, построена на недомолвках и обмане.
– Я не желаю быть как все…
– Тогда вам придется навсегда остаться в душе девчонкой. Мы, рыцари, тоже в основном те самые мальчишки, ни за что не желающие взрослеть. Ничего не боимся и потому готовы проливать свою кровь за благородные идеалы.
– Как же горько жить, все это понимая. Как же вам, взрослым, страшно всё это знать – и продолжать жить как ни в чём не бывало…
– Варвара, вот и вы мудреете прямо на моих глазах.
Дракон лизнул языком соленую щёку Варвары и утешил:
– Я подскажу тебе, девочка, где найти те самые гусли. Только не реви, а то, глядишь, твои слёзы размоют гору. Я ведаю, где они запрятаны от посторонних глаз. Согласна?
– Да. Я исполню то, что мне на роду написано.
Барон, подошел к дракону:
– А я вместо принцессы смогу добыть те самые гусли?
– Нет, это дело Варвары и только её. Они дадутся в руки только тому, кто их искал, не щадя своей жизни. Изредка волшебные вещицы попадали и в случайные руки или лапы, но все это заканчивалось очень печально для нашедшего. Кстати, за свою долгую жизнь я заметил: то же случается, когда богатство или власть оказываются у недостойного человека – добром это не кончается. Он падает в преисподнюю гораздо быстрее и глубже, чем простой смертный.
– А с ней отправиться в дорогу возможно?
– Нет, барон. Я закрываю веки – и мне видится: вам уготован небесами свой собственный путь. А пока дайте мне переговорить с принцессой с глазу на глаз.
Карл молча развернулся, задевая шпорами землю, и побрёл в пещеру. Царевна тем временем вытерла слезы и с благодарностью глянула на змия:
– Да, видно, такова моя судьба – всего добиваться самой, преодолевая всякие препоны.
Чёрные глаза блеснули нездешним пламенем:
– Слушай и запоминай, принцесса. На твоей северной родине, возле Уральских гор, в самой непролазной глуши давным-давно живет один лютый чернокнижник. Много веков назад его сослали в глухомань его братья-чародеи, которым он сумел насолить, и для забавы дали ему те самые гусли… Но тот чародей не просто кривой деревенский колдун, что насылает порчу на посевы или останавливает свадьбы… Он творит в тишине свои грязные дела. По своему желанию он повелевает ветрами и морозами, вызывает наводнения или засухи с пожарами. Он впутывается в дела людей – смещает царей и ставит правителей, насылает болезни и мор, гнусным людишкам посылая на подмогу яды и отраву.
– Но как я смогу завладеть теми гуслями? Я же не волшебница. Он настолько опасен?
– Те колдуны предсказали, что разрушить его чары сможет лишь юная принцесса с наивным сердцем ребенка.
– А я, стало быть, подхожу?
– Не ведаю. Но ты похожа на настоящую принцессу и не хочешь взрослеть. Взрослая девица сюда бы не пришла. Но проверить пророчество возможно только в тех местах, столкнувшись с чародеем.
– Но как мне найти те болота? В наших краях их видимо-невидимо… Я изношу три пары железных сапожек пока все обойду. Туда ведет какая-нибудь путь-дорожка или хотя бы малая стёжка от лесных зверей или хоть лешего?
– Пойдешь по Большой дороге, а за красными берегами полноводной Мезени, за дальней Печерой, приметишь тропку заветную. Перед ней стоит камень, заросший седым мхом. Он подскажет, какую дорожку выбрать – ту, что грозит лютой смертью.
– Страшно мне… Впереди осень, а там придут такие морозы, что ни одна птица не пролетит....
Дракон утвердительно кивнул:
– Да, скоро там наступит настоящая зима со злыми холодами. Я бы отнес тебя туда, но мои крылья ослабли за много столетий, что я не поднимался в небо. Мне потребуется много лет, чтобы снова встать на крыло, как в былые времена. Но мне не одолеть хитрого кудесника. Он чрезмерно силен в магии и заметит мое приближение за сотни верст. Даже если я восстановлю свое огненное дыхание, оно не достигнет терема чернокнижника. Так что рассчитывай лишь на свои силы. Хотя можешь остаться в Дракобурге – я не дам тебя в обиду ни рыцарю, ни правителю, ни будущему супругу. Хотя защитники, как я вижу, у тебя имеются и без меня.
– Не думала, что когда-нибудь скажу такое, но я благодарна тебя, Змей Горыныч, за подсказку. Но, видно, лишь только ранней весной мне доведётся отправиться в далёкий путь.
Дракон усмехнулся и потянулся, глядя на Варю:
– Давным-давно меня не называли моим стародавним именем… Оно ласкает мой слух. Ты, принцесса, напомнила мне о временах моей юности… Постой, а как же твое желание? Не стесняйся, оно всего одно. Да и такое у человека случается раз в жизни, когда исполняется его прихоть…
– Я даже не знаю, что мне надо. А можно избавить меня от веснушек?
– Я так и думал, что ты это захочешь. Я уже лизнул тебя – теперь ты не конопатая. Прощай, детка. Пусть твой бог со всеми святыми помогут тебе!
– Благодарю тебя за все, Змей Горыныч!
Она пошла к спуску. Вскоре ее нагнал Карл:
– Какое желание он вам исполнил, Барбара? Расскажите…
– Барон, я не знала, что придумать и попросила его избавить меня от веснушек.
– От веснушек? Разве они были у тебя? Я давно к ним привык, что позабыл и не замечал. Это же такой пустяк. Лучше бы попросила огромный бриллиант. Хотя зачем он вам. Царь даст вам его в приданое.
Варя остановилась и, глядя в глаза спутнику, сказала:
– Нет у меня пока никакого приданого. Я тогда в шутку провела вас, Карл. Прошу великодушно, простите меня.
– Вот так дела! Ни царского приданого, ни злата от дракона – ни-че-го! Стало быть, я дрался с ним только из-за каких-то веснушек?
– Выходит так. Прошу простить меня, барон, за мой обман. Я не завидная невеста – сказочная Варвара-Краса Рыжая коса, а скорее наоборот, бесприданница Варька – без дома и без родных, со сказочными гуслями, что запрятаны за тысячи вёрст.
– А я, если честно, я тоже не сильно с ним дрался. Нелегко было только перерубить цепь, да и страшно отпускать на свободу такую ящерицу. После он разрешил мне нанести ему рану. Кстати, я прихватил склянку с его черной кровью…
Варя вместе с Мурзиком и бароном безмолвно возвращались в город: потрясения последнего дня сделали свое дело – сил ни на что не осталось. Идти Карлу в доспехах по проселочной дороге оказалось совсем не просто, но сразу за воротами удалось уговорить проезжавшего крестьянина подвезти на телеге рыцаря и девушку до центральной площади города. Стража распахнула перед ними ворота, отдав им честь и даже сыграв на трубе победный марш дракобургцев – «Покуда не сгинул последний боец».
На центральных улицах Дракобурга, несмотря на вечер, было шумно: кругом горели фонари и факелы, словно в праздник. Толпы народа стояли вблизи дворца в ожидании важных новостей. Многие лица горожан при свете фонарей оказались на удивление ненапудренными, а это, как ни крути, непозволительная дерзость по нынешним временам. Одни, не щадя горла, вопили в защиту герцога, а другие, наконец-то отмывшись от мела и румян, кричали:
– Пусть радуется негодник, что дракон им не закусил – жирный вышел бы стейк, пальчики оближешь!
Ему вторили десятки голосов:
– Пускай поскорее убирается из города! Мы могли все погибнуть из-за него или лишиться крова!
В ответ неслось над толпой:
– Умрём за герцога! Благодаря ему мы всегда сыты! Дракон ваш – деспот!
Им возражали сотни голосов:
– Это твой герцог – деспот и лжец! Продавал нам свою пудру втридорога, все никак не мог набить себе карманы! Ходили с утра до вечера, как бледные куклы – стыд и позор! А румяна запрещал привозить!
Рядом какой-то курносый парень с вьющимся чубом громогласно рассказывал мастеровым историю о том, как пару месяцев назад женился на молоденькой девушке. Но когда после свадебного застолья разошлись гости, пожелав молодым спокойной ночи, невеста перед сном умылась – и без всякой магии и колдовства превратилась в бабку с соседнего переулка. Обступившая рассказчика живописная толпа хохотала и хлопала в ладоши, живо представляя конфуз женишка. Где-то поблизости споры о будущем города едва не выливались в потасовки между сторонниками Герберта и дракона. Большинство помалкивающих граждан просто с испугом смотрело на происходящее и время от времени разнимало дерущихся.
Наконец стало ясно, чего поджидает народ. Кованые створки дворцовых ворот, столько лет охранявшие покои герцога, распахнулись настежь, и под крики толпы Серебряный капитан вывел из дворца низвергнутого правителя, закрывавшего руками лицо. Под нарастающее улюлюканье толпы Герберта на простой карете повезли на Молочную гору. Располневшее тело владыки тряслось, как студень над мостовой, и это придавало происходящему ярмарочное настроение. Вслед карете неслись свист и крики:
– Убирайся отсюда, собачья кровь!
– Герберт, не забудь захватить свою пудру, чтобы приглянуться дракону! Вдвоем вам будет веселее!
Когда коляска скрылась за поворотом, народ, разбушевавшись от картины бессильного правителя, перед которым еще вчера все трепетали, и, видимо, вожделея продолжения неслыханного и нежданного представления, хором завопил:
– Просим! Просим! Лидия! Лидия! Пусть даёт присягу! Присяга! Присяга!