Владимир Голубев – Калужские берега (страница 33)
– Ну смотри, хозяин – барин.
Иван да Пётр исчезли среди мокрого лозняка, было только слышно, как один сказал другому:
– Ничего себе, Вань, на рыбалку сходили, давай-ка дождёмся конца грозы…
Дождь наконец-то кончился, и, спрятав за пазуху гребёнки водяниц, парень отправился домой. Почитай за версту, выйдя из леса, приметил дым на окраине села, словно от пожара. Пройдя по пустым улицам, наконец-то оказался в родной избе и сразу завалился спать на сеновале. Только к вечеру родитель растолкал мо́лодца:
– Вася, ты где всё время скитался-то? Мы с матерью думали, ты утонул…
– Дык на утренней зорьке ловил лещей.
– А рыба где за три дня? Твою удочку соседи нашли подле избы Мавры. Ты что, с ней спутался, решил в колдуны податься?
– Я повстречал в поле трёх русалок, они просили пособить…
Родитель схватился за голову и посмотрел на жену:
– Ну, мать, плохо дело, надо бы за лекарем в город посылать, видать, свихнулся сынок-то наш…
– Да погоди, он что-то сказать ещё хочет.
Выслушав рассказ, отец говорит:
– Славу Богу, всё так обошлось, лишь только держи свой язык за зубами. Тем паче изба Мавры сгорела при грозе. А она сама как сквозь землю провалилась, мы даже её костей не нашли. Так-то, Вася. Да иди-ка покажись к соседке, она тебя какой день караулит, даже на Оку бегала с ребятами тебя выискивать. Вижу, время пришло тебя женить, пора сватов к соседям засылать. Не у всякого жена Марья, кому только Бог даст…
– А что с гребёнками делать-то?
– Отнеси повечеру на Оку да с поклоном вороти водяницам, и пускай отлипнут от тебя. Главное – в глаза им не смотри, а то ещё завлекут на дно, а оттуда выхода нет. Негоже людям с нечистыми общаться.
Так и сделал Вася: отнёс гребни на берег. И в самую тёмную полночь показались из тихих вод три простоволосые русалки. Поклонился им рыбак до земли и передал костяные расчёски.
– Благодарим, добрый мо́лодец, за подмогу. Но невольны мы снова делать то, что пожелаем. Быть может, захочешь с нами вдоволь повеселиться на душистых лугах и покачаться на берёзовых ветках?
Вася голову опустил, на русалок не глядит и тихо отвечает:
– Премного благодарен, барышни, да только мне пора до дома.
Вздохнули русалки, его кудряшки погладили ледяными пальцами и молвят напоследок:
– Так и быть, иди с миром, добрый мо́лодец.
Хотел рыбарь уж было бежать прочь, как его снова позвали:
– Постой-ка, на-ка, возьми гостинцы, ведь мы тебе посулили.
Откликнулся парень, а сам страшится даже бросить взгляд на них, так сердце громко бьётся и кровь в висках стучит:
– Да ладно с гостинцами-то, главное – живой остался.
– Вот, на камне оставили, глянь.
– Прощайте.
– Извиняй нас, Вася.
Бесшумно скрылись в окской волне русалки. Только зримы три пенные дорожки на воде от подводных дев. А парень в свете ущербной луны рассмотрел жемчужное ожерелье и пару пригоршней золотых монет.
– Вот так дела, целое богатство! – радостно крикнул он, всё спрятал за пазуху и помчался, не разбирая дороги, домой…
Рыболов умолк, зевнул и хлебнул остывший чаёк.
– А что дальше с тем Васей произошло? Хотелось бы знать, – сказал я соседу.
Рассказчик оглядел слушателей:
– Колье, как рассказывают, преподнёс он невесте Марье, а осенью всем селом сыграли весёлую свадьбу. С тех самых пор, не поверите, все мужики в нашем роду – удачливые рыбаки. Вот только я в этом году опростоволосился. Хотя погоди, вроде восточный ветер стих…
– А что с Маврой стало?
– Кто ж точно знает, верно, испепелила её та молния. Кому известна подлинная судьба чернокнижниц?
Тут, как назло, на двух донках у рассказчика громко зазвенели колокольчики, и сосед поспешил к снастям. Вскоре все разошлись по берегу.
Спорщики
(небылица)
Однажды, при самом зачине времён, когда Солнце, ещё бледное, как снег, глядело на первозданный мир с небес, в здешних краях, на Оке-матушке, поспорили двое водяных – кто из них выше подбросит леща. Не на шутку разошлись упрямцы. Галдят во всё горло, аж окуньков напужали.
– Чур, я первый запущу леща повыше вон тех сосен!
– Я легко смогу зашвырнуть дальше тебя, вон за тот холм!
Первый спорщик ловко закинул рыбёху выше облаков и нечаянно угодил прямо в студёную Луну. Лещ с испугу искорябал плавниками ночное светило да вдобавок изгваздал его кое-где чешуёй да ряской с тиной. Ошалевшая рыба для согрева саданула хвостом, сорвалась и камнем свалилась обратно, только не в Оку, а прямиком в бурную Таруску, туда, где и поныне дремлет Ильинский омут.
А второй спорщик – речной дедушка, – видать, тоже метил в Луну. Крепкая рука не подвела – угодил точнёхонько в неё, но камнем отскочил бедняга лещик и полетел ещё дальше. Изодрав Венерины облака и припалив плавники, кубарем слетел к заспанному Меркурию, чуть не задев того хвостом. В излёте шальной чехарды он со свистом бухнулся правым боком прямо на Солнце. Да так и застрял там на веки вечные, до румяной корочки прижарился к приютившему рыбёху светилу.
С тех пор солярный лещ все дни напролёт набирается силушки, а по ночам утаскивает сонную звезду прямо в тёмное море-океан и там до утра жирует-кормится. А спозаранку чудная пара вновь возвращается на исконное место – в небеса. После этого странствия Солнышко особо погожим утречком обдаёт благодатным жаром весь неугомонный мир.
Что сталось с водяными-спорщиками – неведомо, известия о том как в воду канули. А что с ними станет? Кто проспорил, небось, под хохоток проглотил дюжину колючих ершей и навек убрался с тарусских омутов да перекатов в горькое изгнанье на дальние выселки либо отдал удачливому игроку проигрыш – всех тарусских лещей и окуней до последних пескарей…
Сказ про пугало
Немало лет в наших краях надёжные люди по секрету сказывают одну байку иль, может, небылицу из далёкой колхозной поры, как в одной деревне дальней волости, в соседском районе, муж с женой по весне в огороде, прямо на навозной куче, поставили пугало. Так и стояло страшило с опилками в голове, намалёванными глазами на мир зырило, ухмылялось да лохмотьями птиц пугало. Да вот напасть-то какая выдалась: аккурат после майской грозы проросла та палка с тряпичной башкой и, будто живая, давай хозяевам громкие советы давать: мол, кому куда идти да что делать. Бывало, вопит на весь овощник:
– Иван, иди поливай грядки! А ты, Марья, не стой столбом, шла бы лучше корову доить…
Сперва мужик-то, услышав пугало, со страху обмочил штаны, а опосля бросился со всех ног в сельсовет! Товарищи, такие да разэтакие, так и так, мол, на моей усадьбе имеется настоящая диковина – говорящее страшило, примите меры, а то я его в цирк пристрою за хорошие деньги, пускай городских ротозеев веселит день и ночь. А ему в ответ: мол, иди-ка лучше проспись, деревенщина, разве не знаешь, что советская власть воспретила необъяснимые диковины как проявление чуждого трудящемуся человеку мракобесия?
Кинулся тогда мужик в библиотеку, интересуется: а есть ли какие книжки про говорящих страшил? Как ему с ними обходиться-то, обращаться на «ты» или на «вы»? Но все полки с библиотекарем оглядели, листами пошуршали – ничего не нашли.
Зашёл Иван и в школу, но учитель только плечами пожал и молвил тихо, чтобы ребятня не услышала:
– Гражданин, зарубите себе на носу: все чудеса и диковины антинаучны и советскими властями запрещены.
А тем временем на то чудо гороховое, почитай, собралась поглазеть вся деревня. Подивились сельчане уму-разуму выродка, ведь на все вопросы складно отвечает, как будто всё обо всём знает. Спрашивают его:
– Будет ли в этом году хороший урожай?
– Непременно, – отвечает огородное чучело.
– А пойдут ли дожди?
– Прольются.
– А грибы и ягоды уродятся в енто лето?
– Беспременно.
Приволокли сердобольные соседи для пугала кой-какой одёжи: старую фуражку без козырька да дырявую гимнастёрку. Переодели, вышел прямо гороховый герой, любо-дорого посмотреть. А вскоре под барабанную дробь, поднимая пыль, притопал отряд пионеров, повязали они страшиле красный галстук и гаркнули на весь огород:
– Будь готов!
– Всегда готов, на всё согласен! – отозвалось радостное пугало.
А пионеры юные давай речёвки читать: