Владимир Голубев – Калужские берега (страница 28)
Дорогой Иван Андреевич!
(рассказ)
– Дорогой Иван Андреевич!
Гость шёл на него, широко раскинув руки. Невысокий, в коротком сюртучке. Иван Андреевич радушно обнял, провёл в кабинет. По дороге задержался в коридоре, попросил подать чаю.
В кабинете сел против гостя с хмурой миной. Радоваться было особенно нечему. Утром пришёл к выводу, что до́ смерти надоел свой жанр, что пора переключиться на прозу, стать серьёзнее. Он только-только начал обдумывать роман, только набросал на бумаге опорные точки. Готов был с головой уже окунуться в работу. И тут на́ тебе! Принесла нелёгкая посетителя.
– Что-то вы не в духе сегодня, – жизнерадостно прощебетал гость.
– Я работал, – поддержал разговор Иван Андреевич. – Роман затеял писать. Надоели, знаете ли, все эти рифмы.
– А о чём роман? – заинтересовался гость.
«А может, и не так бесполезен этот посетитель», – подумал Иван Андреевич и ухватился за листы, на которых набросал основные пункты будущей книги для памяти.
– История про дворянскую семью. Отставной офицер берёт в жёны скромную девушку, и она распускается, как бутон. Как Золушка. Они живут счастливо. Балы, кутерьма, веселье. Но есть маленькое «но».
– Что же? – подался вперёд гость.
– Деньги, – благоговейно произнёс Иван Андреевич. – Его дела не так хороши, как кажется. Вскоре он разоряется и пускает себе пулю в лоб.
– Естественно. Он же офицер. Ну-ну, – подбодрил гость. – А что же девушка?
– Она возвращается к тому, с чего начинала. К простой сельской жизни. Но после балов, приёмов и французских платьев она не может жить прежней жизнью.
Постучали. Иван Андреевич разрешил войти, и Дуняша внесла поднос. Накрыла чай и тихонько вышла. Гость проводил взглядом округлые бёдра служанки.
– А может, наоборот? – предположил гость, подвигая фаянсовую чашечку.
– Что наоборот? – не понял Иван Андреевич, размешивая сахар.
– Её не приняла старая жизнь. Вы подумайте, этакая фифа из грязи в князи выпрыгивает. Это же зависть. Вы представляете, как к ней должны относиться после этого?
– Может, и так, может, и так…
Иван Андреевич сел к столу и сделал пометку. Нет, гость всё-таки очень даже кстати. И вообще роман – это слишком. Можно сделать повесть. Если это уместить в повесть, то будет ярче и насыщенней.
– Как вам в целом? – повернулся Иван Андреевич к гостю.
– В целом интересно. Но…
– Говорите, говорите, – подбодрил Иван Андреевич.
– Чего-то не хватает. Может быть, она не селянка?
– А кто?
– Певичка. Может же офицер полюбить певичку? И пусть он разорится из-за неё.
– Это как? – оторвался от пометок Иван Андреевич.
– Ну, из-за её балов и приёмов. И французских туалетов. Она живёт не по средствам.
Иван Андреевич потёр руки. Позабыв приличия, одним глотком заглотнул чай и с азартом посмотрел на гостя:
– Так-так-так. А он?
– Офицер?
– Полковник. Пусть он будет полковник. Так ярче. А то офицер – как-то безлико.
– А он стреляется, потому что готов ради неё на всё. Но не может расплатиться с кредиторами.
– И она снова становится певичкой, – решительно взмахнул пером Иван Андреевич. – Нет. Не так. Представьте. Она идёт по дороге, кутается в полушубок. Ветер, мокрый снег. Экипаж сломался. Она идёт к ближайшей деревне, чтобы попроситься на ночлег.
– Откуда идёт? – заинтересовался гость.
– Ну как… А она возвращалась с похорон мужа, – не растерялся Иван Андреевич. – Он завещал похоронить себя в фамильном имении. Кстати, оно уже давно заложено. Так вот, она идёт и встречает крестьянина, а он…
– Стоп, – подскочил гость. – Не так. Она знала этого крестьянина и пришла к нему специально.
– Как знала? – раскрыл рот Иван Андреевич.
– Она с ним встречалась! – гордо возвестил гость.
– Какой конфуз!
– Да!
– С крестьянином?
– Да! В его имении.
Иван Андреевич вскочил и принялся мерить комнату шагами:
– Смело. Ново. Неожиданно. Но тогда он не разорялся и не стрелялся. Он их застукал, вот что.
– И застрелил из охотничьего ружья, – подытожил гость.
– Нет! – азартно выпалил Иван Андреевич. – Он её выгнал. И она пришла к крестьянину. Приходит, просит помощи. А он не может её содержать. И спрашивает, чем она может заниматься. Чем может заработать на жизнь.
– А она что же?
– А она говорит, что она прежде пела.
– Ах да, – шлёпнул себя по лбу ладонью гость. – Она же певичка.
– Нет, пусть она не будет певичкой. Просто брала уроки пения. И вот она приходит к нему и говорит, что прежде пела. А он радуется, одобряет. Это дело, говорит, пойдёшь петь и плясать. В варьете.
– Варьете в деревне? – усомнился гость.
– Нет, в городе. Ведь после всего этого они не смогут остаться в имении. Они бегут в город. А крестьянин в городе двоих не прокормит. И она идёт в варьете.
– И изменяет своему крестьянину с местным директором.
– Нет, это уж слишком, – покачал головой Иван Андреевич и грузно опустился на стул. – Вообще это надо показать по-другому. Надо дать две встречи с крестьянином. До и после. Сперва она блистает. Французские наряды, духи, украшения. А в конце кутается в полушубок и дрожит от навалившегося кошмара. А впереди неизвестность.
– Гениально! – похвалил гость и встал. – Дорогой Иван Андреевич, не стану вам мешать, творите. И разрешите откланяться.
Иван Андреевич проводил гостя и, полный сил, вернулся к столу. История полилась на чистый лист, но слова были какие-то не такие. Не о том. Иван Андреевич скомкал страничку и бросил на пол. Нет, не так, не так рисовалась ему эта история. И не рассказ это вовсе и не роман.
«И вообще, ну её к чёрту, эту прозу, – решил Иван Андреевич. – Вернусь-ка я к родным рифмам». Придя к такому выводу, он улыбнулся и, взяв чистый лист, написал:
Творческие будни
(рассказ)
Спросите меня: почему я люблю работать ночью? Спросите-спросите, я вам расскажу…
Сажусь за компьютер, открываю текстовый редактор. Передо мной девственно-чистый лист – замечательное пространство для создания картинки. Сажусь, начинаю стучать по клавишам – и вот я уже в постели.
Шёлковое бельё, спящая женщина. Посапывает. Смотрю на неё. Лёгкий румянец на щеках, подрагивающие во сне ресницы, нежная кожа… мигающий ярлык мейл-агента.
Смотрю на экран. Женщины больше нет, ощущений как не бывало. Мать его за ногу, этот мейл-агент. И отключить нельзя, должны прислать договор, который нужно срочно просмотреть. А договор не шлют, а мейл-агент мигает, зараза. Раздражает невероятно.
Лезу в почту. Чего уж там, надо посмотреть, раз пришло. Видно, что не договор, но вдруг что-то важное. Открываю письмо: «Здравствуйте, дорогой автор. Я поклонник вашей книги про Пупсика. Спасибо вам за неё. Читал и плакал. Но почему вы в конце убили Пупсика? Очень прошу вас пересмотреть концовку. Может, вы напишете продолжение, где Пупсик оживает? Ведь такой хороший персонаж. У меня даже есть несколько идей, как оживить Пупсика. Если вам это интересно, напишите. С уважением, ваш читатель».
Пупсика я действительно убил. Но до того Пупсик с милой улыбкой поубивал два десятка человек, и сопереживать ему после этого можно только потому, что я наделил эту сволочь обаянием. Чёртов Пупсик, книжке много лет, а меня все просят продолжение написать и воскресить эту заразу.