Владимир Голубев – Калужские берега (страница 27)

Люди вокруг нас начали тихонько хихикать, и парень, злобно зыркнув на меня, тихо проговорил:

– Если соглашусь, прекратишь меня позорить?

Я молча кивнула, натянув улыбку до ушей. Юноша закатил глаза и, взяв меня за руку, сказал:

– Веди…

Дорогу и ржавую лестницу я преодолела на одном дыхании. Открыла заедающую дверь мастерской и жестом пригласила своего нового натурщика войти. Парень по-прежнему смотрел с недоверием, но всё же решился переступить порог моей крепости.

Мастерскую он рассматривал с нескрываемым удивлением. Я тем временем скинула мокрую кожанку прямо на пол и, переступив через клубок проводов у порога, направилась вглубь мастерской.

– Как ты работаешь в таком хаосе? – Парень смотрел на меня круглыми глазами. – И вообще, ты даже не представилась!

– Работаю я тут отлично, – спокойно проговорила я, роясь на полке с кучей разных пакетиков. – Зовут меня Яна. Кстати, как тебя зовут, я также без понятия.

Достав наконец нужный пакет, я грустно посмотрела на чай, которого осталось только на две чашки.

– Вишнёвый будешь?

– Меня зовут Сергей, – проговорил юноша, сев на подоконник, поскольку все табуретки были заняты кружками, кистями и красками. – От чая не откажусь. Хоть согреюсь немного…

Я поставила рядом с ним чашку. Из-за застывших потёков рисунок на чашке было сложно рассмотреть, но если приглядеться, то можно было увидеть медузу, которую я сама на ней нарисовала. Отпив немного чая, Серёжа взглянул на меня и улыбнулся.

– Чай заваривать у тебя получается лучше, чем переходить дорогу.

– Сочту за комплимент, – съязвила я и, подойдя к мольберту, плюхнулась на пуфик, стоящий перед ним.

Повернувшись, я увидела, что мой новый знакомый стоит напротив окна с кружкой чая и смотрит на капли дождя на стекле. Воодушевившись этой картиной, я схватилась за карандаш и стала набрасывать на холсте еле заметными штрихами скалу посреди моря, а вокруг капли воды, которые не падали, а, наоборот, поднимались к небесам…

– Я бы добавил ещё пару камней. – От неожиданно раздавшегося над моим ухом голоса Сергея я подпрыгнула так резко, что оставила на холсте черту.

– Не делай так! Никогда! – проговорила я, схватившись за сердце.

– Вот где чёрточка, как раз камня и не хватает.

На следующий день я, едва услышав стук, быстро подлетела к двери и распахнула её. На пороге стоял Серёжа.

– В общем, вчера ты морила меня голодом, поэтому сегодня, как морской бог, я принёс нам с тобой суши, – сказал он и, улыбнувшись, протянул мне коробку с едой.

– Сергей, я буду петь серенады в твою честь! – произнесла я всё с той же улыбкой до ушей.

Пока я наколдовывала нам импровизированный стол из двух табуреток, Серёжа успел раздеться и пройти в мастерскую. Он взглянул на композицию, которую я соорудила, и удивлённо хмыкнул.

– Да-да! Сама знаю – талантище!

Прямо перед мольбертом возвышались две скалы из плотного картона, который я вчера покрасила серым из баллончика. Вокруг был натянут целлофан, в свете дня напоминавший море.

– Вообще-то я хотел сказать, что камни криво покрашены, – ехидно проговорил парень и подошёл ко мне.

– Ну спасибо! – наигранно обиженно ответила я и, хихикнув, посмотрела на Серёжу.

Опять. Опять эти глаза. Они всё так же меня гипнотизируют, я просто не в силах оторваться. Такие голубые, что хочется в них утонуть, наплевав на всё.

– Может, начнём, а? – спросил парень, выдернув меня из мыслей.

– Ой, да, конечно! Я просто задумалась, извини, – неловко сказала я и быстро направилась к мольберту.

Серёжа стал подниматься по моим самодельным картонным скалам, повернул голову, чтобы о чём-то меня спросить, но не успел, поскольку я выкрикнула, перебив его:

– Замри!

Великолепие. Как только он отвернулся от зрителя, для меня уже всё сложилось. А так ещё были видны и его глаза… Самое прекрасное и сложное в этой картине. Да и как я могу передать на холсте то, что даже описать не в состоянии?

– А можно теперь я попрошу так меня не пугать? – с лёгкой улыбкой проговорил Серёжа.

Мы вместе расхохотались. Пока я смеялась, случайно задела себя кистью по щеке, отчего парень стал хохотать ещё громче. А я смотрела на его смеющиеся глаза и не могла налюбоваться. Искорки в океане его глаз подпрыгивали и переливались неземным перламутром.

Когда за окном уже стемнело, снова пошёл дождь. Такой же, как и вчера, даже удивительно. Обычно дождь каждый раз разный, а тут совершенно такой же…

Серёжа немного дрожал, сидя на подоконнике. Я-то уже привыкла, что в мастерской всегда прохладно, а он чувствовал себя явно не очень комфортно.

– Извини за наглость, но, может быть, чайком угостишь? Мне вчерашний очень понравился! – с улыбкой проговорил он.

– Да я бы с радостью! Это и мой любимый чай тоже, только вот он вчера и закончился… а я никак не могла найти его сегодня с утра…

Я даже немного загрустила тогда. Уж больно хотелось чая.

– Ну ничего! Поедим всухомятку, – сказал Серёжа.

Повисла неловкая пауза. Вроде бы оба хотели что-то сказать, но то ли боялись, то ли не знали, что именно говорить. Не выношу такого.

– А у меня белка есть, – неожиданно выпалил он.

– Чего?

– Ну, у меня дома белка живёт. У кого-то – собаки, кошки, а у меня – белка.

Мы оба замолчали на секунду, а потом снова залились смехом, да так громко, что казалось, нас бы услышал и сам дождь за окном.

Меня разбудил громкий стук. Я с трудом открыла глаза и, еле передвигая ноги, подошла к двери. Когда открыла и увидела на пороге Серёжу, тут же сорвалась с места и исчезла в глубине мастерской.

– Яна! Всё хорошо? – в недоумении спросил он.

– Да! Всё прекрасно! Закрой, пожалуйста, глаза! – крикнула я и выбежала обратно к Серёже, держа за спиной объёмный свёрток.

– Боже, мне страшно… – сказал он и рассмеялся, но всё же стоял с закрытыми глазами.

– Можешь посмотреть, – проговорила я и протянула свёрток.

Серёжа аккуратно раскрыл упаковку, и тут его глаза засияли так ярко, что я и сама будто вся засветилась изнутри. Парень держал в руках тёплую кофту, на которой я всю вчерашнюю ночь рисовала белочек.

– Спасибо тебе огромное, это просто прекрасно!

– Зато ты теперь не будешь мёрзнуть по вечерам в моей мастерской. – Я нервно хихикнула и пожала плечами.

– А я тут… Ну, в общем, вот, – промямлил Серёжа и протянул мне коробку того самого чая, которым я поила его в нашу первую встречу.

Поджав губы, я взяла в руки коробку и, выждав пару секунд, крепко обняла парня. Он запомнил даже марку этого чая… Запомнил ведь…

Я нервно ходила по мастерской взад-вперёд. Голубые глаза смотрели на меня с холста и не думали оставлять в покое.

Опаздывает. Никогда не опаздывал, и тут на́ тебе! Передумал? Не понравилась картина? Не придёт? Я его обидела? Он не хочет меня видеть?!

А вдруг что-то случилось? Вдруг он просто не дошёл? Я подбежала к окну. По стеклу барабанил дождь. Машины гудели под окнами, и мне в голову ударила страшная мысль.

Я прямо в тапочках выбежала на улицу. Дождь стучал по ржавой лестнице и по моей макушке, но это было не столь важно. Я бежала вниз, не оглядываясь и не боясь поскользнуться.

Выбежала на дорогу, стала нервно оглядываться вокруг. Куда он мог подеваться?! Тут я посмотрела направо: на меня на полной скорости летела машина. Всё, что я могла сделать в эту секунду, – встать как вкопанная, замереть в ужасе и…

Меня схватили за руку, резко выдернули с проезжей части. Я споткнулась, полетела на асфальт, шлёпнулась на тротуар и посмотрела вверх. Серёжа глядел на меня круглыми от ужаса, но по-прежнему прекрасными голубыми глазами.

– А понежнее нельзя как-то? – с дурацкой улыбкой проговорила я.

– Скажи спасибо, что вообще живая, – сказал Серёжа и широко улыбнулся.

Фантастическое явление – дождь.

Алексей Гравицкий, член жюри, Москва