Владимир Евменов – Знак Зодиака Змееносец (страница 3)
– Беги, беги!.. – эхом отозвались, доносившиеся откуда-то словно из далека, истошные крики приятеля.
Перепуганный до смерти Витек орал не своим голосом, одновременно маша, как крыльями, зажатыми в руках удочками.
Как в замедленном кино Вовка повернул к нему голову в сторону друга и… в ту же секунду у него в голове что-то щелкнуло. Он подскочил, как ужаленный и с ополоумевшим взглядом, что-то несвязно крича на ходу, кинулся прочь от горящего дома.
Как заправский прыгун он с разбега перемахнул через штакетник и, не останавливаясь, промчался мимо опешившего товарища.
Вовка сейчас ни о чем не думал. Он просто несся что было сил по темноте переулка к единственному, казавшемуся ему безопасному месту – к даче Витькиных родителей.
– Стой!.. Стой!.. Меня подожди!.. – раздавались позади крики приятеля, но он их словно не слышал. Страх, что гнал его вперед, был просто ужасающ.
Понимая, что кричать дальше бесполезно, Витек матюгнулся, забросил за спину свой и Вовкин рюкзаки и с удочками наперевес помчался вслед за быстро удаляющимся приятелем.
Минут через пятнадцать минут оба уже сидели на дачной кухне. Вовка с трясущимися руками пытался пить из железной кружки горячий чай, а Витек, как нахохлившийся воробей, пристроился рядом на скрипучем табурете, не зная, что же им делать дальше.
Так продолжалось еще какое-то время, пока Вовка заикаясь, с полными страха глазами, с надрывом не заявил:
– Вить, чччестное слово… это не я пожар устроил! Там на столе свечка стояла… это она упала… и дом подожгла. А еще там на полу мужик… голый… лежал… Он теперь, наверное, сгорел?..
И уже с каким-то отчаянием, умоляюще обратился к другу:
– Вить, давай никому не будем об этом говорить? Ведь все это очень странно!.. И страшно…
– Давай, – охотно согласился Витек. – Только в любом случае нужно бежать за пожарными. А то так весь наш дачный поселок сгорит. И наша дача…
На секунду он задумался, будто решая, как ему правильно поступить.
– Ты, давай, наверное, сиди здесь, пей чай. А я помчался…
– Ты чего?.. Ну уж нет! Я здесь ни за что один не останусь! Я тоже с тобой! – вскрикнул Вовка, испуганно тараща глаза.
– А удочки?.. С ними ведь быстро не побежишь… – сделал робкую попытку возразить Витек.
– Вить, какие, на фиг, удочки?! Ты что, не догоняешь?!.. В том доме мужик сгорел!
– Да… ты прав, – согласился Витек. – Ну, тогда помчали!
Не сговариваясь, они вскочили со своих мест и бросились прочь из дома.
Как оказалось, очень вовремя. Спустя пару минут, к калитке их дачного домика подошел бородатый человек в черной одежде. Озираясь по сторонам, он быстро прошмыгнул внутрь, воровато подкрался к дачному домику и осторожно заглянул в окно. Никого не обнаружив в доме, неизвестный грязно выругался, вернулся обратно и растаял в темноте проулка.
А спустя еще минут тридцать прибыла пожарная бригада. Правда, к тому моменту тушить уже было нечего: деревянный домик, где произошло странное возгорание, сгорел дотла. Зато при осмотре пепелища был обнаружен обгоревший труп мужчины, а потому по рации немедленно был вызван наряд милиции.
Прибывшая следственно-оперативная группа проработала на месте происшествия почти до самого утра, однако все попытки милиционеров найти хотя бы свидетелей произошедшего оказались тщетны. Во всем дачном поселке не оказалось ни единого человека, не считая, конечно, двух несовершеннолетних рыболовов. Но мальчишки отпирались, как могли. Они клялись и божились, что понятия не имеют, как все произошло, а потому дежурному следователю оставалось лишь поверить им на слово. К тому же пожарные подтвердили, что первоначальный очаг возгорания находился внутри дома, следовательно, подозревать кого-то в умышленном поджоге не имело смысла.
***
На следующий день друзья проснулись лишь к обеду. На улице ярко светило солнышко и было не по-мартовски тепло. Вчерашние страхи стали понемногу забываться, а потому они все же решили сходить на рыбалку.
Их путь вновь пролегал мимо злополучного дачного участка, где ночью случился пожар. Только теперь они знали, что сгоревший в огне человек был областной знаменитостью – руководитель духового оркестра филармонии. Звали его Сергей Георгиевич Кулебаба. Так, по крайней мере, называли его между собой милиционеры.
Подойдя к пепелищу, юные рыболовы обнаружили, что забор-штакетник, огораживающий территорию участка со стороны улицы, полностью отсутствовал. Целым оставался лишь пролет, примыкавший к входной калитке. В этом месте к забору была прибита жестяная пластина, на которой какой-то шутник-художник синей масляной краской изобразил смешное человеческое лицо и подписал: «Осторожно: добрый хозяин! Зацелует до смерти!»
– Смешной, наверное, дядька был, – мрачно изрек Витек.
– Наверное… – с тревогой протянул Вовка.
От вчерашних воспоминаний у него снова повеяло холодком вдоль спины. Он уже было собрался двинуться дальше, как вдруг его внимание привлекло кое-что еще.
«А это что цифры?.. Триста тридцать три…»
– Смотри, Вить, пожарные, что ли, написали?.. – обратился он к другу.
Витек с деловым видом потрогал краску на одной из штакетин. Размазав ее между большим и указательным пальцами, он поднес их к носу.
– Не, это не краска…Фу, да это же вроде кровь!
Парень брезгливо вытер руку о штаны.
– Ладно, пошли. Итак, весь утренний клев проспали… – недовольно пробурчал он, не желая выказывать другу, что ему не по себе, оттого, что он потрогал чью-то кровь.
Вовка кивнул и, не оглядываясь, послушно засеменил за приятелем. Да и не хотел он больше ни о чем вспоминать и думать, если честно…
Глава 2
Весна ворвалась в город внезапно и бурно. В последней декаде марта произошел резкий перепад с мороза на тепло, и все в природе пришло в движение. Ручьи зажурчали, птицы запели, а по ночам во дворах заорали любовные песни несносные коты. Что уж говорить про молодых людей – на них весна подействовала еще более особым образом, превращая эндорфинную систему головного мозга в клокочущий коктейль любовных эмоций.
Вот и у двух студентов исторического факультета Орловского педагогического института – Любы Кудряшовой и Алексея Галушки – фактор весны невольно спровоцировал бурный всплеск гормонов. Нет, конечно же, в этом не было ничего удивительного, поскольку молодые люди давно и открыто выражали друг другу чувства. Просто до этого момента влюбленные блюли некий негласный кодекс невинности, не позволяя себе никакой близости. Теперь же, с приходом весны, упрямая физиология помимо их воли все больше и больше захватывала территории их моральных принципов.
Стоило бы отметить, что эти двое будто нашли друг друга, сходясь практически во всем, особенно, что касалось вопросов брака и семьи. При этом оба в прямом смысле слова были повернуты на дохристианской истории Руси и обрядах бракосочетания. Люба и Алексей на полном серьезе считали, что первое соитие возможно только в особый день и в особом месте.
Вот поэтому именно сейчас, в канун предстоящего дня весеннего равноденствия, влюбленные начали усердно готовиться к предстоящему выезду в «поле». Такое название студенты исторического факультета присваивали всем вылазкам на места археологических раскопок. И хотя долгожданная поездка вынуждала их пропустить обязательные субботние лекции в институте, эти двое ничуть не тревожились о подобных мелочах. У Алексея было надежное прикрытие тыла. Его родители были действующими работниками местного обкома партии, а значит, о благополучном завершении учебы ему точно беспокоиться было нечего. Что же касалось Любы, то здесь ситуация была иной. Отца у нее не было, а мать – простая сельская труженица, проживала в соседней Брянской области. Но Люба шла на риск, поскольку верила своему избраннику, который ей клятвенно заверял, что в случае чего, легко поможет возлюбленной с решением этого вопроса.
В определенном смысле парень, конечно, откровенно лукавил, поскольку едва он заикнулся родителям о планах на возможную женитьбу, как тут же получил шквал гневных возмущений. Больше всего против невесты-простолюдинки выступала мать Алексея, которая втайне мечтала найти для сына подходящую партию из дочерей руководящего состава области.
Но сейчас, в преддверии задуманного, мнение матери Алексея волновало мало. Куда больше Галушку занимала подготовка к предстоящему походу. А запланировали они попасть в интереснейшее место Орловщины: в район раскопок древнего городища под названием Большая Слободка, что обнаружили археологи в конце пятидесятых годов в Шаблыкинском районе.
Когда-то давно, еще в дохристианский период – где-то на рубеже IV-VII веков нашей эры – на правом берегу речки под названием Навля проживали племена, относящиеся к мощинской культуре. Эти древние славяне, ведя оседлый образ жизни, строили на берегах рек поселения-городища. Но что намного важнее, рядом с городищем обычно строилось и особое сооружение – грунтовый могильник, который сам по себе являлся большой археологической редкостью для данной местности.
Студентам-историкам были хорошо известны нравы и обычаи этих славян, особенно обряд погребения. После трупосожжения на больших ритуальных кострах прах вместе с украшениями и остатками одежды покойных помещали в специальные глиняные сосуды, которые глубоко замуровывались в основание курганных могильников. А значит, предполагали они, где-то рядом обязательно должны были располагаться и древние славянские капища.