Владимир Евменов – Знак Зодиака Змееносец (страница 5)
Такая осторожность, несомненно, имела смысл, поскольку в мутной речной воде в большом количестве плавали так называемые «торпеды». Чаще всего это были бревна от разрушенных паводком домов частного сектора и мощные льдины с выступающими вперед острыми подводными частями. Хотя порой на затопленных улицах встречались и плавающие стволы выкорчеванных паводком деревьев.
Внезапно из открытого настежь крайнего окна на третьем этаже высунулась чья-то взлохмаченная рыжая голова. Человек неопределенного возраста с опухшим помятым лицом уставился на ребят горящими безумием глазами. Окинув взглядом добровольцев, он страдальчески закатил глаза и истошно затянул сиплым голосом:
– Водку, водку-то привезли?!.. Водка, суки, у вас есть?!.. Я же сдохну, если не опохмелюсь! Третий день без капли во рту… Ну чего молчите?.. Так есть у вас водка или нет?!
Как старший в команде отвечать беспардонному алкашу вызвался Алексей.
– Какая водка, мужик, ты что, очумел? Мы людям воду и продукты первой необходимости привезли, а ты тут такое городишь…
Не зная, что добавить еще, Галушка демонстративно отвернулся, начав помогать Любе, разбирающей коробку с сухпайками. И это оказалось роковой ошибкой.
Со словами: «Ну, тогда я с вами плыву!», охваченный белой горячкой алкоголик сиганул из окна третьего этажа, целя точно в центр плоскодонки. Однако в последний момент, оступившись, он зацепился носком ботинка за подоконник. В результате прыжок не удался, и рыжий спикировал вниз головой точно в борт лодки. Раздался жуткий треск, и в следующее мгновение он камнем пошел ко дну.
Но это было еще не все. Сила удара тяжелого человеческого тела о борт так резко качнула лодку, что Алексей, не удержав равновесия, плюхнулся вслед за ним в ледяную воду. Это происшествие оказалось для него столь неожиданным, что он даже не успел вскрикнуть – лишь взмахнул руками и плашмя плюхнулся навзничь. По неблагоприятному стечению обстоятельств он упал точно на торчащий из воды обломанный сук подтопленного дерева. Острый конец сука как по маслу вошел в грудную клетку студента. Алексей ойкнул, захрипел, несколько раз дернулся и затих. Ствол неспешно кувыркнулся вокруг своей оси и увлек безжизненное тело под воду.
Люба, на глазах у которой все это произошло, в первый момент впала в ступор. Но, не прошло и десятка секунд, как она, без раздумий с диким криком прыгнула в воду. Судорожно шаря руками в речной мути, девушка пыталась нащупать тело любимого под древесным стволом. Она даже несколько раз ныряла, но все бестолку – отыскать Алексея ей так и не удалось. По всей видимости, подводное течение уже отнесло его куда-то в сторону, а в беспроглядной мути речной воде, представлявшей из себя взвесь ила и грязи, рассмотреть что-либо было практически невозможно.
Сколько бы так Люба плавала и ныряла – сказать трудно, но вскоре силы стали ее покидать. Ее движения замедлились, и она стала хватать ртом воду. И только тогда, придя в себя от первого потрясения, на помощь ей пришел третий член команды – студент-историк Кондратьев. Ухватив девушку за ворот, он буквально силком затащил ее обратно в лодку. Придавив Любу ко дну всем весом своего тщедушного тела, он в отчаянии выкрикнул ей в лицо самые страшные для нее в тот момент слова:
– Люба! Не надо, не надо!.. Все, Леша утонул!.. Ты ему уже ничем не поможешь, только себя погубишь!.. Вода, вода его забрала!..
Когда до обессилившей и находящейся на грани обморока Кудряшовой дошел смысл последней фразы, то, издав истошный крик, она окончательно лишилась чувств.
Немного позднее Люба оказалась в больнице, куда ее доставили на карете скорой помощи. Да только лучше ей от этого не стало. Едва придя в себя, у нее вновь приключился истерический припадок. Понимая, что такой пациентке в первую очередь требуется специализированная психиатрическая помощь, врачи немедленно отправили девушку в профильное учреждение, где под действием успокоительных и присмотром психиатров она провела больше трех месяцев.
Однако и это было еще не все. Спустя несколько дней после трагического инцидента и купания в ледяной воде у студентки Кудряшовой развилась двусторонняя крупозная пневмония. Причем развивалось воспаление так стремительно, что Люба оказалась на грани жизни и смерти. Лишь благодаря «лошадиным» дозам антибиотиков, доктора смогли ее тогда спасти. Однако самым печальным во всей этой истории оказалось то, что за время пребывания в психиатрическом стационаре ни Люба, ни доктора даже не догадывались о ее беременности. Это обстоятельство открылось только спустя месяц после выписки, когда, взяв академический отпуск, она поселилась в деревне у матери. Мать сразу заметила, что у дочери как-то очень уж странно округлился живот, который стал расти как на дрожжах. Причина оказалась проста: к тому моменту уже заканчивался пятый месяц беременности.
Когда до заторможенной от постоянного приема седативных средств Любы, наконец-таки, дошло, что все это время она горстями пила таблетки и глотала бесконечные порошки, ей стало по-настоящему страшно. Только теперь уже не за себя, а за своего еще не родившегося ребенка.
Не видя иного выхода, Кудряшова решилась открыть правду родителям Алексея. Результат оказался вполне закономерным: матери покойного жениха стало плохо, и ее увезли в больницу на «скорой». Зато отец Галушки, Иван Федорович, мужчина старой большевистской закалки да к тому же бывший боевой офицер, с огромным трудом, но все-таки смог принять для себя непростую новость.
Старый коммунист рассудил практично: «Сына в живых больше нет. Ради кого тогда жить? Но если у несостоявшейся невестки родится ребенок, то это будет его родной внук или внучка».
Галушка-старший принял Любу как родную дочь и согласился помочь ей пройти углубленное обследование в одной из обкомовских номерных больниц столицы, куда у него имелся особый доступ. Правда, для этого необходимо было формально признать Любу законной женой погибшего сына. Для человека его ранга сделать это официально было сложно, но… можно.
И через три недели Кудряшова уже лежала на обследовании в передовой московских клинике закрытого типа.
***
Тишина медицинского кабинета, добрую половину которого занимал аппарат совершенно непонятного для Любы назначения, одновременно пугала и обнадеживала.
– Доктор, что там? – взволнованно поинтересовалась она, когда высокая дородная женщина в белом халате и накрахмаленном высоком колпаке, сделала последний завиток перьевой ручкой в стационарной карте беременной.
– Ну что, милочка, могу вас успокоить. Результаты ультразвукового обследования и выполненных анализов показывают, что беременность у вас протекает хорошо, – строгим голосом заправского «сухаря» изрекла акушер-гинеколог в звании доцента медицинских наук.
Однако затем, немного смягчившись, с улыбкой добавила:
– Да, и самое главное… Поздравляю, у вас будет двойня!
Глава 4
Нелепые слова детской дразнилки как острые ножи втыкаются в спину маленькой темноволосой девочке, заставляя ее вздрагивать при каждом слове. Худенькие плечики дрожат, а по-детски щекастое личико бело как мел. Однако слез не видно, и лишь поджатая и закусанная до крови нижняя губа является единственным проявлением ее истинных чувств.
Но не страх, не отчаяние и не уныние сейчас царит в душе ребенка, а еле-еле сдерживаемая обида на весь белый свет, где она оказалась не по своей воле, непонятно зачем и почему.
– Не какая я вам не пельмень! – отчаянно выкрикивает она, резко разворачиваясь к своим юным мучителям, примерно такого же возраста. – Знайте, сейчас придет мой брат, и он вам покажет, как меня обижать! Он – самый лучший на свете! Он – добрый, он – умный, он – сильный! Совсем не такой как вы, глупые маленькие дети!
В ответ мальчишки звонко смеются и с удвоенной силой начинают распевать слова придуманной ими несуразной песенки-дразнилки.
Видя, что угрозы на них не действуют, девчушка начинает оглядываться по сторонам. Она шарит взглядом по земле, целенаправленно что-то ища. И в какой-то момент она обнаруживает то, что искала. Это большой темно-зеленый осколок стекла от разбитой пивной бутылки. Она наклоняется и поднимает его с земли. А затем, по-звериному оскалив зубы, со всей злостью, на какую только способна, пискляво и громко угрожающе кричит:
– Если вы сейчас же не замолчите, то я всех изрежу вот этим стеклом!.. Даже не думайте надо мной смеяться!.. Я не шучу!.. Вы поняли меня?!
Однако ее слова абсолютно не действуют на ее мучителей. Сорванцы продолжают над ней издеваться, тыча ее со всех сторон пальцами и обзывая другими, еще более обидными словами. Они отлично знают, что для них она не представляет никакой угрозы, многие из них намного выше и уж точно сильнее сопливой мелкотни.
Возможно поэтому главный зачинщик всех ребячьих проделок и злых забав – самый старший в компании, курчавый сорванец по имени Сережа – смело выходит вперед. Он приближается к девочке вплотную и, угрожающе нависнув над ней, с усмешкой начинает ее подначивать:
– Да у тебя кишка тонка, чтобы сделать такое, малявка. Смотри, стеклышком пальчики не порежь, а то бо-бо будет, – издевается он, под дружный одобрительный ребячий смех.