Владимир Евменов – Знак Зодиака Змееносец (страница 4)

Влюбленные рассуждали просто: «Раз эти места в древности были выбраны для столь значимых целей, значит, они обладают сакральной силой. Той самой, которая поможет сделать их первое любовное соитие особым, способствующим рождению одаренных детей».

Странные, конечно, были у них убеждения, но не нам об этом судить. Важнее то, что вскоре последовало за этими событиями.

***

Итак, наступило утро 21 марта 1970 года – день весеннего равноденствия, начало календарного года по древнеславянской традиции.

В двухместной брезентовой палатке «Памирка-2» было холодно и неуютно, но только не влюбленным. Заранее утеплив основание лапами ельника, они комфортно переночевали в двуспальном зимнем мешке. К тому же романтика первой брачной ночи в «особом месте» с лихвой перекрывала любые походные неудобства.

С первыми солнечными лучами они проснулись. Настроение у обоих было прекрасным – еще бы, наконец-то состоялась долгожданная ночь любви! Весь мир им казался в розовом свете, и даже утренний мартовский холодок ничуть не смущал влюбленную парочку.

Минута-другая объятий и, не удержавшись, они вновь погрузились в мир чувственных наслаждений. Время потеряло счет, и только ближе к обеду, когда яркое весеннее солнышко уже хорошенько прогрело воздух, они соизволили выбраться наружу.

Насобирав валежника и наломав сухостоя, Алексей развел костер. Он установил походную треногу и повесил на нее закопченный алюминиевый чайник.

– Люба, посмотри у меня в рюкзаке чай со слонами… Попьем с тобой настоящего, индийского, – беззаботно улыбнулся ей Галушка. – Бате опять аж три пачки выдали.

– Ага, нашла, – отозвалась девушка.

Она знала, что у Алешкиных родителей сей дефицитный товар всегда водился в изобилии: сказывалось спецснабжение партийных работников.

Вскоре вода закипела, и Люба заварила ароматный черный чай. Сидя на поваленном стволе березы и попивая чаек вприкуску с сухарями и шоколадными конфетами, влюбленные принялись болтать о всякой ерунде. Они настолько увлеклись, что не заметили, как со стороны реки появилась седая морщинистая старуха в черном потрепанном одеянии.

Подтягивая при ходьбе правую ногу, бабка с трудом доковыляла до них и, встав у них за спинами, принялась сверлить студентов пристальным взглядом.

– Какие черти вас сюда принесли?! – громко и резко, даже не сказала, а каркнула она надтреснутым голосом. – Что за вертеп вы тут на могилах устроили?

От неожиданности молодые историки подскочили на месте. Причем Люба сделала это настолько неловко, что выплеснула себе на походные штаны полкружки горячего чая.

– Бабушка, ну зачем же вы так пугаете? Нехорошо как-то… Так и заикой можно остаться… Или чаем захлебнуться, – попытался перевести испуг в шутку Алексей, поскольку по непонятной причине его охватил панический ужас.

– Тебе, дружок, это точно не грозит, – проскрипела как столетняя корабельная сосна бабка. – Тебя через две недели другая вода заберет. И не через чай, а через водку.

Этими словами она словно пригвоздила парня к месту. Изумленный такой наглостью Алексей даже приоткрыл рот, судорожно пытаясь подобрать в ответ подходящие слова. Однако старая карга не унималась. Смело шагнув к нему, она замерла и, как заправский гипнотизер, вперилась в него взглядом.

Алексей мгновенно сник, лишь тихо промычав себе под нос нелепое оправдание:

– Да я и не пью вовсе, бабушка…

Седовласую фурию его мнение, по всей видимости, абсолютно не интересовало. Посверлив его взглядом еще пару секунд, она переключилась на Любу. Всматриваясь в студентку подслеповатыми глазами, бабка принялась быстро-быстро что-то шептать скороговоркой, одновременно завязывая узелки на появившемся, словно из воздуха, пучке сухой травы. Внезапно она умолкла и ее глаза, блеснув белками, закатились вверх. Старуха запрокинула голову и, громко отрыгнув воздух, вынесла вердикт:

– А с тобой, девица, я даже разговаривать не желаю, – угрюмо засопела она, сведя к переносице седые редкие брови. – Ты по дурости своей столько бед натворишь… Свет мил не будет! Хотя, чего я тебе об этом толкую?.. Тебе все равно этого не понять…

Бабка поднесла ко рту пучок травы и снова что-то зашептала. После чего подошла к костру и бросила сплетенный венок в огонь. Трава вспыхнула как порох, мгновенно превратившись в серый пепел.

– Короче, блудники, уходите отседа прочь! Не про вас это святое место, наследники Содома и Гоморы!

Произнеся приговор, она гневно сверкнула темно-карими – практически черными – глазами и, приволакивая ногу, побрела обратно в сторону реки.

Перепуганная до смерти Люба, не зная, что и подумать, лишь растерянно смотрела на любимого. Тот же, пытаясь хоть как-то успокоить и приободрить возлюбленную, с напускной бравадой небрежно бросил вслед уходящей прорицательнице:

– Люба, ты чего так перепугалась? Брось!.. Да что ты ее слушаешь?.. Бабка, скорее всего, местная сумасшедшая, вот и несет всякую околесицу. От какой водки я должен захлебнуться, если я ее даже не пью?.. Чушь! Давай мы лучше продолжим наше прерванное чаепитие, пока кипяток не остыл.

– Нет, Леш, что-то мне нехорошо… Если честно, то я очень боюсь тех бед, что она напророчила. Давай, лучше поскорее уйдем отсюда… Я все равно не смогу здесь теперь спокойно находиться. Меня тут гнетет… – жалостливо проскулила Кудряшова, с мольбой взирая на Алексея.

– Хорошо, если ты так боишься… Тогда пошли собирать палатку и паковать рюкзаки, – на удивление быстро согласился Галушка, который и сам до сих пор испытывал необъяснимую тревогу.

Как только все было собрано, он сходил к реке и, принеся воды, залил костер.

– Ну что, Люба, все готово. Пойдем? – поинтересовался он, видя, что та все еще чем-то озадачена.

– Леш, послушай, сегодня же только суббота… На занятия нам в понедельник… А поехали в гости к моей маме? – неожиданно предложила Кудряшова. – Тут совсем недалеко, минут сорок на рейсовом автобусе. К тому же я приглашаю тебя официально – хочу вас познакомить друг с другом.

– Отличная идея! – кивнул Алексей, сделав вид, что несказанно обрадовался предложению.

Прекрасно помня последний разговор с матерью, эту идею он счел уже не столь блестящей. Правда, говорить об этом Любе не решился. В глубине души он все еще надеялся, что ему удастся переубедить хотя бы отца.

– Люб, ты только про сумасшедшую бабку никому не рассказывай. Хорошо?.. Засмеют ведь в институте, если кто узнает… – как бы невзначай обронил он и помимо своей воли оглянулся по сторонам.

Но вокруг никого не было. Лишь где-то на верхушке старой ели в этот момент громко каркнула ворона.

Глава 3

А ровно через две недели с момента описываемых событий – 4 апреля 1970 года – в город Орел внезапно пришла «большая вода». Из-за установившейся аномально теплой погоды и непрекращающихся проливных дождей, снег, которого в эту зиму выпало с избытком, стал катастрофически быстро таять. А учитывая, что промерзшая за долгую зиму земля еще не оттаяла, то можно легко представить к чему в итоге это привело.

В короткий срок гигантская водная масса талой воды единым потоком устремилась в главную речную магистраль области. Река Ока и ее приток Орлик вскрылись практически одновременно за небывало короткий промежуток времени. Уровень воды рос так стремительно, что уже через шесть часов с момента начала паводка обе реки вышли из своих берегов. А поскольку все это происходило ночью, то наутро в зоне затопления оказались десятки прибрежных улиц и почти тысяча домов. А вода все прибывала и прибывала…

В городе было объявлено чрезвычайное положение. Наводнение оказалось самым сильным за последние сто лет. Многоэтажные дома, расположенные в непосредственной близости от Оки, стояли затопленные по вторые этажи. В частном секторе дела обстояли еще хуже, местами из воды наружу торчали одни только крыши. Люди спасались, как могли: кто-то в срочном порядке перебирался на верхние этажи, а кого-то приходилось эвакуировать на лодках прямо с крыш затопленных домов.

Организованный властями города штаб по чрезвычайным ситуациям работал круглосуточно и на пределе возможностей. В кратчайшие сроки были организованы группы из добровольцев для оказания помощи пострадавшим горожанам. Среди таких добровольцев оказались и знакомые нам лица: Алексей и Люба. И хотя родители Галушки были категорически против того, чтобы сын вступал в добровольческий спасательный отряд, в своем решении молодой человек оказался тверд. Будучи комсомолец по убеждениям и к тому же комсоргом группы в институте, иного выбора для себя он просто не видел.

Вечером пятого апреля на большой весельной лодке Алексей, Люба и их однокурсник – студент-историк по фамилии Кондратьев – занимались развозом питьевой воды и продовольствия горожанам, отрезанным от цивилизации разгулявшейся стихией.

Медленно скользя сквозь речные заторы, их лодка направлялась к наполовину затопленному трехэтажному многоквартирному дому. Здесь их давно уже ждали: из открытых настежь окон последнего этажа то и дело выглядывали многострадальные жильцы, с надеждой ожидая молодых студентов.

– Граждане, граждане, не волнуйтесь, всем всего хватит! У нас тут целая лодка продовольствия и несколько канистр с питьевой водой. Не спешите, сейчас всем все по очереди раздадим, – успокаивал заложников наводнения Алексей, меж тем его товарищ уже аккуратно подруливал кормой, швартуясь к водосточной трубе.