Владимир Еркович – Тараканы! С восклицательным знаком на конце. 30 лет в панк-роке вопреки всему (страница 36)
– Он был очень хорош как музыкант, – говорит Соловьев. – Как и я, любил музыку в стиле «метал», был очень веселым, добродушным и мгновенно мог играть все, что надо. Был весь как на ладони, без всяких меркантильных интересов. Имел высокий рост, что очень нам подходило, не бухал и был очень скромным. Но самое главное случилось, когда мы впервые сыграли вместе на репетиции.
Это было как удар невероятной силы! Я понял, что ничего больше не хочу в жизни, кроме как играть в этой группе.
Через несколько месяцев после прихода в группу Дмитрия Кежватова «Тараканы!» отмечали свой первый юбилей. Совместный возраст двух коллективов «Четыре таракана» и «Тараканы!» в 2001 году составлял десять лет. «Тараканы!» уже давно перестали заявлять о преемственности припиской «экс-“Четыре таракана”», но отсчет летописи все же вели именно с 1991 года, а не с 1997-го. Поэтому десятилетний юбилей тоже назначили на март 2001-го. Празднование первой круглой даты впервые проходило не в клубном формате. По такому случаю они взяли статусную на тот момент площадку СДК МАИ. Круче была только «Горбушка», но на нее чуваки замахиваться еще не рисковали.
– На этом концерте состоялись символические «похороны» песни «Дурная башка», – вспоминает Дмитрий Спирин. – Мы решили, что «Дурная башка» – это слишком известная и навязчивая наша песня. Что мы должны от нее отказаться и большее ее не играть на концертах, концентрируя внимание аудитории на большом количестве других наших песен. А этот трек как некий антинаркоманский гимн мы символически подарили фонду «Нет алкоголизму и наркомании» в лице его представителя Ильи Островского. Он поднялся на сцену, и я вручил ему CD-болванку с записью этой песни. Что у нас вообще было в головах тогда?! Группе десять лет, а нам казалось, что мы уже суперветераны, которые могут просто так раскидываться не то чтобы неочевидными хитами, а просто песнями, которые знает хоть кто-то!
На альбоме «Страх и ненависть», за работу над которым чуваки оперативно принялись, появилось несколько песен, которые были сочинены не от музыки, как раньше, а от слов. У Сида периодически придумывались небольшие тексты, и он надеялся, что когда-нибудь в группе возникнет музыка, на которую можно будет удачно положить эти строки. Но оказалось, что Ватов обладает удивительной способностью сочинять годные мелодии практически на ходу. Они рождались из воздуха, из мусора и шума. Он делал это настолько легко и естественно, что мог творить в рамках любого творческого задания. Надо допилить существующую гармонию? Пожалуйста! Сочинить музыку на слова? Легко! Так родились песни «Когда я куплю себе пистолет» и «Я тебя люблю (Купи мой альбом)», «Реальный панк» и «FM молчит».
– У меня раньше не было большого опыта сочинительства, – продолжает Кежватов. – Когда я играл в Ens Cogitans, то там в основном музыку придумывал Сергей Понкратьев, который позже стал гитаристом группы Louna. При этом я хотел что-то сочинить в новой группе, но не был уверен, получится ли. Как-то Димон дал мне свой текст на песню «Когда я куплю себе пистолет», я взял его домой и написал мелодию и гармонию. Кстати, изначально там был другой проигрыш, но во время записи на «Добролете» я его изменил. Просто в голове заиграла другая мелодия, которая показалась мне более интересной. Вообще, альбом «Страх и ненависть» сочинялся очень быстро и легко, поэтому он так легко и слушается.
К 2001 году «Тараканы!» были командой, накопившей богатый опыт активной жизни на рок-сцене. Парни уже и говна поели большими ложками, и каких-то оваций сорвали, научились уверенно играть и сочинять крепкие, добротные песни. А самое главное, что они были еще молоды и полны сил и амбиций для их реализации. К тому же в начале нулевых поп-панк наконец стал популярным. Мировое и российское MTV очень мощно поддерживало эту волну. Blink-182, The Offspring, Green Day, Sum 41 и другие поп-панк группы не вылезали из эфира. «Тараканы!» впервые оказались в соответствующем культурном контексте, ведь они делали то же самое, только на русском и, в отличие от быстро появлявшихся молодых команд, они уже были группой, которая крепко стоит на ногах. До этого субкультурный контекст для них существовал только в самом-самом начале, в 1991 году. Тогда яркие, молодые и наивные панки казались интересной альтернативой серой советской действительности.
– Мы репетировали на репбазе в Московском государственном техническом университете гражданской авиации, – вспоминает Дмитрий Спирин, – и как-то в фойе университета я увидел на стене доску с траурной фотографией. Это был совсем молодой парень, бывший студент, который недавно погиб в Чечне. Меня это поразило до глубины души. Мне на тот момент было двадцать пять лет, я считал себя еще очень молодым человеком, и у меня в мозгу не укладывалось, что есть ребята, которые еще моложе меня, но они уже попрощались с жизнью. Пошли в эту гребаную армию, их послали в Чечню, и там они просто сгинули. Это понимание было для меня как молния. То есть я раньше вообще о таком не задумывался. Эта история стала во мне жить как некое неосязаемое зерно. Это даже невозможно было никому рассказать, потому что не было даже идеи, просто некое ощущение. И с этой мыслью я ходил очень долго.
– Как-то на репетиции мы стояли, и каждый что-то наигрывал, немного мешая друг другу, – вспоминает Дмитрий Кежватов. – И тут я напел мелодию припева. Говорю: «Димон, а если вот так?» И тут его прорвало: «Да! Вот оно! Вот оно!» Он как будто ждал эту мелодию, и тут я ему ее напеваю. Мы сделали музыку для песни «Я смотрю на них» в течение одной репетиции.
– Текст я сочинял, наверное, еще пару месяцев, – продолжает Спирин, – причем сначала я написал второй куплет, который подразумевался как первый. Я понимал, что это очень крутой материал и мелодия берет за душу. Раньше мы ничего подобного не сочиняли. До альбома «Страх и ненависть» мы были шутейной группой и заходов в серьезные темы не делали. Я до поры до времени вообще считал западлом писать на темы, которые могут, что называется, теребить душу. И не только потому, что это про русский рок… Просто… Ramones так не делали. Я считал, что смысловое наполнение «Тараканов!» исключало игру на этом эмоциональном поле. Это казалось слишком дешево, слишком прямо, слишком в лоб. Мысли о том парне с траурной фотографии стали оформляться в песню о судьбах выпускников, и я сначала планировал, что он там будет в центре композиции. В детстве я был поклонником группы Bon Jovi, и у них на альбоме New Jersey есть песня Blood on Blood, «Кровь за кровь». Я еще тогда поражался этому тексту. Мне казалось, что балладность и повествовательность – это что-то свойственное скорее русскому року, чем западной рок-традиции. И там у них был рассказ про друзей детства, которые росли вместе, но потом жизнь всех раскидала по разным местам, но они типа до сих пор хранят тот самый дух «один за всех и все за одного». Я все время думал, что это прикольная идея, которую можно использовать в нашем творчестве, но не находил удобного места. Есть такие люди, которые думают, что «Я смотрю на них» – это кавер на песню The Kids Aren’t Alright группы The Offspring, но таких я считаю просто безухими. Достаточно просто внимательно послушать эти два трека. Другие же думают, что я «вынес» у них только текст, считая, что это песня The Offspring в русском переводе. Если это и так, то ровно в той степени, в которой Декстер Холланд взял идею у Джона Бон Джови. У меня точно не было мысли сдирать идею у The Offspring. Просто размышления о том чуваке с траурной фотографии сошлись с мелодией Ватыча. Кстати, меня можно назвать соавтором музыки, потому что я придумал вокальную мелодию в куплете. Но в РАО музыку зарегистрировали только на Ватова, так что сейчас это уже неважно.
– Когда Дима Спирин сочинил текст и мы исполнили эту песню первый раз, то я сразу сказал: «Поздравляю, у нас получился хит!», – рассказывает Алексей Соловьев. – Вроде на первый взгляд это было не очевидно, но так оно и было. Потом трек попал на радио, а дальше все закрутилось, понеслось. Спустя годы я кое-что понял про эту прекрасную песню. Точнее, почему она выстрелила. У меня есть свое мнение по этому поводу. Давайте представим себе Александра Розенбаума, известного российского барда, который в своей узнаваемой манере затягивает ее под аккомпанемент шестиструнной акустической гитары: «Я помню, как на выпускной…» и так далее. Ничего не напоминает? Правильно! Это обыкновенный русский шансон, только сыгранный в стиле панк-рок. Там тебе и про «мента», и про тюрьму, и про все остальное. Таким образом, выстрел был в десятку! Менталитет русского народа и отличный рок сделали свое дело. Далее идет понимание того, что вообще у нас может стать популярным и узнаваемым. Увы, это понимание мне не добавляет оптимизма, но это всего лишь частный пример. Конечно, это не отображает общую картину в так называемом русском роке, от которого когда-то так открещивались «Тараканы!», а в результате спустя какое-то время сами стали его частью. Как говорится, за что боролись, на то и напоролись. Хотя какие варианты были у группы, которая стремилась занять свое место в отечественном шоу-бизнесе?