Владимир Еркович – Тараканы! С восклицательным знаком на конце. 30 лет в панк-роке вопреки всему (страница 35)

В Швейцарии «Тараканы!» впервые столкнулись с работающей этикой DIY. Конечно, парни слышали, читали, спорили об этом, но никто не видел фактических результатов этой деятельности. В России создать такую подпольную альтернативную реальность было невозможно по миллиону объективных причин.

– Мы смотрели на все это и понимали, что вот она – жизнь, живая материя, – продолжает Дмитрий Спирин. – Абсолютно понятное и обоснованное существование в альтернативном культурном процессе. А чем мы у себя вообще занимаемся? Мы в России болтаемся как говно в проруби, пытаясь имитировать настоящую жизнь, которая идет здесь. А здесь это все работает, и наша музыка абсолютно принимаема, а мы разделяем все эти идеи. Пусть не настолько радикально, чтобы приковывать себя цепями в Давосе на сходке «Большой восьмерки», но нам все это было абсолютно симпатично. И конечно, был повсеместный позитив: радость, веселье, легалайз, бесплатное бухло для выступающих артистов и так далее. Естественно, когда мы приехали в зимнюю Москву, то сразу погрузились в депрессняк. Опять мордой в то же говно.

– По возвращении культурный шок был не только у нас, – рассказывает Сергей Прокофьев. – Как я говорил, мы с Димоном в Швейцарии покрасили волосы в зеленый, и ко мне чуть ли не в первый день докопались гопники на районе. Ну я сначала ответил словами, а потом приложил сумкой с педалью.

Пока «Тараканы!» турили по Европе, наслаждаясь швейцарскими пейзажами, в Москве случились страшные события. На концерт групп Distemper и Spitfire в московском «Р-Клубе» пришли бритоголовые чуваки и не просто накрыли организованным мобом пространство у клуба, а ворвались вовнутрь. Такое было впервые. Прямо во время выступления они напали на музыкантов Spitfire и попытались стащить их со сцены. Артисты тогда отбились, но после концерта началась уже совершенно адская резня. Около «Р-Клуба» фашня жестоко избивала всех, кто попадался под руку, и в результате даже один человек погиб. Причем со стороны бритоголовых. Непонятно, как так вышло, но чувак скончался от большого количества ножевых ранений. Может, помимо скейтеров, пришедших на концерт, скинхеды прыгали еще и на проходящих мимо кавказцев. После этого правые еще долгое время накрывали концерты Spitfire и Distemper, виня их поклонников в смерти соратника. Хотя, казалось бы, они сами пришли с войной.

Участники питерской ска-панк-группы Spitfire одними из первых на российской андеграундной сцене стали декларировать антифашистские взгляды. Левые настроения – это общее место для панк-культуры во всем мире, но в России об этом мало кто знал. Еще меньше людей не боялись заявлять это открыто. Более того, многие участники движухи так или иначе были замазаны в отношениях с правыми. Что там говорить, если даже «Четыре таракана» выпустили на лейбле «Корпорация тяжелого рока» Сергея (Паука) Троицкого свой альбом Duty Free Songs. Паук регулярно задвигал полуфашистские телеги, и невозможно было понять, где он шутит, а где нет. Но в целом его движение «КТР» считалось нерукопожатным в панк-среде. Все эти сложные отношения правых и левых накладывались на повсеместный бытовой национализм и традиционную русскую ксенофобию. Например, на фоне длительной войны в Чечне и большого количества терактов тогда многие недолюбливали кавказцев.

Буквально через месяц после этих событий произошел еще более страшный движ, в котором участвовали и «Тараканы!». Два главных российских музыкальных телеканала, MTV и «Муз-ТВ», организовали большой фестиваль во Дворце спорта «Динамо» на «Речном вокзале». Они решили объединить в одном мероприятии представителей всех популярных стилей: альтернативу, панк и хип-хоп. Такие попытки были и раньше, но всегда это заканчивалось плохо. Поклонники разных субкультур настолько не принимали друг друга, что махачи начинались прямо на танцполе. Но тут проблемы пришли с третьей стороны. Националисты, возможно подогретые недавней гибелью своего товарища, организованно подтянулись к площади около Ледового и стали месить всех, кто не успел зайти вовнутрь. Когда, например, футбольные фанаты прыгают друг на друга – это одна история. Все-таки участники околофутбольного движения изначально знают, кто их враг, и, если что, готовы биться. В случае с поклонниками музыкальных групп, люди не заряжены на агрессию и не сплочены в какие-то группировки для коллективного отпора. Поэтому даже небольшая группа агрессивных боевиков может замесить довольно большую толпу. А в этом случае нациков было реально много. В числе прочих сильно пострадал бас-гитарист группы «Ва-Банкъ» Алик Исмагилов.

«Тараканы!» тоже схлестнулись с отморозками, когда после концерта ехали в автобусе до метро. В результате этого замеса Голант лишился гитары. Убегая после драки, кто-то из ублюдков под шумок зацепил дорогой инструмент. Потеря была вдвойне серьезной оттого, что это была даже не его гитара. Он попросил ее для выступления на этом фестивале и теперь торчал хозяину серьезную сумму. Тяжелое финансовое бремя не добавляло ему позитива, а когда через полгода после этих событий случилась злополучная драка в Сочи, Александр Голант покинул коллектив.

Уход гитариста из рок-группы – это как во время полета выключить один из двигателей самолета. Борт от этого, конечно, не упадет, но лететь так долго тоже нельзя. Парням надо было срочно чинить машину.

– После ухода Саши Голанта я крепко призадумался, – вспоминает Алексей Соловьев. – Мы это с ним не обсуждали, все и так было более чем понятно. Люди либо хотят играть вместе, либо не хотят. Третьего не дано. Честно говоря, у меня было ощущение, что я уже все это проходил. Из группы ушел мой друг, и опять надо было искать своего человека. А что если мы не найдем того, кто мне нужен? Надо ли мне тогда оставаться в «Тараканах!»? Вопросы были. Для себя я решил, что останусь, только если новый гитарист будет «тем самым» человеком.

К этому времени парни начали заниматься чем-то вроде продюсирования молодых панк-групп. Они помогали им записываться на студии, а Спирин, как человек максимально приближенный к звукозаписывающей индустрии, старался всячески способствовать их изданию. Как могли, «Тараканы!» создавали вокруг себя тусовку, некое движение, считая, что примерно так это и происходит у их кумиров в движухе американского панк-рок лейбла Epitaph, созданного Бреттом Гуревичем из Bad Religion. В числе прочего они помогли записать альбом «Живяк» группы «Смех», помогали команде «1,5 килограмма Отличного Пюре» и другим. Сид даже придумал название несуществующего лейбла «Сделай Some Records», но издавалось это все, конечно, на «Филях». В том числе под этим лейблом они с Андреем Шабаевым из «Червоной рутты» начали издавать сборники «Типа панки и все такое», которые дали дорогу куче молодых панк-команд начала нулевых. В числе прочих в этой тусе мелькал Дмитрий Кежватов, гитарист ска-панк группы «Празник» (пишется без буквы «д») и метал-команды Ens Cogitans. Он потерял приставку «Кеж» из фамилии еще задолго до этих событий, и все вокруг называли его просто Ватов.

– То ли Леша, то ли Сережа сказал, что Ватов – это тот, кто нам нужен, – вспоминает Дмитрий Спирин. – Кто такой Ватов, я не знал, мы как-то с ним не пересекались. Но парни сказали, что если он примкнет к нашей группе, то в творческом плане у нас все будет просто ништяк.

По профессии Дмитрий Кежватов был мультипликатором. Он закончил профильный лицей, но незадолго до описываемых событий мультипликационная студия, где работал Ватов, развалилась, и парень думал, куда бы ему трудоустроиться. В этот момент к нему обратился Сергей Прокофьев с предложением занять место гитариста в «Тараканах!». Но тогда Дима не рассматривал музыку как основной вид деятельности и в первую очередь искал работу за стабильную зарплату. Поэтому предложение он отклонил.

Я какое-то время еще думал об этом, а где-то через неделю пришла мысль, что, может, действительно пойти поиграть? Тут Серега опять звонит и говорит: «Ты запарил, давай попробуем, а там уже решишь». И я согласился.

В парке около ДК Горбунова стояла сцена, на которой регулярно проводился фестиваль «Полигон» движения «Учитесь плавать». Это можно было назвать низшей лигой «УП», и Скляр с соратниками открывал там новые имена. В тот день играли Crocodile T. X., Uratsakidogi, Tracktor Bowling и много других интересных групп. Спирин договорился встретиться там с Ватовым, провести «собеседование» и передать ему записи.

Он задавал много вопросов. «У нас там много быстрых, заковыристых мест. Ты такое играешь?» Играю. «У нас еще латиноамериканские вставки есть. Это ты играешь?» Играю. И так далее. Потом Димон отошел к палатке, торгующей кассетами, взял там пару альбомов «Тараканов!», дал мне и говорит: «Надо несколько треков отсюда снять, тебе две недели хватит?» Но в итоге он не выдержал, перезвонил мне через неделю и сказал, что если я что-то недоснял, то ничего страшного. А я ему ответил, что мне было скучно и я уже снял оба альбома целиком.

– Ватыч меня сильно впечатлил во время этой встречи, – рассказывает Спирин. – На нем был черный кожаный плащ и джинсы клеш. Выглядел он не совсем в эстетике поп-панка, но в этом определенно был стиль. А когда через несколько дней Дима пришел на первую репетицию, то оказалось, что он настолько уверенно исполняет наши треки, что хоть завтра с ним можно выходить на сцену и играть концерт. Через какое-то время стало понятно, что у него много идей и идеи эти очень лихие. Несмотря на то что Дима имеет узнаваемый авторский стиль, он не зажат в какие-то определенные рамки. Если по другим музыкантам обычно видно, на чем они воспитывались и кто оказывал на них влияние, то в случае с Ватовым казалось, что он впитал в себя настолько разные музыкальные источники, что было непонятно, откуда он что брал.