Владимир Дроздовский – Тайна века (страница 9)
А вечером того же дня Николай Шнякин сдержал свое слово и подкараулил Черняева во дворе, недалеко от школы, правда рядом с ним не оказалось его приятелей. Тех забрали домой родители, так как они днем умудрились разбить одно из окон школы волейбольным мячом, играя во во дворе им в футбол. Тем не менее, Шнякин, оставшись без поддержки, решил не отступать от намеченного плана, о чем потом горько пожалел…
– Эй, длинный! Подойти сюда! Разговор есть! – Позвал он Черняева, выходя из-за угла дома, находящего в том же дворе, что и их школа. На улице смеркалось.
Черняев не ответил и прошел мимо задиры. Тот схватил его сильной рукой за плечо, дернул за куртку и попытался остановить.
– Ты че такой борзый? Остановись говорю! Шнякин толкнул Черняева в спину, но тот удержался на ногах и по-прежнему молчал. А далее произошло то, чего Шнякин никак не ожидал. Неожиданно Сергей выпрямился и не произнося ни слова, резко развернулся и нанес прямой удар кулаком в лицо своему обидчику. Тот вскрикнул от удивления и отшатнулся назад, схватившись за разбитый нос, заливая все вокруг алой кровью.
– А-а-а! Ты мне нос сломал, паскуда! – Заголосил он на весь двор. – Точно псих! Как про тебя и говорили! —Продолжал кричать Шнякин, стыдливо вытирая одной рукой слезы, так предательски брызнувшие из глаз. На его крики уже сбежались прохожие и зеваки. А Черняев просто поднял с земли выпавший из рук портфель, надел его на спину и спокойно пошел восвояси, даже не обернувшись. Его никто не стал задерживать. А Шнякин так и остался стоять на месте. Он через несколько секунд сел на скамейку и держась за сломанный нос, тихонько поскуливал. Единственное, что его сейчас радовало, так это то, что он тут оказался один и его позор не видели школьные друзья.
Вечером того же дня домой к Черняевым пришел местный участковый и провел с ними воспитательную беседу. А утром об этом инценденте уже знала вся школа. Ольга Николаевну по телефону, как и в прошлый раз, снова пригласили в кабинет директора, на «серьезный разговор». Собираясь в школу, та почувствовала давно забытое ощущение приближающейся грозы, прям как тогда, перед входом в садик, когда ей позвонила заведующая.
… – Ольга Николаевна, добрый день. Точнее не очень добрый, поздоровалась с вошедшей женщиной Зинаида Петровна Головко, директор школы.
– Здравствуйте.
– Проходите, садитесь. Нам предстоит тяжелый разговор. Мы понимаете почему я пригласила вас сегодня сюда?
– Да. Догадываюсь. Это из-за происшествия с Николаем Шнякиным, – ответила той спокойно мать Черняева и присела на деревянный стул, стоящий у стола директора.
– Совершенно верно. Только это не происшествие, Ольга Николаена, а как минимум… хулиганство. Ваш сын сломал Николаю Шнякину нос. При чем никакой драки не было как вы знаете. И этому есть свидетели, которые все видели. Ваш сын первым ударил другого школьника, без веских на то причин.
– Да я все знаю. Участковый вчера рассказал. Мне очень жаль. Я не знаю, что нашло на моего мальчика… – начала по привычке оправдываться женщина, но директор школы ее оборвала на полуслове.
– Зато я по-видимому знаю, Ольга Николаевна. Ваш сын не здоров… мягко говоря. И вы это знаете. Но мы давали ему шанс, который он упустил. Поэтому мною принято решение отчислить его от очных занятий в школе. Он сможет закончить обучение в 9 классе дома, только чтобы получить аттестат. Но это максимум, что я могу для него сделать. Родители Николая требовали и вовсе привлечь вашего сына к уголовной ответственности, но мне с большим трудом удалось их уговорить не делать этого не писать заявление в милицию.
– Зинаида Петровна, я хочу выразить свои искренние соболезнования семье Шнякиных. Уверяю вас, что Серёжа не имел никакого злого умысла, я и сама не ожидала этого… Врачи сказали, что у него стойкая ремиссия, что он практически здоров… – горестно произнесла несчастная женщина и прижала руки к груди. – Ну а вам огромное спасибо за помощь и сочувствие.
– Не за что. Мне действительно крайне неприятна данная ситуация, но с ГОРОНО не поспоришь. Сами понимаете. Так что могу пожелать вам всего наилучшего. Надеюсь, что ваш сын выздоровеет и больше в его жизни подобного не повторится, – закончила свою речь Зинаида Петровна и поднялась из-за стола.
– Огромное вам спасибо, Зинаида Петровна.
– Прощайте, Ольга Николаевна. Документы вы можете получить в канцелярии, это соседний кабинет слева по коридору.
Ольга Николаевна тоже встала, кивнула и опустив голову, молча вышла из кабинета директора, вытирая слезы платком. Вечером того же дня в семье Черняевых состоялся тяжелый разговор, по итогам которого было принято крайне непростое решение, но очень важное решение.
Глава 11. Ограбление века.
Часть 1. Подготовка
Вор по кличке Крот был не только высококлассным взломщиком всевозможных замков, сейфов и других различных механизмов, но и обладал еще одним довольно уникальным качеством. Он отлично видел в темноте, практически как кошка. Поэтому ему поручали самые сложные задания, в которых нужно не просто взломать какой-то замок, но и добраться до этого самого механизма незаметно, в практически полной темноте, чего многие знаменитые медвежатники не могли себе позволить.
После того как он получил задание украсть картины из Эрмитажа, и пообщался с заказчиком данной операции лично, так как знал его давно, Крот сильно призадумался. Задание и впрям казалось крайне заманчивым и очень перспективным. На первый взгляд. Но было несколько противоречий, которые и смутили нашего антигероя.
Во-первых, он никогда не грабил музеи, «набитые антиквариатом под завязку», просто по определению. Одно дело проникнуть в какой-нибудь частный дом и «прошманать» тот в полной темноте и совсем другое дело – государственный музей, где на каждом шагу одни раритеты. Заденешь любой из них и конец всей операции. А попадаться на краже в Эрмитаже ему ой как не хотелось. Если бы его поймали и арестовали, то слава знаменитого на всю Россию (в определеных кругах) взломщика в миг бы обрушилась на самое дно. А такого позора он не пережил бы. Попасть в тюрьму ему не западло было, но не спалившись на краже. Поэтому в Эрмитаже следовало вести себя крайне осторожно. А из этого вытекало второе противоречие.
Заказчик категорически запретил появляться в музее, в обычное время, чтобы потом не быть опознанным оперативниками. Этот совет, с одной стороны был весьма дельным, но с другой – слишком уж малодушным. Крот – не фраер и не собирался светить свою физиономию под камерами. Однако и влезать в музей где ни разу не был, тоже был не обязан.
Хотя расстояние от входа и до того самого зала, где висят искомые картины относительно невелико, но все таки это музей и достаточно одного неверного шага, чтобы какая-нибудь китайская ваза, статуэтка балерины или бюст Монферана, будучи задетыми, упали бы на пол и привлекли бы внимание охраны. А этого допустить никак нельзя. Поэтому Крот, вопреки своему же кодексу, решил нарушить этот запрет, совершив свою первую ошибку.
«Что я лох что-ли какой-то фуфлыжный? Загримируюсь хорошенько, ни одна ментовская ищейка не опознает потом. Пробегусь по маршруту пару раз, посмотрю, что и как, и там уже решать буду как действовать дальше,» – размышлял он, обдумывая предложение своего старого друга, с которым когда-то, давным давно они вместе учаясь в ПТУ, гоняли в мяч во дворе. Затем он решил, что ехать на встречу с заказчиком сразу после операции – тоже не самая удачная идея. И это была его вторая ошибка.
«Доверяй, но проверяй, – как говаривал один одэсский биндюжник. Слишком уж хлопотное это дельцо, паря, а где гарантия, что меня самого не грохнут после передачи картин? То-то же. Нет такой гарантии. Дружба, дружбой, а денежки счет любят … А я как известно не лох, да и картины эти явно больших денег стоят. Значит можно будет подоить кореша, чтоб и гарантии выдал настоящие, да и раскошелился нормально. А то предложил как собаке кость, какие-то триста кусков. А картины эти небось стоят под несколько лямов. Э-э-э-э.... нет, паря, так дело не пойдет. Заплатишь ты мне за эти картины достойно. К тому же, надо будет за риск так сказать, прихватить еще парочку вещичек каких…»
Закончив свой скромный ужин, Крот, позвонил своей любовнице и пригласил ее к себе на рандеву, чтобы отвлечь голову от тяжелых мыслей и заодно хорошенько трахнуть молодую и не обремененную умом девку, с которой он познакомился около года назад в каком-то занюханном баре на Лиговском проспекте.
– Салют, крошка! Ты сегодня свободна?
– Приветик! Да, у меня как раз выходной. А что? Есть предложение?
– Предложение есть всегда! Приезжай ко мне, часиков в семь! Кинишко посмотрим, пивка попьем. Заодно похвастюсь перед тобой!
– Ну хорошо. Давай. Приеду. Что мне надеть?
– Сегодня не замарачивайся с одеждой, главное трусы сними перед входом в квартиру, хочу тебя сразу в коридоре трахнуть. Да и пачку презиков захвати! Закончились!
– Хорошо. Как скажешь, кисуня! До встречи!
На следующее утро, проводив любовницу до входной двери, Крот быстро позавтракал на скорую руку, сварив себе парочку яиц вкрутую и принялся гримироваться. Он решил перестраховаться, поменяв образ два раза за раз. Сначала перед входом в музей, а потом уже в самом музее перед входом в экспозиции, чтобы на выходе его потом не опознали. Поэтому предстояло подобрать такой образ, который можно было бы быстро трансформировать. Через полтора часа все было готово. Посмотрев на себя в зеркало, мужчина прищурился и недобро улыбнулся своему отражению. Он самоуверенно решил, что готов