Владимир Дроздовский – Тайна века (страница 10)
План по посещению Эрмитажа он уже придумывал на ходу, пока ехал на метро, заодно стараясь запутать возможных преследователей. Выходил по несколько раз на разных остановках, менял направления движения и так далее.
В музее все прошло гладко. Никто не обратил внимание на мужчину, который, зашел в одном образе, а выходил уже в другом, народу в Эрмитаже как всегда хватало. Поэтому Крот спокойно и не торопясь смог тщательно изучить весь свой будущий маршрут от входа в музей и до того самого зала, где висели те самые картины, которые ему предстояло украсть ночью.
Вечером того же дня, он вполне довольный собой, решил пораньше лечь спать, чтобы хорошенько выспаться, завтра ему предстоял трудный день.
Часть 2. Роковая ошибка
Украсть картины из музея оказалось не так трудно, как он думал на первый взгляд. Правда попотеть ему все таки пришлось. Тем не менее, очное свидание с Эрмитажем несколькими днями ранее оказалось весьма кстати. Ночью проникнув в музей через форточку в той самой подсобке, Крот был уже практически готов к любым неожиданностям. Благо свой будущий маршрут он выучил буквально по шагам.
Как и говорил его давний друг, освещения в музее не было практически никакого, за исключением подсвеченных табличек с аварийным выходом и щитом противопожарной безопасности, который располагался на одной из стен рядом с той самой иорданской лестницей.
Бесшумно ступая по своим же дневным следам, Крот на миг задумался о том, а не зря ли он вообще взялся в это дело, как вдруг чуть не задел рукой одну из ваз стоящих на постаменте на первом этаже. Вовремя очнувшись от своих дум, он успел подхватить ее до падения на пол и аккуратно поставил обратно, попутно удивившись тому, что данная вещица не на сигнализации и вот так спокойно стоит на своем месте. Но тут же вспомнил слова заказчика о том, что далеко не все музейные экспонаты подключены к сигнализации и только хмыкнул злорадно.
Несмотря на свой богатый криминальный опыт к искусству Крот был равнодушен. Картины, мебель, гобелены, украшения, посуда и прочий антиквариат он рассматривал всегда только в качестве товара, который можно выгодно продать. Поэтому находясь в Эрмитаже на экскурсии несколькими днями ранее, не стоял подолгу у мировых шедевров, как большинство посетителей музея, пытающихся
Проходя зал №219, он едва не запнулся об ковер, но успел восстановить равновесие и не растянуться на полу. Огляделся по сторонам, прислушался не идет ли кто за ним. Ответом ему послужила тишина, только старинные часы тикали в соседнем зале. Подойдя к одному из окон, мужчина посмотрел на набережную, но ничего подозрительного не заметил и продолжил свой путь. В зале № 221 он не сразу обнаружил искомые картины, сверил их инвертарные номера, подсветив крохотным фонариком размером с шариковую ручку и убедившись, что те совпадают, позвонил себе, наконец-то, немного расслабиться.
« А корешок-то не обманул, под сигнализацией только рамы. Вот олени! Это надо же так помочь будущим ворам»! – злорадно размышлял Крот, пока резал полотна картин, помня о том, чтобы их рамы оставались на своих местах.
Одна из украденных картин ему даже приглянулась. Что не удивительно. На ней была изображена очень красивая молодая девушка, рыжие кудри которой волнами спускались до плеч.
«Хороша, чертовка! Ой как хороша! Жалко будет расставаться с тобой, красотка. Хотя…»
Покончив, наконец-то, с рамами, Крот аккуратно свернув в трубочки все срезанные картины, обернув их защитной пленкой и сложил их в тубус, припасенный для этого. Тот в свою очередь не менее аккуратно положил в наплечную сумку. Застегнув молнию, мужчина положив в карман нож и фонарик и торопливо направился в обратный путь.
Выбравшись из музея без проблем, Крот не забыл «наследить» у входной двери. Хотел даже оставить рядом одну из своих отмычек, но передумал, посчитав, что это будет уж слишком явная и довольно наивная улика.
Выйдя на набережную, он огляделся по сторонам, натянул на голову бейсболку и повернув направо машинально направился в сторону канала, где его ожидал автомобиль заказчика, но вовремя опомнившись, развернулся и пошел в противоположном направлении, прямо к Дворцовому мосту. Перейдя его Крот оказался на Стрелке Васильевского острова. Там он, отойдя на приличное расстояние от Росстральных колонн и здания Биржи, достал из кармана куртки мобильный телефон и стоя в одном темном переулке, набрал знакомый до боли номер, готовясь к не самому приятному разговору в своей жизни.
– Салют, бродяга! Не спишь?
– И тебе не хворать? Сделал дело?
– Да. Все в поряде. Только есть одно но…
– В чем дело? Наследил?
– Нет, братишка. С этим все в порядке. Просто у меня другие планы на эти картины появились…
– Чего? Какие-другие планы? Ты чего там мелешь? Ты где сейчас?
– Ты не кипешуй, братишка. Все будет в ажуре. В общем так. Картины у меня, но 300 штук мне мало. Хочу получить за них лимон бакинских.
– Ты не охренел там в конец??? Какой еще лимон??? В игры со мной решил поиграть, падла? Да я тебя…
– Слыш, браток! Не гони порожняк по напрасну, а лучше слушай сюда. Картины в надежном месте, если со мной что-то случится, то ты их никогда не найдешь, усек? Так что не советую со мной торговаться и тем более угрожать. Не пальцем деланный!
– Ах ты с-с-сучара… Да я тебя из-под земли достану!
– Перетопчешься. Забыл, что я на зоне сидел? У меня такие схроны на воле есть, что век искать будешь. Так, что кончай базар! Мне нужен миллион. Наличными! Даю тебе ровно сутки. Чтобы завтра к 10 часам вечера бабки были подготовлены и доставлены по нужному адресу! Иначе я найду другого, более щедрого покупателя!
– Да я тебя....
– В 10 часов наберу! Добавил Крот и отключился. Затем выключил телефон, разобрал его, достав оттуда аккамулятор. Вынул из телефона сим-карту и спрятал ее во внутренний карман. Он уже знал, что при желании можно отследить откуда был сделан звонок, поэтому рисковать не хотел.
Вернувшись к набережной, он выбросил мобильник в реку и только после этого позволил себе расслабиться уже по-настоящему. Теперь у него началась новая, еще более опасная фаза в жизни. Но ему было не привыкать рисковать так. Он свой выбор сделал и решил йдти до конца. Домой теперь ему дороги нет, попутку он решил не брать, чтобы не было лишних свидетелей. Поэтому пройдя через Стрелку Васильевского острова, он насвистывая песню про отважного капитана, вскоре дождался когда Биржевой мост сведут и перешел его, ступив на Петроградскую сторону. Затем свернул в ближайщую подворотню, рядом со станцией метро Спортивная и снова огляделся вокруг. Мимо проехало несколько автомобилей, но никто не обратил внимание на позднего прохожего.
Недалеко в проулке, у решетки ограды соборного сквера был припарковал угнанный жигуленок. Бросив сумку на саднее сиденье автомобиля, он через несколько секунд уже сидел за рулем. Выдохнул, вставил ключ зажигания в гнездо, повернул. Тишина. Снова повернул. Снова тишина. Чертыхнулся про себя, ударил левой рукой по ролевому колесу. Снова повернул ключ. Чихнув несколько раз тот недовольно зафыркал, заурчал, но все же завелся. Мужчина, успевший уже к этому времени изрядно пропотеть, опустил ручку ветрового стекла до упора, чтобы чтобы освежиться. Снова прислушался к ночной тишине и удовлетворенный ответом, улыбнулся. Через минуту он уже выезжал на улицу Блохина.
Ехать Кроту предстояло около 10 километров. Переночевать он решил на квартире у своей любовницы Марии Андреевой, про которую никто, даже его заказчик, не знал.
А в это самое время, его старый, а теперь уже бывший друг сидел в своем рабочем кабинете, в нескольких сотнях метров от Невского проспекта, нервно курил кубинскую сигару, пил армянский коньяк и громко похрустывая пальцами, обдумывал план мести. Выспаться ему в эту проклятую ночь уже было не суждено.
Глава 12. Реки судьбы
Прошло 2 года после той злополучной истории во дворе. Сергей Черняев получил все таки аттестат зрелости, правда, в другой школе, ибо старую ему все таки пришлось покинуть, под давлением родителей пострадавшего хулигана. У тех оказались связи в районном отделе городского образования Ленинграда. Тем не менее, Черняеву еще повезло. Шнякины хотели засадить его в колонию для малолетних или отправить на лечение в психбольницу, но медицинская комиссия в его действиях не обнаружила признаков психического заболевания, а в милиции не стали заводить уголовное дело, посчитав, что это была всего лишь мелкая стычка.
После очередного консилиума врачи сделали заключение, что никакого рецидива давнего заболевания у Черняева не последовало. А виноват во всем тот самый задира. Да, поведение молодого человека было признано недостойным поведения советского школьника, но не более того. Милиционеры же пришли к выводу, что Шнякин, согласно показаниям свидетелей, сам спровоцировал Черняева на ответные действия. Да, поступок последного – это плохо. Да, это аморально и не по-товарищески, но это не криминал и тем более не психушка.