Владимир Дроздовский – Тайна века (страница 12)

Делать свой дачный домик, доставшийся ей от родной бабушки в наследство, местом для склада награбленного (а то, что в сумке было именно оно, она не сомневалась), девушка не пожелала и поэтому посчитала, что соседский дом для этого подойдет гораздо больше. Про него не знал никто, в том числе и Крот, так что место для тайника было идеальное. Своего сурового любовника она естественно в свои коварные планы посвящать не стала.

Через час они приехали на место. Мужчина сразу же проснулся, осмотрелся вокруг и подозрительно оглядевшись вокруг, спросил девушку: « Это та самая дыра, про которую ты мне пела»?

Мария в ответ лишь молча открыла дверь автомобиля и вышла из него. Далее направилась к дому. Мужчина пожал плечами, последовал примеру девушки и уже через несколько секунд стоял вместе с ней на старом, потрескавшемся от времени крыльце дома.

– Ну давай, открывай свою халупу, – произнес он со смешком. – А я пока балахлишко притащу.

Через минуту, он уже вернулся обратно и зашел в дом с тяжелыми сумками в руках. Поставил их на пол, снова осмотрелся вокруг и вскоре нашел удачное по его мнению место для хранения награбленного, которое уже не собирался возвращать заказчику.

… – Отлично, крошка! Молодец! Замечательное место! – Резюмировал Крот, когда они снова сели в автомобиль Марии. – Тишина, покой! Прям как на погосте! Ладно, поехали обратно. С меня как и обещал – презент! Днем отосплюсь, а вечером поедем в ресторан! – Закончил он свой монолог и снова прилег на заднем сиденье, укрывшись курткой.

Через несколько минут мужчина уже крепко спал. А злая и недовольная собой девушка только выругалась про себя и вставив ключ зажигания в замок, резко повернула его. Тем не менее настроение у нее вскоре улучшилось и когда они вернулись в город, то Мария снова была в ударе.

Глава 14. Навязчивая идея

Сергей Черняев даже смог поступить в Санкт-Петербургскую государственную химико-фармацевтическую академию (СПХФА), чем весьма удивил своих родителей, не подозревающих, что их сын так сильно заинтересован наукой. Правда, поступил он на заочное отделение и только со второго раза. Тем не менее, для семьи Черняевых это было настоящее событие. Ведь еще буквально вчера их слегка чудоковатый отпрыск мог угодить либо в психбольницу, либо попасть на войну, а уже сегодня он стал настоящим студентом! По этому поводу Черняевы даже решили устроить себе небольшой праздничный ужин, потратив часть отложенных прозапас денег.

– Ну, сынок! Поздравляю с поступлением в как ее там… химическую академию. Не думал я, что ты так увлекаешься химией, – заявил Иван Петрович и чокнувшись стопкой с бутылкой водки, стоящей на столе, залпом выпил ее и закусил соленым огурчиком из банки.

– Спасибо отец. Я хочу стать великим ученым.

– Мать! Ты слышала? Наш сын хочет стать великим ученым! За это грех не выпить! Налевай! – Снова радостно воскрикнул мужчина, которому еще до недавнего времени на сына было глубоко наплевать. Но повод на то он и повод.

– А тебе лишь бы выпить! – Огрызнулась Ольга Николаевна, глядя на то, как быстро уменьшается количество водки в бутылке. – Лучше бы по дому что-нибудь сделал путное. А ты, сынок не слушай своего папашу-дурачка. Учись хорошо, а мы тобой гордиться будем.

– Дурачка? Да если бы не этот дурачок, то где вы сейчас находились, мои хорошие? – Резко гаркнул в ответ Иван Петрович и грохнул кулаком по столу.

– Ваня! Только не надо опять начинать свою старую пластинку. Мы это уже сто раз слышали, будем тебе вечно благодарить.

– Мам, я пойду? Спасибо было очень вкусно.

– Иди, сынок. Я сама помою посуду.

Сергей встал из-за стола, взял тарелку и направился к раковине. Проходя мимо небольшой разделочной доски, парень обратил внимание на небольшой нож, лежащий ней. Скользнув взглядом по острому лезвию, он на миг призадумался и чуть не споткнулся, задев ногой уголок старого линолеума, но вовремя спохватился и выравнялся. Заметив оплошность сына, его отец только зло хмыкнул, но ничего не произнес. Мать же, не увидела этого эпизода, так как сидела спиной. Черняев тем временем подошел к раковине, положив в нее свою тарелку и хотел уже было обернуться, как в голове его промелькнуло одно весьма ярское видение. Хищно ухмыляясь, он на пару секунд завис в этом состоянии и не сразу услышал следующий вопрос матери…

Чудесная сказка продлилась недолго. Через 2 года обучения Сергея Черняева отчислили из химической академии. Но на этот раз не из-за его странного поведения, ибо в самом учебном заведении он появлялся всего несколько раз в году, а якобы из-за низкой успеваемости по профильным предметам, в частности, по его любимой химии и фармацевтике. Да, он завалил несколько зачетов по фармацевтике, которая его в слову совсем не интересовала, но с химией все обстояло не так однозначно. На первом курсе он получил по ней твердую четверку. А вот в третьем семестре 2 курса проблемы начались и с ней. Казалось бы, что на тройку он ее точно сдаст, но получил неуд и по ней. Поэтому заканчивал полугодие с неудовлетворительными отметками. Поэтому и был отчислен. Это очень удивило и расстроило его мать, которая не знала истинных причин произошедшего и во всем винила себя.

И только во время следствия по делу о вандализме в Эрмитаже выяснилось, что парня банально подсидели в СПХФА. Отец того самого Шнякина не успокоился тогда после перевода Черняева в другую школу, и затаил злобу на него. А когда узнал, что Черняев поступил в химическую академию, то включил все свои связи, чтобы того выгнали из нее. Так и получилось. Химию Черняев знал и знал неплохо и смог бы сдать все необходимые тесты и лабораторные работы, но его банально завалили на одном из экзаменов по неорганической химии, не оставив никаких шансов на пересдачу.

Злая ирония судьбы состояла еще в том, что тот экзамен Черняев практически сдал, ответив на все вопросы, написанные на экзаменционном листе, но вмешался случай. На экзамене присутствовали два преподавателя: местный из академии и приглашенный из РОНО. Черняев спокойно отвечал своему преподавателю, когда в разговор влез ревизор и начал буквально засыпать молодого человека дополнительными вопросами. Хотя по регламенту не имел на это никакого права. Но заступаться за домашнего затворника, который не общался в академии ни с кем, кроме преподавателей никто и не собирался. Финал экзамена оказался предсказуемым. Ему поставили неуд.

И в свои 20 лет, молодой человек снова оказался у разбитого корыта. Что дальше делать он не понимал. Работать не спешил, да и некуда ему было податься. В стране на тот момент была разруха и дикая безработица. Поступать куда-то заново? Тоже не вариант. В СпбГУ его вряд ли возьмут с такой анкетой, а других профильных по химии заведений кроме СПХФА в Санкт-Петербурге больше не было.

Сергей снова замкнулся в себе и вновь стал подолгу находиться в своей комнате безвылазно. Но если раньше, в детстве он просто читал свои любимые приключенческие романы, то теперь увлекался больше научно-популярной литературой, в частности, той самой химией, в которую буквально погрузился с головой, благо рядом было районная библиотека, из которой уже не юный химик, натаскал множество книг, посвященных химическим и органическим наукам.

Если бы он увлекался этим, будучи школьником, то мать Сергея только приветствовала бы данное увлечение сына. Но вот химические опыты, которые продолжал ставить у себя в комнате ее уже взрослый 20-летний сын, Ольгу Николаевну вовсе не радовали. Тут детскими забавами совсем не пахло. Его комната буквально превратилась в филиал химической лаборатории.

Повсюду среди книг и журналов, расположились какие-то банки, колбы, бутылки, миски, тарелки, трубки, капельницы, даже канистры и другая подобного рода химическая посуда. Тут же, прямо на полу стояли какие-то емкости с химическими веществами и реагентами. На резонный вопрос откуда у него все это взялось, Сергей пробурчал тогда что-то нечленораздельное и закрыл дверь перед носом у матери, которая ничего не смогла сделать в ответ. Иван Петрович как только убедился в том, что его сын не опасен для общества, окончательно отдалился от него и никак не реагировал на просьбы жены разобраться с поведением Сергея. Деньги не ворует, и на том спасибо.

– Не пьет, не курит, в карты на деньги не играет, баб домой не приводит. Сидит себе спокойно в комнате, что тебе еще надо, мать? Живи и радуйся, пока твой ненаглядный под боком. И ко мне не приставай. Ну не вышел из него гениальный химик. Ну и черт с ним! Не пропадет, надеюсь. Ну не бомбу же он там варганит в самом деле? Что ты так переживаешь?

– А тебе как я погляжу на сына вообще наплевать? Впрочем как и всегда. Сильно расстроился когда того в армию не взяли?

– Ты чего мать, белены объелась? Ты чего такое говоришь?– Возмущенно закричал Иван Петрович.

– А то и говорю, Иван! Что тебе на нашего сына наплевать! Разве не так? Откуда мы знаем, что там в своей лаборатории делает? Что ему в голову взбрело? Может реально бомбу собирает или какую-нибудь отраву вар…

– Ольга! – Рявкнул Черняев старший, хлопнув ладонью по столу. – Да успокойся ты в самом деле! Да, парню уже не 10 лет, ну и что с того? Ты вспомни каким он был в школе? Какие еще бомбы? Какая отрава? Ну не наигрался парень в химию, ну и что с того? Что ты так переживаешь? Его с учета сняли? Сняли. Значит он здоров. И слава богу. Что ты в самом деле себе душу рвешь? Сама же радовалась, что он за ум, наконец-то, взялся.