Владимир Дроздовский – Правдивая ложь (страница 3)
По началу она очень переживала по этому поводу и сильно комплексовала. После учебы она приходила домой, и хлопнув дверью, закрывалась у себя в комнате. Но уже через полгода обучения девушка привыкла к новым для себя реалиям и уже не шарахалась от посторонних. Однокурсники, которые по началу воспринимали ее как немного чудаковатую девушку, вскоре так же стали менять свое к ней отношение. Причин этому оказалось несколько.
Когда Анна Брум только переступила порог академии искусств в первый раз, то представляла собой довольно жалкое зрелище. Тихая, незаметная и крайне стеснительная девушка, одетая максимально закрыто и крайне неброско. На лице никакой косметики, даже помады не было, пшенично-золотистые волосы стянуты в строгий конский хвост. Широкие синие джинсы с высокой талией и темно каштановый пуловер с горлом. На ногах нашей барышни были надеты самые обычные полуботинки на низком каблуке. До полного образа не хватало еще очков в огромной роговой оправе. Но со зрением у Анны проблем не было.
Тем не менее, уже тогда некоторые студенты мужского пола стали приглядываться к новенькой. Что-то было в ней особенное, какая-то своя изюминка. А когда они, от своих сокурсниц узнали, как на самом деле выглядит эта «замухрышка», то просто пришли в неописуемый восторг.
По началу, скромная и домашняя Анна отказывалась принимать с другими девушками душ после физкультуры, чем вызывала у них стойкое непонимание и неприятие, граничащее с презрением. Однако через несколько месяцев все-таки переборола себя, хотя по-прежнему очень стеснялась этой процедуры. Просто потому, что не привыкла находиться в компании других обнаженных девушек. Для нее это был сильный стресс.
Так вот когда те, наконец-то, увидели Анну полностью обнаженной, то не поверили своим глазам. Неприступная и замкнутая натура жила в теле настоящей красавицы. Высокая, стройная, с четко выраженной талией, с крайне соблазнительными округлыми бедрами и крепкими ягодицами. Грудь у девушки и вовсе была практически идеальной, мечта любого мужчины. Своя, 2.5 размер, каплевидной формы, и даже в обычном бюстгальтере смотрелась крайне соблазнительно. Если бы вместо обычных футболок девушек на занятиях по физкультуре обязали бы носить облегающие топики, то вся мужская половила группы, в которой училась Анна, свернула бы шеи. Но этого, к счастью, не произошло.
Отец девушки даже и не подозревал, что его «гадкий утенок» давно превратился в прекрасного лебедя. Знала об этом только Елена Владимировна, которая видела свою дочь в нижнем белье и в тайне очень гордилась ее красотой.
Молодые парни, узнавшие пикантные подробности о внешности Анны, не сразу поверили в это, но тем не менее стали чаще присматриваться к ней. А та до поры до времени, несмотря на заметный прогресс в общении с другими студентами, по-прежнему оставалась самой собой. Ее общение с однокурсниками обычно происходило только в стенах родной академии искусств, за ее пределами же, она полностью закрывалась в себе и спешила по скорее попасть домой, к родителям.
На дворе было начало 90-х годов, настоящий разгул преступности и бандитизма, поэтому к Анне в это время был приставлен ее негласный телохранитель, тот самый Егор Власов, который провожал ее в лавку художника на Невском проспекте, когда она училась в школе. Теперь он так же забирал юную студентку каждый день после занятий и отвозил ее обратно домой. Не знавшие по началу всей подоплеки событий, студенты были уверены в том, что это ее ухажер и поэтому старались не приставать к молодой девушке, издалека наблюдая за ней. Но не все были такие трусливые. Нашелся один смельчак. Но о нём речь пойдет в следующей главе.
Стоит отметить, что вновь образованная после развала СССР академия искусств, несмотря на довольно тяжелую экономическую обстановку в стране, первые несколько лет, продолжала существовать относительно комфортно. Когда вокруг творился настоящий беспредел и хаос, закрывались фабрики и заводы, сокращались штаты, многие люди бежали за границу, коллектив академии удалось сохранить.
Это получилось во многом благодаря щедрому спонсору, успешному предпринимателю и меценату Евгению Сидоренко, чей непутевый сын поступил в эту академию, хотя никаких особых талантов в искусстве не имел. Но в тот момент для руководства академии это не имело никакого значения.
Евгений Сидоренко, раскрутившийся еще в середине 80-х годов, к началу 90-х уже прочно стоял на ногах и мог себе позволить щедрый жест. Он одним из первых в Советском Союзе понял и оценил будущий масштаб международной торговли. По началу он сам привозил вещи из Турции и Китая, а затем организовал целую розничную сеть по продаже одежды и обуви, которая приносила ему бешеный доход. Его точки находились на самых крупных вещевых рынках Петербурга. Сенной, Апраксин, Троицкий, Кузнецкий, Северный, Выборгский и другие.
Расчетливый и осторожный, Сидоренко не стал ссориться с набирающими силу бандитами, он щедро платил им «за крышу», посчитав, что спокойствие дороже денег. Поэтому его вещевые ряды и прилавки на городских рынках всегда были «под защитой» серьезных ребят в кожаных куртках и с барсетками в руках.
Санкт-Петербургская академия искусств имени Ильи Репина в первые годы своего «нового» существования выживала не только благодаря помощи и поддержке Евгения Сидоренко, но и за счет своего огромного накопленного багажа знаний и успехов, которые были достигнуты еще во времена СССР. Такой страны уже год как не существовало, а монументальное советское образование, известное во всем мире, продолжало жить. По сути, поменялись только названия образовательных учреждений. И если школы, техникумы и ВУЗы, без финансовой поддержки, влачили жалкое существование. То коллективу академии искусств в этом плане повезло больше. Ее ректору Алексею Семёновичу Страдымову удалось сохранить не только столь ценные для обучения кадры, но и так же учебную программу, методики, пособия и материалы. А главное дух науки и прогресса. В стенах академии по-прежнему был настоящий оазис науки и искусства из которого не хотелось уходить в мрачный и крайне жестокий внешний мир.
Благодаря этим и многим другим факторам, уникальный талант Анны Брум не только не угас, а скорее наоборот, получил толчок в своем развитии. Поэтому в стенах родной академии девушка спустя каких-то несколько месяцев стала ощущать себя почти как дома, да и преподаватели, разглядевшие ее талант, во всем поддерживали и помогали девушке.
Проблем с выбором вида живописи у Анны не было никогда. Она с раннего детства начала писать картины, поэтому учась в академии искусств, уже четко понимала, что будет заниматься именно станковой живописью, а именно, продолжит
Анна предпочитала творить исключительно на настоящем холсте, игнорируя бумагу. И это ей прощалось. В живописи, девушка не придерживалась какого-то определенного жанра. Если в начале ее творческой карьеры (в ранние годы) ей был близок скорее кубизм, видимо в силу возраста. То уже учась в школе и изучая работы великих мастеров импрессионизма, таких как Винсент Ваг Гог, Альфред Сислей, Камиль Писсаро, Клод Моне и других, Анна стала экспериментировать, соединяя импрессионизм с реализмом. Чего она не понимала и не принимала так это так называемое «современное искусство», поп-арт. В остальном же, была вполне лояльна к другим видам искусств. Ей так же нравилась скульптура, особенно статуи древнегреческих и древнеримских богов и богинь. Сколько долгих часов она провела, гуляя «в одиночестве» по Летнему саду, она и сама бы не ответила.
Глава 4. Первая любовь
– Мама! Мам! Ты где? – Спросила Анна, как только закрыла за собой входную дверь в квартиру.
– Что случилось Анна? Я здесь. Ты в порядке? —ответила той Елена Владимировна. – Я на кухне, мой руки и проходи.
– Мам, меня Гриша бросил… – Анна разделась, бросила свою сумку на пол и прошла на кухню.
– Как бросил? Ну-ка расскажи, что произошло? Это тот самый молодой человек, который был у нас в гостях? —спросила ее мать, которая занималась приготовлением ужина, и внимательно посмотрела на нее после этого вопроса.
– Да! Тот самый! Ты его еще потом красавчиком назвала, помнишь?
– Конечно помню. Он мне действительно понравился. Интеллигентный, обходительный, воспитанный. Ну и хорош собою, не скрою, – произнесла Елена Владимировна мечтательно и вернулась к своим занятиям, но тем не менее продолжила слушать дочь. – Продолжай, дорогая. Я пока котлетки закончу лепить.
– М-м-м, мои любимые? Из курицы и свинины? – спросила с любопытством Анна, и увидев, как Елена Владимировна кивнула, даже немного улыбнулась. Но тут же снова стала серьезной.