Владимир Дернов – Основы психосоматики: методики редактирования негативного опыта (страница 16)

И этому человеку в целом хотелось бы принимать участие в подобных мероприятиях, но есть справедливые опасения, что слушать его аудитории будет не очень приятно. А это означает определенные риски для личного бренда.

Он в своей жизни уже работал над техникой речи, отрабатывал навыки дыхания и различные техники, но это ему не помогало.

Самое удивительное – природа его заикания. Оно было обусловлено не только внутренним состоянием, но и своего рода обучением. Дело в том, что его родители были глухонемыми, а старший брат на момент его рождения уже заикался.

Он буквально научился запинаться в своей речи.

Мне было интересно, как ему удалось не только сохранить уверенность в себе и спокойствие, но и добиться такой социальной реализации. Оказалось, что в школе у самого крепкого одноклассника тоже было заикание, и никому даже в голову не приходило как-то их подкалывать или дразнить.

В общем, работа с заиканием и так не является какой-то простой задачей, а здесь еще и не было нити, за которую можно ухватиться. В первую очередь из-за того, что он не испытывал особых переживаний насчет заикания. А для работы необходимо не только эмоциональное состояние, но и телесное ощущение, которое связано с дискомфортом.

Кроме этого была и еще одна сложность. Прежде чем мы начинаем взаимодействовать с негативными эмоциями, используя их как своего рода проводников, необходимо добиться состояния глубокого расслабления. А некоторые люди, в силу разных факторов, не умеют качественно расслабляться в принципе. Например, к ним относятся следователи, адвокаты, люди, прошедшие горячие точки или пострадавшие в катастрофах. Их подсознание не позволяет им просто взять и расслабиться, потому что прошлый опыт говорит: «расслабление опасно».

Такое состояние постоянной готовности было и у этого моего клиента. А этот повышенный контроль будет мешать в работе, в каком бы направлении мы ни двигались.

Преодолев контроль, мы смогли найти факторы, которые усиливали заикание. И очень интересно, что почти каждая консультация приводила нас во внутриутробный период. По словам и ощущениям клиента в животе у мамы ему что-то сильно давило в спину. После каждой нашей консультации он ощущал свою спину по-новому. Так, как будто тренировался в спортзале, хотя в этот период и не было тренировок.

Интересный с физиологической точки зрения момент – в нашем теле мышцы взаимосвязаны друг с другом, и конкретно мышцы челюсти напрямую связаны с мышцами спины. И, например, зажимы в челюсти могут способствовать напряжению и болям в спине. Соответственно у этого есть и обратная сторона: когда в напряжении спина, мышцы челюсти также приходят в тонус. И на каждой консультации мы слой за слоем работали с дискомфортом в области спины, а улучшения наступали в речи.

В том, что касается заикания, больше, чем где бы то ни было, надо уделять внимание и общему эмоциональному состоянию человека. Его страхам, самооценке и уверенности в себе. Заикание часто накладывает определенный отпечаток на разные сферы. Человек начинает стесняться или даже стыдиться каких-то аспектов своей жизни, ведь где-то внутри существует ощущение «со мной что-то не так».

Тем не менее некоторые люди с помощью тренировок добиваются того, чтобы контролировать свою речь. Это требует внимания за дыханием, отработанных переходов между словами, плюс человек знает сложные для себя слова и заранее подбирает метафоры или синонимы.

И хотя иногда внешне кажется, что все получается неплохо, это требует усилий и напряжения. И весь этот самоконтроль рассыпается при стрессе и в ситуациях спонтанной речи или необходимости говорить на чужом языке. Отработанные навыки пропадают, и на первый план вновь выходит эмоциональное состояние.

Кстати, с иностранными языками интересный момент: бывает, что заикание усиливается, потому что есть фоновое ощущение, что кто-то осудит или будет критиковать.

А некоторые заики, наоборот, выучив иностранный язык, перестают заикаться при общении на нем.

Один из ярких, по разным параметрам, случаев в моей практике был связан с работой с девушкой-врачом.

Заикание проявлялось у нее на работе при общении с коллегами. Постоянно возникало ощущение, что ее как будто оценивают, смотрят, на что она способна, или собираются как-то критиковать. Естественно, это провоцировало тревогу, а тревога усиливала запинки.

Когда мы двигались в прошлое, девушка вспомнила целый ряд событий, которые раньше были вытеснены из ее памяти.

Давайте проследим, как внутри у нее накапливалось напряжение, которое в итоге вылилось в заикание.

С удивлением она рассказывала, как в возрасте шести лет находилась на военном корабле. Этого воспоминания не было в осознаваемой части памяти.

Люди в форме вокруг – это американцы. Все разговаривают по-английски, а она их понимает.

Полностью детали этого воспоминания возникли не сразу, но оказалось, что это какая-то экскурсия для иностранных гостей. И она маленькая находится там вместе с папой со стороны встречающей делегации. И, несмотря на то что она уже изучала английский, ей тяжело было общаться. При этом отец осуждал ее запинки и показывал всем своим видом разочарование. А после завершения экскурсии еще и отругал. Она чувствовала себя напуганной, зажатой, неполноценной. Конечно, это сказывалось и на речи.

Это ощущение прошло с ней сквозь годы и, подкрепляя запинки, мешало в работе и приеме пациентов.

Когда мы начали погружаться еще глубже в прошлое, то обнаружили что это не самая ранняя история.

– Где ты, в каком возрасте, что вокруг?

– Я вижу перед собой деревянные доски пола. Они покрашены, и у меня с ними неприятные ассоциации. Мне три года. Чувствую какой-то неприятный запах.

– Что там происходит, где ты находишься, посмотри, есть ли кто-то рядом?

– Дети, много детей, они напуганы. И я тоже. Это ясли! Ясли продленного пребывания, родители оставили меня здесь, когда уезжали в командировку.

Дальше воспоминания уже льются рекой…

– Воспитательница возвышается надо мной и что-то кричит. Я вижу кровати, деревянный пол. Вижу, что она в белом халате, а на мне синее платье, с пришитым к груди платочком. Она ругается и говорит, что дети должны ходить в туалет по расписанию. Мы все сидим на горшках. Мне страшно, я вижу, как брызги слюны слетают с ее губ. Кажется, что она обращается именно ко мне. Страшно, что никто не поможет, и кажется, что со мной что-то не так. Она прямо орет «дура, бездарь!».

– Какие ты там делаешь выводы? В чем ты там ошиблась про себя?

– Что я делаю что-то не так. Не оправдала ожиданий. Чем меньше я буду привлекать к себе внимание, тем меньше будут ругать.

И если я буду тихой, то смогу избегать ора и плохого отношения. Надо делать как все… И еще эта дурацкая кривая челка.

Она начинает плакать.

У непосвященного человека подобное вызовет удивление, но вы уже знаете, как работает память. Когда она переносится в детство, то воспринимает все происходившее там так же ярко, как это было на самом деле. Кто бы мог подумать, что для трехлетней девочки такое значение имеет ее стрижка.

– Прислушайся к себе, эти ощущения для тебя там необычные или знакомые? Ты раньше сталкивалась с подобными чувствами или нет?

– Это знакомые ощущения.

– Ныряй в них, находи себя еще более маленькую. Сколько тебе там?

– Это тоже три года, немного раньше. Я вижу папу. Он голый по пояс и ходит по квартире, а я сижу на кухне. Передо мной холст для рисования, а я что-то рисую на нем карандашами. Кажется, я хочу сделать радугу. Край холста загибается, и я вижу, что это ватман с папиным чертежом на другой стороне. Это кульман, я за чертежной доской.

– Что там происходит еще, почему есть негативные эмоции?

Снова подступают слезы.

– У папы в руке ножницы. Он с ножницами, потому что подстригает меня, прежде чем уехать. Отрезает мои красивые длинные волосы и оставляет эту ужасную челку. Скоро у них с мамой командировка, и я понимаю, что меня оставят в тех яслях, а я не хочу. Я вожу пальцем по ватману, получаются какие-то круги. А внутри ощущение дыры и одиночества. Хочется плакать, и чтобы они не уезжали.

– Что в этом состоянии похоже на ощущения, которые ты испытываешь во время запинок?

– Я полностью замираю. Как будто мне нужно дождаться чего-то, какого-то знака, разрешения ситуации. Из-за всего происходящего есть ощущение, что меня предали. Это ощущение такое же, как когда я в профессии внутренне чувствую себя неудачницей. Хотя умом понимаю, что это не так.

Если обратить внимание на детали, то здесь есть два ключевых фактора, которые присутствуют во всех ситуациях. Это ступор и замирание, а также ощущение своего несоответствия – «со мной что-то не так». Эти ощущения и являлись фундаментом заикания. На них, как на старые рельсы, переключалось восприятие девушки в ситуациях, где появлялась малейшая неуверенность.

Часто случается, что заикание не только ограничивает человека в каком-то развитии, но и позволяет не столкнуться с рядом препятствий в жизни.

Потому что, по сути, заикание не является причиной отсутствия результатов в каких-то сферах в жизни. Это, скорее, удачный и социально-приемлемый повод для оправдания себя.

Как я уже писал выше, у моего первого клиента было заикание, и я записывал весь процесс работы и результат на камеру.