Владимир Черненко – Спасибо, друг! (страница 8)
— Так, — упавшим голосом сказал он.
Но ничего не изменилось. Все оставалось по-прежнему. Леха работал, Ленька приходил и смотрел.
Однажды он совсем осмелел. И тому была причина. В тот памятный день Леха сидел на перевернутом жестяном ящике для деталей и мрачно курил. Вид у него был такой, что Ленька сказал почтительней и тише обычного:
— Здравствуйте, товарищ Леха.
— Здорово.
А Леньку так и распирало. Ленька отлично видел, что не время сейчас лезть к Лехе с разговорами, но ничего с собой поделать он не мог. Он переминался с ноги на ногу, умоляющими глазами смотрел на Леху. И радость взяла верх над робостью. Он собрался с духом и выпалил:
— Сводку слышали? Наши Харьков взяли!
Ленька перевел дыхание и с надеждой посмотрел на Леху.
— Точно, — отозвался Леха. — Взяли.
Но даже не повернул головы.
— Харьков, — еще горячее проговорил Ленька. — Понимаете?
— Само собой, — подтвердил Леха. — Молодцы. Молодцы наши. Жмут.
Но Леньке было мало этого. Он был так взволнован, что даже благоговение перед Лехой отступило, — так переполняла его радость. Ему не стоялось на месте. Ему хотелось, чтобы Леха тоже проникся этой радостью. Но Леха сидел хмурый и безучастный. И Ленька незаметно для себя невольно поддался настроению старшего. Однако он все-таки еще раз повторил:
— Взяли…
И вдруг Леха заговорил. Он круто повел своей бычьей шеей, вскинул руку с цигаркой и указал на конторку начальства:
— Куда они смотрят? О чем они думают? А?
Это он спросил у Леньки. А что Ленька мог ответить? Он только вежливо покашлял, не понимая ничего. А Леха горячо продолжал:
— Там наши такие дела ворочают, а у нас что творится? Полдня сегодня простоял, понятно? Полдня! Нет, куда они смотрят, о чем они думают! Ну что с ними делать?
И вновь указал на конторку, прямо глянул в Ленькины глаза, словно ожидая от него ответа.
Ленька был потрясен: Леха удостоил его такой длинной речи, Леха спрашивал у него совета, Леха при нем критиковал начальство!
А Леха и вправду ждал ответа.
— Годится такое дело? — спросил он.
Ленька прерывисто вздохнул. Наконец он смог заговорить. Он сглотнул слюну и покрутил головой:
— Никуда не годится!
— Безобразие! — отрубил Леха.
Помолчали. Каждый думал о своем.
— Вы, товарищ Леха, здешний? — спросил Ленька.
— Здешний… Нытвенский.
— А на Украине вы не бывали?
— Не приходилось, — ответил Леха, внимательно посмотрел на Леньку и начал что-то понимать. — Не бывал. А ты?
— Вот те раз! — воскликнул Ленька. — Я ж оттуда!
— Откуда?
— Да с-под Харькова! Красные Пески называется…
— Взяли? — с живостью спросил Леха.
— Не. Пока не дошли.
Минуту Леха молча смотрел на Леньку. На лице его появилось странное выражение, как будто он хотел улыбнуться, но не то разучился, не то вообще не знал, как это делается… Зачем-то снял кепку, снова нахлобучил ее и сказал каким-то новым голосом:
— Ты что там стоишь? Как тебя звать-то?
— Ленька…
— Становись, Ленька, вот здесь, — забормотал Леха. — Ах ты, мать честная… Не дошли, говоришь?
Он пошарил глазами по сторонам, придвинул ногой к станку деревянную решетчатую подставку, шлепнул на нее другую, прикинул взглядом: достаточно ли?
— Токарем-то стать охота?
Ленька вздрогнул и весь подался вперед.
— А то! — задохнулся он.
— Давно бы сказал! Научу. Становись вот.
Он грубовато похлопал Леньку по худенькому плечу своей большой, сильной рукой.
— Речка-то там у вас есть?
— А как же! — с готовностью отозвался Ленька. — Кумариха…
— Ну, против Камы ей — куда!
— Кама — да, — согласился Ленька, — зато сады у нас — закачаешься!
— А у нас горы. Видал?
— Горы — да…
Леха осторожно, чтобы не помять невзначай, привлек его поближе и спросил:
— Лет-то сколь тебе?
— Четырнадцать… скоро четырнадцать…
— Ах ты, мать честная. Мужик совсем!
— Ну уж! — сказал польщенный Ленька.
И опять оба смущенно смолкли. Разговаривать они не умели: Ленька был робок, Леха был молчалив. Все разговоры у них были еще только впереди. Оба понимали это. И понимали они, что сейчас им многое понятно без всяких там разных слов.
Ленька стоял на двух деревянных подставках возле самого станка — впервые в жизни так близко. Робко, осторожно и трепетно провел он пальцем по холодному металлу — и на пальце остался масляный след. А Леха топтался рядом и перекладывал на тумбочке резцы с места на место, хотя в этом не было ровно никакой необходимости.
Так они молчали некоторое время.
— Отец, говоришь, воюет? — спросил Леха. — Живой?
— Не знаю, — ответил Ленька.
— А мать, говоришь, там?
— Там. И малая сестренка.
— Так, — сказал Леха.
Он хотел сказать еще что-то, но вместо этого повел крутым плечом: