Владимир Буров – С радостью и любовью каждый день. Эссе. Часть первая (страница 29)

– О полной победе молодых и образованных, – была произнесена дамой, как несоответствие, и более того:

– В обе стороны: не только остальные на фоне молодых и образованных кажутся облезлыми ишаками, как-то:

– Пятнадцатилетние девушки с огромными синими бантами, пьющие кофе, стоял, как Сократ на развалинах Помпеи, в виде культурно-массовых раньше заведений, и другие почти такого же – чуть больше – возраста, продающие разливное пиво на Тверской – это по понедельникам, средам и пятницам, а по четным сами каются в машине:

– Одна за рулем, а другая всегда поет одну и ту же задорно-зазывную песню:

– Младший лейтенант – мальчик молодой!

А в воскресный выходной они же мирно беседуют с приезжими из южных республик на тему секса:

– В любом количестве, и даже качестве, – ибо одна из них белокурая и красивая, как Мэрилин Монро, а другая похожа на ведьму из сериала про русскую деревню во время ее раскулачивания. – Следовательно:

– И сами молодые, образованные:

– Такие же, как эти две стахановки, – ибо:

– У нас все равны, – это скорее всего, и была вторая фраза, процитированная журналисткой Софией Шихаб.

Корректно ли это? Если на лбу каждой точно было нацарапано:

– Уж полиграфический-то точно: уже за плечами.

И с одной стороны, возмущение несоответствием – что бы еще ничего, но главное с другой.

А с другой, как в случае с Эрнестом Неизвестным:

– Вся реальность – это черные и белые кубики, между собой чередующиеся, – что значит:

– Который сегодня молодой, а завтра-то – увидите – уже старый, и хорошего в нем нет ничего, ибо уже в молодости было всё хорошее:

– Нынешнее поколение советских людей будет! жить при коммунизме.

Так и живет же!

Именно это, скорее всего, и привела в пример журналистка.

И Г. А-ч, значит:

– Нет, это некорректно! – но!

В чем некорректность? Обещались же! И тут остаются только две взаимоисключающие противоположности:

– Или не обещались, или обещали именно Это.

Абидно, паслушай! – Ибо:

– Если не обещали – то ничего и не было, – а если обещали, то именно:

– Ничего.

Ибо Прошлое никуда не делось, и будущее – смотровой художественный зал Манежа – существует на его фоне, на фоне:

– Улицы, – где этот Манеж расположен.

Именно о существовании Посылки любого события и говорят произведения искусства, и именно Посылку приставила журналистка София Шихаб к выписанным ей из трудов Г. А. Зюганова утверждениям.

Так же и Никиту Сергеевича ужаснула мысль, что соцреализм и реальность – неразделимы, и существуют, как портрет и его фон.

Не валялся бы в то время, когда Никита Сергеич входил в Манеж, мусор, газетные обрывки на газоне – смотришь и разрешил бы Неизвестному:

– Ляпать и дальше правду – а так нельзя:

– Слишком уж видна сюр-реальность социализма.

Поэтому:

– Правды хочется, – но:

– Смотреть на нее неохота.

Все разбежались. В том смысле, что покинули искомое мероприятие:

– В сильном душевном расстройстве несправедливостью.

Несправедливостью, однако:

– Устройства мира, где всё видно:

– Насквозь.

– — – — – — – — – —

Радио Свобода на этой неделе 20 лет назад – Борис Парамонов

Солженицын говорит, что одна его повесть потрясла Россию.

Причина? Получается, причина в том, что люди поверили, что мир здесь:

– Без зла.

Как и было спето в песне:

– Здесь держать можно двери открытыми,

Что надежней любого замка.

Следовательно:

– Брать у человека нечего, поэтому зло и не нужно.

Что удивительно – так это голос Бориса Парамонова! Значит, память тоже меняется.

Замечательно то, что в 97 году Борис Парамонов критикует статью в журнале Москва Ксении Мило, исполненную в школьно-письменных категориях, что значит:

– За время Перестройки Горбачева и Ельцина ничего не изменилось в этой письменности.

Демократы брали только то, что им давали. Не дали газеты и журналы, ну и не надо. Борис Парамонов говорит правильно, но то, что он критикует не есть мысль, а разработанная до уровня каждого коммуниста программа. Как компьютерная:

– Записана условными шаблонными сигналами, – и именно для того, чтобы люди злились и критиковали работу машины.

Поэтому имя всем Ксениям Мило одно:

– Партия.

Несмотря на то, что к тому времени ее запретили. Получается, что бы здесь ни делали, а всё равно:

– Выше вал сердитый встанет

Глубже бездна упадет.

Заведомая ложь была написана больше не для того, чтобы помнили:

– Мы здесь и не только никуда не уходили, не только не ушли, но и:

– Уйти не можем при всем желании! – а вот, чтобы кто-нибудь на нее позарился, как писали:

– К партийным, да, надо обязательно зайти, но беспартийных тоже: