Владимир Буров – С радостью и любовью каждый день. Эссе. Часть первая (страница 28)
24.01.17 – АЧ
Б. Парамонов говорит, что:
– Отступления Стерна – это задержка развития действия. – Но!
Как раз наоборот, видимые Отступления, как отступления по:
– Предыдущему содержанию, – это именно Продолжение Романа.
Только со Стороны, что значит:
– Не читая книги, а только изучая ее к правке, следовательно, вместо чтения, занимаясь никому не нужной, кроме инспекционных инстанций:
– Редакторской литературой, – можно принять Продолжение за Отступление.
Точно также, как и остановки романа Пушкина Евгений Онегин за, как отметил критик Пушкина за:
– Пустоту – ничего не происходит, только гусь плавает.
Реально, для того, кто пишет, и для того, кто читает – Задержка – это Продолжение.
Точнее, так должны быть и есть везде, кроме советской литературы, которая, заведомо делается, как:
– Анти-литература. – Как и сказал Дмитрий Волчек про события того времени:
– Зло без примеси логики необходимости.
Или как сказал Сергей Юрьенен недавно про съемки фильма Восемнадцатый год:
– Хоть осветительный прибор, но взорвать было надо, ибо:
– Снимут фильм и забудут, что зло было не просто рядом, а:
– Главным, – в этом цирке.
Всё просто:
– Продолжение – это Другое, а не тавтология, опять двадцать пять 17 год, а за ним 18 – разница есть, ибо в 17-м просили:
– Караул устал, ребята, пора на обед, а в 18-м уже насмешливое:
– Неужел-ли-и? – в ответ на выкладку Ленина:
– Говорят мы слишком суровы. – Ибо логично спросить:
– Где добро, которое должно было наступить после 17-го года, когда оно обещалось?
В 18-м зло совершенно спокойно сознается, что именно оно и имелось в виду в 17-м, хотя некоторые думали, что продолжение будет таким:
– Всё теперь наше, – а, следовательно:
– Моё!
Наше – не Моё – вот логичное продолжение романа Стерна.
В чем разница? В том, что продолжение отличается от начала, не как исключение из правил, а именно:
– Это правило.
Поэтому гуси мирно плавают и жуки летают у Пушкина в Евгении Онегине, не как отступления, задержки, пережитки прошлого, исключения из предыдущих правил, а, как:
– Смена правил.
Одно дело быть хорошим детективом, как Шерлок Холмс, а другое дело гениальным, которому и искать ничего не надо, а лишь:
– Самому организовать это преступление. – Поэтому:
– Переход от злодеев к гениям – это явно не отступление, а:
– Продолжение.
Люди, тем не менее, кричат:
– Нет, мы хорошие местные рабочие и крестьяне, – а:
– Никак не инопланетяне! – Но!
– Сказано ж:
– Все мы пришельцы здесь.
Вот осталось только:
– Вспомнить Всё, – чтобы Отступления Стерна перестали ими казать, а были, как все здесь:
– Продолжением своей инопланетной сущности.
– — – — – — – — – — – —
Радио Свобода на этой неделе 20 лет назад
Аркадий Львов говорит в рассказе об заключении договора между Лениным и Армандом Хаммером:
– Камень – самый долговечный материал истории. – Но!
Бог решил иначе:
– Самый долговечный материал истории – Человек.
После передачи пошел рассказ Веры Кузнецовой о том, что Зюганов тогда в 1997 году обиделся на журналистов, на Софию Шихаб конкретно, что две цитаты из его сочинений прозвучали:
– Некорректно. – Как это могло произойти, если цитаты было выписаны из его книжки?
Только по одной причине:
– Журналистка сравнила его утверждение с Реальностью! – А это действительно некорректно в Кратком Курсе, где яйца всегда лежат отдельно не только от кур, но и от инкубаторов, где делают пропагандистов и агитаторов, именно для доказательства того, что обиделся Никита Сергеевич Хрущев на художественной выставке, объяснил тоже самое Эрнсту Неизвестному:
– Дерево нарисовано некорректно, – что значит:
– Не соответствует растущему за окном.
Можно подумать, что это разные, противоположные, некорректности:
– Зюгановская фраза была процитирована журналисткой точно – можно сравнить хоть по буквам буквально, тогда как Древо Жизни Эрнста Неизвестного и дерево в жизни за окном – очень разные на вид. – Но!
Так как мы их, эти деревья, сравниваем не просто так, так сказать, валяем и к стенке приставляем, – а:
– В уме! – то и получается – это одно и тоже.
Никита Сергеич ужаснулся тому, что дерево, которое он видел при входе в зрительный зал Манежа – или что у них есть еще там – и запомненное им, как:
– Чинная и благородная социалистическая реальность, – после сравнения с Древом Жизни Неизвестного – превратилась в это же уродство! – Как говорится:
– Как ни тряси башкой, а точно: вот именно эту корягу и видел при входе, но этого же ж не может быть, так как по летоисчислению средневековых схоластов:
– Не может быть никогда!
И тоже самое произошло с Геннадием Андреевичем, когда его коронная фраза: