Владимир Буров – С радостью и любовью каждый день. Эссе. Часть первая (страница 27)

А удивляет.

Люди не верят, и не верят в несовершенство мира. Думают:

– Моно, – но не до таких же степеней даже нам неизвестных.

И.

И белка песенки поет, и даже наши скорлупки чинно и благородно забирает в свой бриллиант, сделанный нарочно под изумруд, чтобы мы понимали:

– Они были не так богаты, – как все думают.

– — – — – — – — – — —

РС

Тамара Ляленкова:

– Разводит балаган:

– Если был профессиональный критик он бы разобрал текст по косточкам. – Но!

– Откуда он возьмется? – как спросил Хемингуэй. Ибо цели критика и читателя вообще не пересекаются ни в одном месте.

Критик – если бы он существовал – разбирает здесь литературные произведения с помощью учебника, а читатель хочет видеть только:

– Натюрлих, – Жизнь, которая вечно зеленеет.

Сейчас разговор идет только об учебнике.

Передача ничем не отличается от передач прошлого: они всегда шли только о том, чтобы:

– Помнили, – здесь есть только литература Жданова, а Зощенко, Ахматовой, а уж тем более Цветаева – не могут, так как просто-напросто запрещены.

Присутствует Председатель Большой Книги Михаил Бутов. Но что это за Книга, можно судить хотя бы по книге о Толстом, критика, а точнее, обычного пропагандиста и агитатора П. Б. Это просто липа.

Ибо:

– О Вымысле написано, как гордо резюмировал автор:

– Абсолютно без вымысла.

Идет всё та же передача:

– Писатели у микрофона – Зомбо-тех.

Как можно говорить о том, что надо обращаться сообщество В Контакте, если Стивен Кинг предупреждал:

– Даже шторы на окне должны быть завешаны, чтобы внешние мысли не сбивали внутренний голос Медиума.

Хемингуэй построил во дворе башню, чтобы никто не смог до него добраться раньше, чем он напишет триста слов, не только пить, даже курить нельзя раньше, чем начнется главное дело:

– Письма.

Иначе придется только и думать о том, кто, что вам сказал.

Ведущая уже подошла к степеням известным, пошли вызовы к нечитателям:

– Да, То есть, как бы.

Упоминается журнал Октябрь. Как грится:

– А он-то анти-литературен! – И можно только удивляться и тому, что он еще существует, и не только тому, что существовал, но а:

– Сейчас-то кого ахгитировать?

Не передача, а сплошная психопатия.

Тамара Ляленкова говорит, что Пушкин как-то более-менее жил на гонорары от своих произведений, но:

– Нажил только 140 тысяч долга ко времени из неё ухода.

Резюме Т. Л.:

– Очевидно, что скоро появится новый корпус литературы. – Но!

Но как может появиться новый, если никогда не было старого, ась?

Все российские занятия литературой правильно и хорошо описал А. С. Пушкин в Селе Горюхине, как один родственник этой литературы делал свою литературу на Полях Календарей, им выписываемых:

– Сегодня затравил трех зайцев и т. д. – (добавить из книги Пушкина).

Как и раньше передача о Литературе очень тоскливая, ибо:

– Не о Том речь.

Вот вы занимаетесь, как и раньше Белибердой, о ней и поговорим. Ибо:

– Мы же ж делаем это чисто между прочим.

Дается та же рекомендация, что и раньше:

– Идите лучше в дворники, как Кара Мурза, ибо это намного интересней:

– Детки в классики играют, – а вы на них смотрите, и тоже: радуетесь жизни.

Интересно, смог ли бы в этом случае что-нибудь с делать Велехов? Ибо даже о социологии у него интересно, а о литературе с кем ему говорить? Пелевин – не будет. Сорокин – если и будет, то только:

– Бурчать.

Как говорится:

– Я да эти ребята, а больше никого и нет. э

М. Бутов назвал кого-то, – но:

– Разве они еще не кончили? – Ибо:

– Очевидно, что никогда и не начинали.

– — – — – — – — – — – —

Радио Свобода – Лицом к Событию – Елена Рыковцева – Александр Мельман

Можно подумать, что у них с самого начала года пошел Медовый Месяц.

Как бы не год.

Каждую передачу и опять вдвоём! Вторая молодость поперла с самого начала года. Но для нас это:

– Старо, старо, старо – удручающие посиделки.

В лучшем случае ни о чем. А так опять только:

– Это некорректно, Виталий! – Ибо:

– Мы сёдня Не о Том.

– — – — – — – — – — – —