Владимир Буров – С радостью и любовью каждый день. Эссе. Часть первая (страница 31)
Но, увы, не с еврейской группировки они начинаются.
Тем не менее, даже Виктор Шендерович выступил вчера против Толстого в такой грубой форме, как будто имеет эти Права Человека в своем мировоззрении:
– На все сто процентов.
Правозащитники выдают простую логику:
– Так как Прав Человека нет, а скорее всего, их вообще не бывает:
– Пусть будут хотя бы права группировок, еврейской в частности.
И не обращают внимания на то, что сегодня они лают громче всех именно:
– За Всех! – Что значит:
– Распну Иисуса Христа правами Рима.
– — – — – — – — – — – —
26.01.17
Умирает Муська, вчера упал телевизор, сегодня починили за семьсот рублей, больше двух недель назад обжог ногу, до сих пор не зажила, не съездил, а всё хотел в ветлечебницу с кошкой. Наверное, шерсти нализалась и не смогла отрыгнуть, а может опухоль какая-нибудь. Только что ходила на кухню, утром царапаньем будила меня, а сейчас лежит. Опять не успел спасти. Больше 15-ти лет назад принес ее на шее, так вцепилась когтями!
И умирает вслед за Барсиком. Покидает нас охрана от злых духов. И вообще.
Каждое утро в последнее время меня будила. Только что в туалет два раза сходила, помыл, а она упала со стула, где лежала в последнее время на своем коврике. Всё лежит, не встает.
Кто ко мне теперь царапаться будет в дверь. Мусенька!
Говорят, в пересчете на кошачий пятнадцать – это больше ста лет.
Каждое утро мурлыкала в комнате, сидела, ждала меня, радовалась, что утро вместе опять наступило.
Телевизор починили, а кошку опять не спас, не мог съездить в лечебницу. Хотя, может быть, и нельзя было ничего сделать. Но узнать надо было.
Когда пришла с кухни и упала со стула, начал искать по газете номер телефона частной лечебницы, нашел, хотел уже звонить, чтобы приехали, круглосуточная, вышел посмотреть, как она, а ее нет. Нашли – лежит под кроватью, поднял:
– В последний раз извилась. – И больше уже не двигается.
Мама сказала, вызывать никого не надо – это всё.
Шел, шел у нее из свища на животе гной, перестал, думал заживает, а стал протирать хлоргексидином – из этого свища кровоточит. Дождались, не вылечили.
Барс года полтора сопротивлялся, а она пришла со мной на кухню, налил ее молока, и всё – пить не стал, упала со стула, дошла до своего места под маминой кроватью и умерла.
Я думал, она проживет еще лет пять-семь.
Всё ломается, фонарь пропал, искал его вчера и уронил телевизор. Может это быть предвидением конца света? Или хотя бы конца чего-то значительного?
Или эти поломки и ногу два раза обжог и были предвидением, что кошка тоже умрет. Столько лет все вместе!
Барса забыл сфотографировать мертвым, не буду и Муську снимать. Есть на планшете о них память, о живых.
Счастье покидает нас.
Все плачут. Киса, Киса, Киса. Лежит еще теплая, может еще и не умерла. Но лежит на боку и не движется, а только что смотрела на молоко, два раза ходила в туалет полная на вид энергии.
Телефон куда-то запропастился, долго искал – минут десять, а она и умерла. Даже не мяукала, что у нее болит что-то. Но в дверь сегодня, кажется, не мяукала, а только царапала, чтобы открыл утром. Мяушка моя любимая.
С Марсом и с Муськой ушел от нас целый мир, продолжавшийся по их летоисчислению 100 лет. Какой было счастье!
Совершенно непонятно, зачем так жизнь устроена, со смертью.
Все хотят жить, а приходится умирать. Но, возможно, как спел Высоцкий:
– Наши мертвые нас не покинут в беде, так и останутся нашими часовыми.
Ужас.
Я думал, у нее всё прошло, ела и пила молочко каждое утро, два дня назад только рыбу перестала есть, думал, не хочет, так как старая, хотел в субботу купить живой рыбы. Говорил об этой живой рыбе уже давно, а сходить – так не сходил. Не дожила два дня, моя милая, до субботы. Но треску отварную ела дня три назад, как будто у нее всё нормально. Сейчас смотрю, из свища на животе кровь сочится, живот даже в крови был испачкан. Жаль, опять не смог съездить в лечебницу. То да сё, а друзья умирают.
Телевизор за один день вылечил, а про кошку опять забыл. Тянул, тянул и дотянулся. Многие умерли. Плачу, и мама плачет. Родные мои ребятки, умерли.
Никто не будет больше ко мне приставать, прыгать с балкона на моё окно. Господи, Господи, как жаль!
Полежал, пообнимался с ней не очень давно последний разок, еще хотела, всё приходила смотрела на мою кровать, думала, что всё-таки будут у нас совместные котята. Милый мой, котеночек! Так она любила обниматься со мной, до самого последнего времени!
Сидела всё последнее время рядом со мной на стуле в двух метрах, помнила, что я принес ее на шее, милая моя Кисуленька!
Слишком спокойна была в последнее время, а мы привыкли, чтобы громко звали на помощь, так и не съездил в больницу с ней.
На портрете в туалете три пары глаз черные стали, без зрачков, но на одном глаза есть, этот портрет похож на злую маску, таким был всегда.
Печальное устройство мира подтверждается. А где разъяснение, что всё будет хорошо?
Високосный 16-й и равный 20 17—1 отметили себя смертями моих любимых животных.
Отражается небо в верху, как в воде, и деревья стоят голубые. Довольна ли Муська была своей жизнью? Крутилась на антеннах, как гимнаст, падала вниз два раза, искал ее под газетным киоском. Чисто домашняя кошка, очень не любила гулять. Меня очень любила. Даже вчера и сегодня, когда утром открывал ей дверь и она ходила около кровати мурлыкая, чувствовал сильную энергетику, объединяющую нас, радость, что мы вместе. Так хотелось ее обнять и не отпускать никогда!
Но всё боялся блох. Одно мурлыканье рядом в темноте чего стоило. Так хорошо, мы вместе.
– А теперь? – как иногда спрашивал Владимир Высоцкий, День Рожденья которому был вчера.
Теперь я только плачу по ней, ибо, наверное, еще встретимся, но когда?
Забыл про Барса, что надо сходить к нему на сорок дней, вообще забыл про эти 40 дней, думал, что должно быть что-то еще после девяти дней, но что? А он сам пришел, и обнимался со мной весь день и лизал меня. Любимые мои, ребятки!
Мне остается только плакать.
Включу сегодня Реквием Моцарта – не знаю поможет ли, с Барсом не помог, в том смысле, что легче не становилось.
Так она любила обниматься со мной, и так хорошо было, любовь, объединение душ, Господи. А они меня покидают, такого объединения с людьми, кажется, никогда и не было.
Показалось, что кто-то мяукнул, приоткрыл дверь, посмотрел, лежит под белой тряпочкой, которой ее накрыла мамочка, на наволочке Барса. Она была очень красивая, когда только увидел – влюбился, хотя хозяйка говорила, что она дикая и прячется от людей. Что теперь будет – я не знаю. Покидают любимые друзья. Один за другим.
С любимыми не расставайтесь, а как не расставаться? Киса-Киса, что же ты покинула нас? Я надеялся, что она проживет до двадцати, даже до двадцати двух, как говорили у кого-то. А те, кто не занимается сексом живут дольше. У нее не было котят, не пускали. Куда их девать, а убивать очень жалко.
Мяу, мяу, мяу, – сам буду мяукать. Так требовательно она мяукала даже пару дней назад, кажется, что нельзя было подумать:
– Умрет через два дня.
Теперь мне уже совсем некому отказать в обниманиях. Кисуля, ты умерла? Я еще до конца не верю, открываю дверь смотрю на нее под тряпочкой:
– Там ли, не сидит ли уже у двери.
Может быть, еще встанет? Скорее всего, нет, это бывает редко.
Опять кажется, что кто-то мяучет. Пойду посмотрю.
Вынес на балкон. Уже твердеет. Привязывал, привязывал ей повязку с ихтиоловой мазью и синтомицином, крепил клейкой лентой, а к утру она все равно обрывала эту повязку, а так бы, может и вытянуло гной. Теперь уж не прыгнет, наверно, ночью с балкона мне на подоконник, чтобы открыл ей окно:
– Заходи, я звал тебя и рад, что вижу. – Точнее:
– Я знаю, что ты рад меня видеть, открывай, открывай, амиго!
Как жить?
Вот повезло апостолам, печалились, а утром: