Владимир Буров – Преферанс Толстого – Фараон Шекспира (страница 20)

Говорится, что зря Шекспир после проклятий, посланных, как Письмо! на голову дочери, – тут же переходит на балаган с Шутом. – Но:

– Кончил дело – гуляй смело, – более того, Король Лир ничем не хуже Цезаря, или Александра Македонского, которые не только могли, но и даже очень любили заниматься:

– Несколькими делами сразу!

Толстой говорит:

– Шутит, несмотря на только что бывшее отчаяние. – Но в том-то и дело, но никакого:

– Несмотря не было! – это опять суть Театра, которую Толстой игнорирует, как несуществующую в реальности. Но Шекспир именно о том и рассказывает:

– Какова она, реальность, совсем не такая, как априори заложил себе фундамент для исследований Лев Толстой, – а именно, имеет в виду Вильям Шекспир:

– Человек на Земле – это Актер на Сцене: прочитал одну, режиссер сказал:

– Продолжай другую, ибо кроме дочери, о которой надо распорядиться – есть и Шут, которым надо гордиться, – как:

– Вестником бога.

Возражение Толстого:

– То, что может актер на сцене – человек в жизни – нет. – Но вот в том-то и дело, что Человеку была дана Вторая Скрижаль Завета, чтобы:

– Смог! – Смог быть, как Его Книга:

– Не только имеющая Текст, но и:

– Поля у этого Текста – должны БЫТЬ.

Дальше можно привести буквальную цитату из Льва Толстого, которую он повторяет, как прибаутку ко всем – ему непонятным – разговорам Лира и Шута:

– Шутки продолжают быть несмешными и, кроме неприятного чувства, похожего на стыд, который испытываешь – обращение Толстого к самому себе на Ты – от неудачных острот, вызывают и скуку своей продолжительностью.

Далее идет вопрос Шута о носе и про домик улитки, ответ на который уже написан выше.

Во второй сцене третьего действия Лир говорит про бурю, что:

– В эту бурю найдут всех преступников и обличат их, – а Толстой замечает:

– Почему-то?

Ответ:

– Буря смывает ложь.

Как она ее смыла в Одиссее, – когда его спутники съели священных быков Гелиоса на острове Тринакрия, и корабли Одиссея были разрушены. Что значит, спутники Одиссея не были его друзьями, а были врагами.

Пророчество Шута – Пастернак:

Когда попов пахать заставят, Трактирщик пива не разбавит, Портной концов не утаит, Сожгут не ведьм, а волокит, В судах наступит правосудье, Долгов не будут делать люди, Забудет клеветник обман, Закладчик бросит деньги в яму Развратник станет строить храмы, — Тогда придет конец времен, И пошатнется Альбион. И сделается общей модой Ходить ногами в эти годы.

Щепкина-Куперник:

Такая ночь может охладить любую куртизанку. Перед тем, как уйти, дай-ка попророчествую немножко:

Коль поп не станет врать народу, А пивовар лить в пиво воду, Жечь будут не еретиков — Сердца влюбленных простаков, В суде невинных не засудят. Долгов ни у кого не будет, Забудет сплетню злой язык, Зароет деньги ростовщик, Кошель воришка не присвоит, А сводник с девкой храм построит, — Тогда-то будет Альбион Великой смутой возмущен: Такие времена настанут, Что все ходить ногами станут. Это пророчество сделает Мерлин, который родится на свет после меня.

Тут возможны два варианта расшифровки.

Первый – это 17-й, его идеология кончится, идеология, именно:

– Хождения на голове, – в противовес Гегелю.

Второй вариант, наоборот.

Придет время, когда впереди планеты всей будет поставлен именно Гегель, с его Посылкой, с Богом в фундаменте, что в 17-м году было названо Ле:

– Стойкой на голове.

Пророчествуется, следовательно, или 17-й год, или наоборот, от него:

– Избавление.

Скорей всего, всё-таки избавление, и, значит:

– Ходить ногами станут – это именно: