Владимир Буров – Преферанс Толстого – Фараон Шекспира (страница 17)

– Их бин непонимайт, – хоть режьте меня, хоть ешьте. – Но!

Повторю:

– Истина в Переводе!

Остальные видят его в первоисточнике. Хотя, очевидно, что первоисточник – это Ветхий Завет. Подлинник – это перевод Ветхого Завета Иисусом Христом – Евангелие.

Почему и говорит почти постоянно Иисус Христос, что Он не придумал ничего нового, вы сами так делаете, спасаете в субботний день козу, если она нечаянного – авось и нарочно – упала в яму. И доказал – Иисус Христос – что всё что Он делает уже было при создании мира, только часть этой Истины, оказывается, находится в самом Человеке.

И изумлялись все тому только, что не только в окружающем мире, но и в Человеке Истина. Он тоже, оказывается:

– Думает, – не зря.

Значит, главное, зачем Эдгар соглашается именно:

– Сделать вид, – что бьется на шпагах со своим незаконнорожденным братом Эдмундом, в том, что и сторона Короля Лира:

– Ведет битву с противником, – может быть, неравную, так как пока бьется в защите. – А не как думает и даже не гадает Лев Толстой:

– Одни дурят других, а другие – сторона Короля Лира – ни бельмеса, ни гу-гу, вон Кент, чуть появилась возможность сразу набил морду дворецкому Гонерилы.

Далее, про дворецкого Гонерилы, которого обзывает Кент разными прозвищами, а Толстой замечает, что этих слов не могли объяснить никакие комментаторы. Такие слова, как:

– Холоп, плут, лизоблюд, низкий, гордый, мелкий, нищий, – сказанные Кентом в отношении Освальда, естественны, так как он дворецкий – слуга и есть, но именно потому говорит, что значит Освальд о себе другого мнения, и даже сам Кент знает, что в каком-то смысле это так и есть, ибо называет также:

– Гордый! – это перед кем же Освальд здесь мог гордиться, не перед другими же слугами, имеется в виду, выпендривался, как дворецкий-негр в фильме Квентина Тарантино Джанго Освобожденный.

И вот эти слова:

– Гордый и плут, – могут указать правильный путь.

Что Освальд действительно имеет основания быть гордым видно и в том, что он грубит самому Королю Лиру – немного раньше этой сцены, и за что Кент тогда избил его, Освальда. Короля, пусть и отдавшего свое наследство дочерям, Освальд знает точно, но, значит, имеет основания грубить, – или наоборот:

– Сознательно играет роль грубияна, – чтобы указать Королю Лиру, в какую глупость тот сам себя загнал. – Но также, можно думать, использует повод, чтобы высказать Лиру то, что не мог сказать, когда Лир был самим Королем Лиром.

Думаю, тут, нет, пока что, не без вариантов, а у меня два варианта, кто такой этот дворецкий.

Первое, этот тот же дворецкий, который женился на бабушке, как сказал Томский в Пиковой Даме А. С. Пушкина:

– Покойный дедушка, сколько я помню, был род бабушкина дворецкого.

И несмотря на то, что этот бабушкин муж-дворецкий боялся ее, как огня, однако, не дал денег, чтобы заплатить бабушкин карточный долг герцогу Орлеанскому.

И, как я уже давно расписал в Эссе Пиковая Дама – дворецкий этот не кто иной, как:

– Рыцарь Розы и Креста, – даже, кажется, основатель этого ордена.

Хотя если посчитать – основатель умер раньше. И даже предполагается, что этот Иоанн Валентин Андрея, не кто иной, как Шекспир, с – возможно – подлинным именем:

– Лорд Фрэнсис Бэкон. – И его упоминаемые здесь шерстяные чулки, это возможное наклонение Шекспиром истории на себя, как на сына:

– Перчаточника.

Да и вообще вполне можно отнести все эти благодарственные слова именно к самому автору, Вильяму Шекспиру:

– Холоп, плут, лизоблюд, низкий, гордый, мелкий, нищий, треходежный, стофунтовый, гнилой, шерстяно-чулковый холоп, сын выродившейся суки.

Всю эту похвалу можно отнести не только к Шекспиру, но и вообще к:

– Человеку.

Треходежный вполне возможно означает три возраста человека: детский, взрослый, старый, или: рождение, жизнь, смерть, но может означать и то, что Шекспир был не только драматургом, но актером, и предпринимателем для своих актеров.

Сто фунтов – это, вероятно, максимальная сумма которую Шекспир мог заработать в случае удачного проведенного спектакля.

Про замазку и смазку стен нужника – это почти буквально из Гамлета, где он рассматривает череп Бедного, однако, Йорика и заключает:

– Пред кем весь мир лежал в пыли – торчит зытычкою в щели.

Человек потому и нищ, что – смертен. Не имеет главного:

– Вечной жизни.

Сын выродившейся суки – может означать, что Шекспир был внебрачным сыном.

Толстой неоднократно повторяет, что известного всем человека почему-то:

– Не узнают и не узнают, – но это тоже самое, когда Двое на Пути в Эммаус не узнают Иисуса Христа.

Причина:

– Человек узнается в спектакле по Роли.

Кент, – в данном случае Толстой говорит про него, что он буянит, избивает Освальда, – остается так никем и неузнанным и на него набивают колодки.

Проблема в том же самом, в чем она и у Бомарше, где Фигаро:

– То здесь, – а то, оказывается в совсем другом месте:

– Там. – И объясняется это тем, что он:

– То Фигаро, а то Граф в роли Фигаро, или наоборот:

– Фигаро в роли Графа.

Весь фокус в том, что в пьесе любой человек всегда двойной:

– И Смоктуновский и Гамлет, – и зрители не всегда могут толком взять в ум, кто – то или иное действие сделал:

– Гамлет или Смоктуновский? – тогда как здесь считается, что актер в пьесе —это только ее – пьесы чудовищный артефакт. – Нет! – как доказывал и доказывал Пушкин:

– Участвуют в этом Треходежном деле и Джонсом и Макферсон, и Моцарт и Сальери, а третий – из Треходежников – это Черный Человек, черный потому, что его не видно невооруженным глазом, так как он меняет одного на другого:

– Фигаро на Графа и обратно, а также Моцарта на Сальери, Джонсона на Макферсона – за Сценой! – что тоже самое:

– На Полях текста.

И вот это само существование Полей – и есть Камень Преткновения, ибо по Толстому:

– Их, конечно, не существует.

Поэтому, как это:

– Взять, так сказать, по Владимиру Высоцкому, и ни с того, ни с сего ляпнуть:

– Что примет он смерть от коня своего. – Ибо:

– Где он, конь, его уж нету, – а на те, раз, два, три:

– Спрятался в смерти.

Тут вообще всегда далеко ходить не надо – речь идет или о Шекспире, или вообще об Авторе, или о Человеке, или о Рыцаре Розы и Креста. Посмотри, или на себя или вокруг себя.

Портной может быть признан Гадким по той причине по сравнению с каменотесом или живописцем, что:

– Одевает человека, – скрывая этим его истинную красоту, которую художники, а тем более ваятели так и оставляют:

– Нет, не первобытной, а наоборот современной, но, тело показывают, как именно одежду человека, а костюм скрывает – я думаю, здесь имеется в виду – возраст, возраст того, о ком идет речь, и возможно идет, так сказать, о: