Владимир Буров – Преферанс Толстого – Фараон Шекспира (страница 16)

Не признается, в принципе, элементарная вещь, что деление Театра на Сцену и Зрительный Зал – это реальное деление мира на ДВЕ скрижали.

И вот по чтению переводов фильмов хорошо видно, что Лев Толстой неправ, так как такой белиберды, какую несут в своей озвучке эти чтецы переводов:

– Не бывает! – а они именно тем и занимаются, что отрицают Театр, что они, актеры, не заменили сахара – людей на нитроглицерин для зрителей-слушателей, – а:

– Тоже реальные люди, – только потому, что сёдня после бани, изображающие из себя идиотов, так как:

– Голос абсолютно не тот.

Ибо:

– До такой хренопасии не додумается не только Бог, но даже сам Хаос и то:

– Обосрется от ужаса.

Конечно, можно сказать, что это трудно, понять, как надо правильно читать текст в фильмах за актеров, но с другой стороны – это также трудно, как придя на работу трудно понять, что на работе надо работать, не просто сидеть и сидеть в курилке с анекдотами про реальность театра.

Ибо, по сути дела, как и давно сказано:

– Тебе и делать-то ничего не надо, как только быть собой. – Чтецы же переводов в кино почему-то воображают, что это они – вот сейчас показывают:

– Кевин Костнер в фильме Телохранитель. – Надо говорить правду:

– Я – переводчик, – нет, надо именно:

– Обязательно врать! – что и делается по чьему-то прямому заданию.

И вопрос:

– Зачем Лев Толстой придумал себе самому это задание не видеть очевидного?

Бог ему:

– Давай, давай! – а Лев:

– К сожалению, у меня нет той давалки, которую Вы, Сэр, говорите, что дали всем.

И пишет, и пишет все слова в одну строку, несмотря на то, что даже стражник объяснял Гришке Отрепьеву на Польско-Литовской границе:

– Не всяко слово, милок, ту же строку пишется. – И так именно радостно, что взял его с поличным.

Лев Толстой заявляет:

– Меня с поличным не возьмете – не понимаю – и весь хрен!

Заявляю:

– Это – враньё! – Ибо можно сколько угодно состязаться, о чем там пел песни Гришка Отрепьев на Польско-Литовской Границе – как намекнул Владимир Высоцкий – напополам с попом Гапоном, точно также, как профессор Бонди мог не верить в бога, но рассуждение идет по тексту произведения, по которому его и судить надо, а здесь, что С. М. Бонди выдал заведомую научную, логическую неправду, что перед нами:

– Очевидная Сцена, – предполагающая Зрительный Зал, и значит, слова людей – это слова героев Романа, – он, Бонди – ни с того, ни с сего – заменил то, что написано у Пушкина на просто:

– Ты да я, да мы с тобой, – в то время, когда шел спектакль, очевидный:

– Когда б я был царь, – это Пушкин в роли царя, – тут уж доказывать ничего не надо.

А как Толстой прикидываться, что, извиняйте:

– Я не учил даже арифметику – не получится.

Но вот слева от меня телевизор и это, так сказать:

– Не-до-понимание продолжается и продолжается в полный рост, – но это только и доказывает неправоту Толстого, что по телевизору идет не ошибка, а:

– Заведомая Дэза.

Ибо известен и технически прост перевод VHS, но он не применяется сознательно, с посылкой, что:

– Управлять Массами можно только с помощью дезинформации.

Не думаю, что Лев Толстой решил сыграть здесь свою игру-загадку:

– Никогда не угадаешь, что я притворялся, как и Шекспир, играл роль.

Хотя и возможно, в принципе, но тогда не совсем ясно, какую роль он себе выбрал? И зачем?

Да, исключать нельзя и такое. Но, повторю, это именно, очевидная ошибка, если рассматривать не мир вообще, не вопросы мироздания, а просто Текст.

Но и на это есть ответ у противников Евангелия, как сказал один агитатор этого дела просвещения:

– Без религии, – микрофон реальней ваших философских выкрутасов! – не заметив, правда, очевидной вилки, так и не воткнутой в розетку для быстрого приготовления одной чашки кофе:

– Их оказалось две – одна это именно та, которую он показал реально, слово:

– Микрофон, – самого-то этого, как сказал Владимир Высоцкий:

– Так и не приспичило, – а был только, как сказал уже Александр Пушкин:

– Оно на памятном листке Оставит мертвый след, подобный Узору надписи надгробной На непонятном языке.

След-но, был только:

– Звук ночной в лесу глухом.

Всё забыто.

А:

– Продолжает выдаваться и выдаваться за Жизнь.

Если, как я сказал сразу, Король Лир лишь объявил игру, спектакль на тему:

– Я вам всё раздал, – а:

– Вы, как – вот теперь и посмотрим-поглядим-м. – Что – еще раз замечу – и идет на самом деле, то почему и Толстому не сделать тоже самое, если он догадался, что происходит? – Вопрос, или:

– Ответ?

С другой стороны, Толстой ничего и не говорит, так только:

– Ни тпру, ни ну, – арию ведет Шекспир, – но акцент Толстой ставит, если это не принять во внимание – получится тот же нелепый перевод – чтение перевода, которое идет по телевизору – можно сказать – как:

– Зараза.

Про этих чтецов перевода тоже можно сказать, что они не такие уж конченные люди, а являются дезинформаторами.

Говорит ли вообще кто-нибудь правду?

27.02.18

Пора сменить название Эссе с Преферанса на:

– Преферанс Льва Толстого с переходом в затягивающий в азарт Штосс – Фараон, – хотя на вид Толстой спокоен, как удав: