Владимир Буров – Конец Света? – Пока нет. Часть Первая (страница 35)
Сцена 2
Написано:
– Быть на ее руке перчаткой.
Есть сходство с Заветным Вензелем О да Е А. С. Пушкина. Здесь она:
– В нем.
Джульетта:
– Лишь это имя мне желает зла. – В данном случае, имеется в виду, Монтекки.
В реальности? Евангелие, которое некоторым запрещают положить даже под подушку – читать: тем более.
В Евангелии ей всё нравится, кроме самого названия? Она пока что – значит – Ветхий Завет.
– Что значит имя? – говорит Джульетта. Такие резюме могут иметь в виду, что они еще не разделили роли: кто из них Новый, а кто Ветхий Завет.
– Отринь отца да имя измени! – говорит Джульетта.
Сильно. Но дальше согласна и на обратное:
– А если нет, меня женою сделай,
– Чтоб Капулетти больше мне не быть.
Явно идет про объединение не объединяемого, но как это можно сделать здесь, если априори это объединение возможно только внешним образом, ибо Новый Завет про:
– Читателя, – который это дело делает, и получает звание:
– Вы – боги!
А так всё буквально в десятку. Не могу пока только понять, как могут вмешаться Зрители в этот процесс объединения. Так-то ясно:
– Сам просмотр спектакля – это тоже самое чтение Книги, Пьесы, – и:
– Результат уже у нас.
Но вот здесь что-то замыкает – не могу увидеть Разницу между происходящим на Сцене и:
– Действительно происходящим, – как было в Двух Веронцах, что Протей соблазняет Сильвию без прямого предупреждения, что говорит слова Валентина, и она, Сильвия, понимая, что объяснение идет именно от имени Валентина, тем не менее, отвечает на вид наоборот, как на этот поверхностный взгляд изъясняется от себя в любви и Протей.
Разница:
– Именно такая же как разница между Новым и Ветхим Заветами.
В Ветхом должно быть сказано всё и сразу, а в Новом говорится только половина, что, например:
– Их либэ дих, – как спел Сильвии Протей, – а то, что это Послание Валентина – здесь нет!
Так как находится в Посылке! В другом времени, в ФОНЕ, каким я являлся и является для Иисуса Христа Бог Отец.
Для Гегеля – Три Кита, держащие Землю. Он называл по-другому, а это я ему придумал Трех Китов для острастки читателей, чтобы уж никто не говорил:
– Я чё-то не-до понял.
Вот в этом разница между Ветхим и Новым Заветами:
– Всё сразу или есть деление на Форму и Содержание, как Великую теорему Ферма и на Короля Лира:
– Вы только Здесь, а мы имеет сподручного Яго, который, как делать нечего, может переходить эту границу у реки:
– Бегать за инфомэйшен на Поля Текста.
Пока здесь я что-то не могу разделить Текст пополам, хотя косвенно и говорится сейчас Джульеттой:
– Возьми меня в жены, сделай Монтекки. – Что значит, по содержанию она останется Капулетти, а по форме уже будет Монтекки.
Но, если она из Ветхого Завета, то может думать, что и она будет – как и всегда была:
– Монтекки, – в Новом Завете – это ошибка. – Ибо:
– Не надо меняться по содержанию – всё изменит форма.
По логике всё довольно элементарно – сложно это на самом деле увидеть, вот это, что Сильвия поняла Протея, что он без предупреждения читает ей послание Валентина, и отвечает обратным, как и первым:
– Всё наоборот, т.е. от себя на вид – выдал ей Протей.
У Пушкина в Дубровском это понять легче, но также сложно:
– Именно почувствовать Эту Правду настоящих – нет, не Маленьких Трагедий – а наоборот:
– Хэппи-Эндов. – что Князь Верейский – это Владимир Дубровский.
Читатель напрямую этого не может знать, иначе он вылетит, как плохой ученик из класса за плохое поведение:
– Знаешь – значит уже не Герой Романа, а сам Автор, – но в том-то и дело, что надо, как Яго у Отелло:
– Бегать: туда-сюда: из наблюдаемых в наблюдатели.
А еще сложнее заметить, что мужик, разорвавший Заячий Тулупчик, мелькнул – нежданно-негаданно, как:
– Царь. – Где – спрашивается – он в этот момент находится, если не на Сцене – это точно?
И вот этот Второй Спектакль идет в голове – в сознании – Зрителя. Что он способен заметить, чуть-чуть остановить это Мгновенье, что Сильвия в Двух Веронцах, ругая паршивца-предателя Протея, посмевшего в нее влюбиться, на самом деле отвечает ему:
– Их либэ дих, – но как письму Валентина.
Всё дело в том, что все:
– Уже что-то знают До Того.
Тогда как обычное классное – школьное чтение полагает имеющимся у реципиента только вчерашнее задание на сегодня. И вот это отсутствие памяти у человека, что он лично даже может войти в ту же реку, в которую не сумел войти Адам:
– Дважды, – пробуждает Новый Завет.
Точнее:
– Дает Человеку это право – право:
– Жизни Вечной.
Об этом, именно об этом все произведения, как Шекспира, так и Пушкина.
Поэтому, да, все умирают и здесь, в Ромео и Джульетте, но остаются живы именно по посылке Иисуса Христа:
– Все живы.
Доказать это здесь – в Ромео и Джульетте – вряд ли получится без личного Эссе, – как:
– Художественного произведения.
Хотя в Макферсоне и Джонсоне и в Воображаемом Разговоре с Александром 1 Пушкина – тоже в эссе – но и логика:
– Очевидна, – очевидна при посылке, что Я – Читатель – тоже ТуТа.
Пока я не вижу Лжи, так сказать, Игры Героев, как в Двух Веронцах, мы автоматически принимаем всех здесь – в Ромео и Джульетте – людьми честными, очень влюбленными. Попросту говоря: