Владимир Буров – Конец Света? – Пока нет. Часть Первая (страница 31)
– Пустыня. – В том смысле, чтобы:
– Была не только здесь, но и там, у них Сели-Хеми-ситетах – тоже.
Вот это фантастическое Абори-Генство, как не только преподавание, но и изучение и сочинение здесь ДЭЗ-информационных и только Таких томо-фф и простых статеек и даже разговоров о вещах именно занесенных сюда – на Землю, как:
– Случайных, – каким именно и явился, к изумлению всех, Иисус Христос.
И вот простейшие до полной очевидности вещи, разговоры в Над Пропастью во Ржи – но и изумляющие этой откровенностью правды – автоматически встречаются в штыки. Но не людьми, разумеется, а только кинокритиками, какими их здесь и готовят:
– С социальным уклоном обязательно.
С первого раза – прослушивания передачи – мне показалось, что Генис на этот раз решил не мешать всем людям, а не только пропагандистам и агитаторам выразить свою радость, что:
– Это не только: было, было, было, – ни и есть!
Оказывается – да и конечно – так не бывает:
– За правду почему-то денег не платят.
Это и была правда:
– Дети – ничтоже сумняшеся – разговаривают не о том, во сколько точно завра октябрятский общий сбор, и не о том, что старший брат, наверно, опередил весь класс по сбору – если уж не макулатуры – то металлолома:
– Точно! – а на полном серьёзе:
– О себе!
Ибо, так-то и здесь они обсуждают, но в том-то и дело, что об этом писать и сочинять, как о явлении нормальном:
– Запрещено.
Суть восхищения Хемингуэем и Сэлинджером в том же, за что здесь гнали – вот именно не по грибы и по ягоды, а на войну:
– Зою Эзрохи.
Были и другие.
Бориса Пастернака до сих пор ругают, что он написал роман ни о чем, – имеется в виду:
– Доктор Живаго. – И вплоть до того, что не дал даже себе труда придать ему приличествующую форму.
Как и Хемингуэй, подаривший ему остров в океане:
– Не изобразил романа в своих Островах в Океане.
Зощенко запретили не только просто так, но и официальным образом – за:
– То же самое, – зачем ему писать, если он пишет, как Сэлинджер, ни о чём.
Человек – вишь ты – должен думать не о себе:
– Как надо, – а о гражданской позиции.
Но в таком случае, гражданская позиция оказывается уже нечеловеческой.
Почему запретили в 48-м генетику, кибернетику и понимание Пушкина, как расписание его Воображаемого Разговора с Александром 1? Только по одной причине:
– Человек в этом случае должен иметь право:
– Думать-ь.
– — – — – — – — – — – —
Открытый чемпиона Австралии. Говорят:
– Сирена подвернула лодыжку, – но!
Это же ж иё:
– Коронный прием против тех, кто лучше ее играет в конкретном матче, как это и было с горько плакавшей после проигрыша Сирене Тимеи Бачински.
Как сейчас и говорит комментатор:
– Потом, правда, она бегала уже и опять, как молодая.
Все знают, что Сирена врет, но вот почему-то:
– Действует эта черная магия на теннисисток, ее противниц.
Видимо, думают, что надо выигрывать по-честному.
Никакого интереса дальше смотреть на игру Сирены Вильям нет абсолютно – одна только нервотрепка. Хорошо, что она вылетела.
Но не думаю, что Плишкова устоит против японки Осаки.
– — – — – — – — – — – —
23.01.19
РОМЕО и ДЖУЛЬЕТТА
Стр. 244—251 – из Не Хлебом Единым Вот уже у Чехова увидел невидимое, и даже года на три раньше, чем сейчас вспомнил, – а в Ромео и Джульетте пока:
– Ни гу-гу. – Знаю, что есть, и именно потому, что само содержание иначе не расшифровывается:
– Какой в нем смысл?
Смысл должен быть, что Прошлое, вставшее стеной между ними, – и дало им шанс:
– Любить друга, – хотя это было невозможно – за просто так.
Ответ известен заранее – непонятно его содержание. Какая тут может быть расшифровка?
Толком непонятно, какое прошлое встало между Капулетти и Монтекки. Ясно, что оно не личного беспредела, а, как всегда, фундамент устройства мира, и, возможно, а, скорее всего, именно так, противоречие возникает из-за непонимания кем-то Нового Завета. Нужен более-менее достоверный перевод текста Шекспира. Как это сделал Пастернак в Короле Лире, Отелло, Гамлете.
Трудно даже предположить, какое противоречие Нового Завета встало здесь поперек Ветхого. Хотя противоречие, собственно, только одно и есть:
– Новый Завет забрал себе Ветхий Завет, – встав сам собой, как лист перед травой перед:
– Богом.
Ветхий Завет – жизнь по преданиям, без непосредственного присутствия бога. Обычно об Этом – вообще ни гу-гу, – так:
– Чё-то было, – конкретика смысла не принимается во внимание.
Очевидно: Ромео забирает Джульетту, вынуждая ее этим покинуть Ветхий Завет, – и:
– Никто – или есть кто, но в одиночном количестве – не может объяснить остальным:
– Вы все уже на этом борту, мэй би, еще только идущего в Новый Завет большого денежного перевода.
Нужны осмысленные, как в Короле Лире аргументы.
Так как Ромео и Джульетта написана на десять-одиннадцать лет раньше, чем Король Лир, то однозначно, ничего конкретней фундаментального противоречия между мировоззрениями Ветхого и Нового Заветов не может быть. Достаточно ли только они здесь очевидны. В Короле Лире сразу поставлены все точки над И:
– Выходи замуж, но только за Не-любимого, – ибо нельзя любить двух сразу, – так как:
– Мир Один. – Любить можно только отца.