Владимир Буров – Графские развалины. Эссе (страница 13)

Тем не менее Человек, как надежда Бога на взаимопонимание, подвергся всевозможным гонениям.

Солженицын же, даже не стал, как Лев Толстой докапываться до сути этого противостояния, а изучал 50 лет Шекспира, чтобы тяжело – тем не менее – вздохнуть:

– Не могу понять, как можно поверить в Такие Чудеса, что мир, по которому мы ходим – по мнению Короля Лира – и:

– Перевернуть кверху тормашками, – что значит, мы только лежим на спине и смотрим в небо, – а:

– Посмотри вокруг себя – не подползла ли какая гадюка в жены, да так, что можно и опоздать сердешно отхлопать ее по заднице.

Не поверил, а за женой всё равно долго гонялся, и, кажется, сють-сють избил. Во, как близко к сердцу принимал Лев Толстой устройство мира такой невообразимой сложности, что сошел на дальней станции, в надежде:

– Пусть думают, что и Король Лир тоже, – хотя и не до такой степени, как он поперхнулся, чтоб привязывать на шляпу вместо охотничьего пера пучок травы, мол:

– Мотри ХГехгель, – и я верю, Низ, – а находится, мать его:

– Наверху.

Тяжело, действительно. Но! Вот Солженицын нашел легкий путь:

– Road to Perdition – не для Человека Разумного, как Чацкий Грибоедова:

– Бывающего.

Проклятый путь.

Ибо награда Сол-на такая же, как и очень нелюбимая Бродским Наша Марка:

– Коллекционный экземпляр – Ким Филби.

Засланный казачок. Шпион. И участок Свой получил не как Ким Филби:

– Под Москвой шесть соток, – а:

– Не многовато ли будет?

– — – — – — – — – — – —

Сол-н – 4

10.12.18 – Радио Свобода – Американский час Поверх барьеров. Пророк в чужом отечестве. Солженицын в Америке

Александр Генис

Владимир Абаринов – взял Солженицына вместо запретной фантастики. Как:

– Музу на экспорт. – Один День Ивана Денисовича, 1-е издание 1963 года, издательства Советский Писатель.

Как, Подросток Достоевского. Так как, пока не знал, что бывают русские диссиденты.

Главное впечатление 15-летнего Вл-ра Абаринова:

– Это очень светлое сочинение.

Впервые услышал в блистательном чтении Юлиана Панича.

Голос Панича был неподражаемый.

Но!

Эта ироническая Неподражаемость Панича, примененная в чтении книги:

– О полном банкротстве советской разведки и ее американских дело-производителей, что над ними только все смеются, настолько – да:

– Пруцца, – но совсем не умеют работать! – было это чтение Панича 100-процентной ДЭЗОЙ.

Что, мол, здрассте и пожалуйста, ми есть маленький осел, поэтому продайте нам хоть немного ценно-достоверно-почти настоящей инфомэйшэн за большие денхги, – ась?

Что значит, это залихватское – вплоть до большого удовольствия Вл-ра Абаринова чтение Ал-ра Панича – есть дэза о большом, но глупом папе, который всю американскую прохиндиаду прикрывает настолько плотно, что, собственно, он и является американским президентом, – хотя и:

– Тайным. – Но, дорогие радиослушатели из далекой заснеженной Рашки:

– Об этом, пока никому ничего и даже ни гу-гу.

Послушаем, что дальше распространит В. Абаринов.

Очень внимательно следил за этой беспримерной Схваткой в режиме реального времени. Что имеется в виду? Когда партия и правительство решали вопрос:

– Дать иму чё-нить или пусть еще чё-нить напишет: то ли в Ираке, где тепло, и вероятно, растут яблоки и груши, или Верхоянск, куда с трудом можно довезти даже простую передачу с водкой и селедкой, – ибо:

– Тамоди уж очень холодно, что даже птицы падают на лету от 80-градусного холодища.

Или – имеется в виду схватка с Твардовским за право Росинки расти там, где:

– У нас это запрещено-о, – а также и том, что:

– Жирные не бывают жадными.

Свиньи?

– В том числе.

Сейчас:

– Солженицын пришел с Запада.

Ричард Темпест из Иллинойского университета – один из авторитетнейших специалистов по творчеству Солженицына, так как родился в Лондоне – вырос в Москве, получил образование в Оксфорде, и теперь живет и работает в Америке.

Читал:

– Август 14-го, кто-то уже переводил Красное Колесо, – и это всё Заграницей! – След-но:

– Сколько же еще премий было выписано за Это Дело – как? – имени Ленинского Комсомола!

Солженицын был чрезвычайно известен, – говорит Темпест, в середине 70-х уже.

Для местных же олухов царя небесного это было одно и тоже, что Солоухин, ибо все они, как тигры на одну породу похожи. И кто из них – кто, – а разница?

Переводчик Солженицына тогда: Гарри Виллис – перевел Красное Колесо, Архипелаг Гулаг и т. д. – пр-но?

В России публикации Сол-на закончились в 63-м году – Матренин Двор и Случай на Станции Кречетовка в Новом Мире.

Откуда взялась ЧРЕЗВЫЧАЙНАЯ известность Солженицына за рубежом, если Набоков никак не мог добиться, чтобы:

– Да за вы Лолиту хоть, сукины дети, заплатите по-человечески!

Темпест очень полюбил художественные приемы Солженицына!

Номера журналов с произведениями Сол-на были изъяты из библиотек. КАК и, – этеньшен, и:

– Про пьянку в райкоме комсомола Юрия Полякова, – ибо – прием известный:

– Без запрета, что еще там читать?!

Сочинение Сол-на – плод больного воображения. Тогда, почему не выбрали для него сразу хоть Ирак или Иран, где тепло и верблюды, а направили прямо в загребущие лапы англо-итало-американской – однако – как оказывается:

– Красной профессуры!

Говорится: