Владимир Буров – Чужой Завет. Эссе. Часть первая (страница 17)
Похоже, существует такая связь между жизнью и счастливой жизнью, как между формой и содержанием:
– Нельзя начать писать только после того, как станет ясно, что надо написать.
Как долго я не мог начать объяснять ошибку Бонди в Воображаемом Разговоре с Александром 1, не мог, пока не понял, что объяснение связано с самим письмом: Содержание без Рассказа о нем – не бывает!
– — – — – — – — – — —
20.10.18
И машину эту дал Человеку Бог на Горе Синай, обозначив, как Две Скрижали Завета.
Моисей не успел – Иисус Христос пришел специально, чтобы научить Человека более подробно:
– Как ей пользоваться.
Сложность появилась в том, что перед человеком оказалась не степь донецкая, в которую он вошел со всей широтой своей души – хотя и знал, что на ней есть шахты, – а ЕЩЕ ЧТО-ТО, – на чем эти шахты с прекрасными девушками, вас только дожидающимися:
– Держатся.
Появилась именно МАШИНА, как помощь Человеку для противостояния именно:
– Машине.
И эта новая машина обладала одним неимоверным качеством:
– ЕЕ мог увидеть только Человек Верующий.
Мог увидеть вещь очень простую, почти очевидную, но:
– Всеми почти популярно отрицаемую: слова на ней появляющиеся не висят в безвоздушном пространстве, как вполне могли появиться в путешествии Синдбада Морехода, – но никогда уже у Гомера.
Ибо эта машина – СЦЕНА – или, что тоже самое Посылка, или САМ БОГ Гегеля:
– Находится в противоречиях текста, которые по содержанию может заметить только тот, кто принимает эту шифрограмму:
– Я уже называл их здесь от Гомера до Шекспира и Пушкина, от Архимеда до Ландау и Алана Тьюринга и Пьера Ферма.
– — – — – — – — – — – — – —
ЭССЕ 2018
декабрь
26.12.17
Борис Парамонов говорит сегодня во вчерашнем Эссе, что:
– Литературный прием можно заимствовать, – это как?
И, видимо, имеется в виду одно из двух, или:
– Вы-учить Долбицу, и потом рассказать ее:
– Па-а-пе-е! – как рявкнула одна маленькая девочка из рекламы, – или:
– Занять денег на торт, авось и на бутылку, а этому олуху царя небесного, который их-таки дал, – сразу пообещать, нечаянно оговорившись:
– Я отдам-ся. – Вот и весь, так скать:
– При нём, при-нём, – и так-то бы да, но, как и было по этому поводу пропедалировано:
– Уши всё равно мыть надо, – в том смысле, что: даже если они забиты громкоговорителем, прикрытым на экзамене специально для этого:
– Я бин большой, – а потому слышу не то, что хочет знать экзаменатор, а только то, что мне подсказывает Васька по микрофону из подсобки соседней с этой аудитории, – и значит-ся, как чуть не заплакал от смеха профессорэ, принимавший этот экзамен:
– А прием всегда, так сказать:
– При нём, при нём! – и держит эту вытащенную из уха студента розетку, как доказательство перевода При-нёмов в русско-советскую литературу.
Сам Б. П. пользуется потому устаревшими приемами литературы, что говорит:
– Ня буду я читать тебе морали, юнец, – в том смысле, что утруждать слушателей Радио Свобода литературоведческими приемами не хочу беспокоить, – а, в Посылке-то, что, заметьте, как априори известное:
– Сусе-ствование этих При-Нёмов, – не только, как лапшеушевешанья, издевательской Дэзы, но это, правда, пусть и только здесь, в отдельно взятой советской стране.
Несмотря на то, что есть утверждения Ле, что законы не только физики и химии, но и мироздания вообще – разные для Наз и для живущих за чертой нашей оседлости капиталистов – не бывает никаких достоверных приемов, как это и доказал Федор Достоевский в спектакле:
– Игроки, – хоть потусторонние силы привлекай по знакомству с тетей Клавой, а:
– Обыграют всё равно и даже обязательно.
До этого Борис Парамонов мимоходом обмолвился – как это часто бывает, что не надо долго раскошеливаться, т.к. априори известно – что и Солженицын, значит достоверно:
– Занимался чистой нет, не наукой, а этой, как её, нет, не Дэзой, как думаю я, а, этеньшен:
– Бойбой за пъявду, – твердый знак здесь для того, что делал всурьёз, хотя и не думаю, что сам надеялся надолго, ибо знал:
– Многие против, – кто?
Да, эта, как её, вся мировая литература. Вся мировая литература доказывает только одно:
– Художественность имеет смысл.
Солженицын же решил спеть строчку Высоцкого:
– Да мало ли, что ты – весь мир – хгениальный!
– Мы не глупее иво.
Но нового-то ничего не придумал, как именно то, против чего Весь Мир – в том числе и Код Войнича – и создал, однако:
– ИСКУССТВО
Но Соли решил, что и так как Ле отрицал науку, то почему бы мне не отрицать искусство, ась. – Без знака вопроса. И, так сказать, дали. Да, но нам это по барабану, ибо:
– Ну а кто взял-то? – А-а-у-у!
И тишина, как рассказал Савелий Крамаров. Только всё покойники с косами стоят. Или еще чище Вл. Высоцкий:
– Плахи с топорами.
Солженицын в том смысле борец за правду, что пытался уверить не только тётенек у колодца, что Бага Яга:
– Не существует, – но и Грибоедова заодно с Чацким и его Софьей, ибо и всё, что она может, если даже вам привидится случайно после 16-ти часов на ферме или 14-ти в поле, – то это:
– Не только попросит оставить, а может и вообще отнять тот окурок, который вы загодя спрятали под матрас.
– — – — – — – — – — —
В принципе хорошо, что перед Новым Городом хоть кто-то, хоть где-то вспоминает литературу, как Марина Ефимова Диккенса, Борис Парамонов продолжает сеять по ветру свои заморочки.
Здесь?
– Никто не бывает.
И останется ли мир объединен его волнами?
– — – — – — – — – —