Владимир Баум – Порочные короли (страница 3)

Гундомар полагал, что эта новая религия христианство вредна для бургундцев прежде всего по причине смягчения нравов своих последователей. Эти больные фанатики больше не идеализируют войну и доблесть, как это делали предки бургундцев многие века раньше, но проповедуют единение всех народов «во Христе», что всегда весьма коробило кронпринца, человека войны. Это что же получается в таком случае? Эти самые тюринги, с которыми столько бургундцев полегло в боях – братья им, бургундцам и самому Гундомару?.. Братья им и трусливые варины, живущие к западу от земель бургундов? Каким вообще образом можно забыть все прошлые разногласия и прийти к какому-то примирению после стольких противоречий? Гундомар лишён был дара понять все эти посылы ариан, которые постоянно твердили про объединение «детей Божьих» против злого семени Сатаны и зверолюдей.

Гундомар намеревался полностью искоренить эту стра-нную иудейскую секту под названием «христианство», как только придёт к власти, вот только Гунтер и Гизельгер явно будут этому помехой, включая Крим-хильду… Впрочем, не столь серьёзной помехой. Гунтер и Гизельгер чем-то похожи друг на друга: оба весьма изнеженны, нерешительны, пассивны, в них явно отсутствуют лидерские и мужские качества, которыми столь щедро был наделён Гундомар. Кримхидьда же всего лишь молодая девушка, насколько известно Гундомару, даже ещё девочка. Куда больше кронпринц опасался ссориться с Хагеном. Как выше уже было написано, он являлся сыном наложницы короля Гибики, Уте, карлицы, то есть, Хаген не являлся остальным своим братьям и сестре единоутробным братом, а является бастардом, или, если по-русски с английского, ублюдком. Вообще, Гундомар до сих пор не мог понять своего отца Гибику, почему же его выбор пал на эту Уте, низкорослую бельгийскую женщину, которая была изначально захвачена как трофей в бельгийских землях в военных походах Гибики на Римскую империю, не имеющая даже сколько-нибудь знатного происхождения и даже зачатков красивой внешности. Тем не менее, король зачем-то освободил её, и держит её всегда при себе, как свою особую шлюху. Впрочем, отец особо не баловался с этим. Привилегией государя владеть мно-гочисленными наложницами он не пользовался никогда в своей жизни, даже когда был моложе, а этой не так давно появившейся Уте ему вполне хватало. При этом государь мог, в силу своего положения, избрать себе в любовницы молодых дев попривлекательней этой карликовой красноволосой и щекастой особы (Гундомару даже казалось, что видел у неё прослеживающиеся пушок небольших усов)…

Но кто такой Гундомар, что бы судить своего отца за такой половой эксцесс? И тут наследник престола Бургундии вспомнил изречение Вотана, верховного бога германцев и скандинавов, которое он услышал некогда у мудрого старца (вообще же, Гундомар отличался любовью к накоплению языческих премудростей):

«Мужей не суди за то,

что может с каждым свершиться;

нередко бывает мудрец

безрассудным от сильной страсти»

(«Старшая Эдда», «Речи Высокого»).

Осуждать свойственно христианам… Гундомар много раз замечал, как Гунтер весьма с презрением посма-тривает на эту Уте, а Гизельгера она явно пугает. А Кримхильда… Вот уж поистине избалованный ребёнок. Никто так в открытую не демонстрировал к этой карлице такое негативное отношение, как эта полная её проти-воположность – Кримхильда: тонкие и прямые пше-ничного цвета волосы на маленькой высокой голове, умеренно-высокий рост, голубые глаза, тонкие черты лица… Доходило порой чуть ли не до драки. Ситуация усугубилась, когда Хаген, сын этой самой Уте, начал оказывать знаки внимания Кримхильде, не смотря на то, что был её братом от одного семени, но из разных утроб. Попробуйте поставить себя на место Кримхильды в этом случае. Вас домогается не просто брат, но сын этой Уте, столь отвратительной вам. И на что только Хаген надеется… Хе-хе! Эти «знаки внимания» не остались незамеченными и Гунтером с Гизельгером, которые также резко осудили это, пусть и не так явно, в силу своей упомянутой ранее слабости и безвольности. Кримхильда же после этих откровенных намёков со стороны Хагена почти не выходит на улицу, сидит взаперти у себя дома. Хаген же, наоборот, только озлобился, будучи отве-ргнутым… Этот кудрявый черноволосый и черноглазый метис, хоть и рождённый карлицей, имел тонкие кости и достаточно высокий рост – а также он может быть весьма полезен в бою… Благо Гундомар с ним в дружеских отношениях. Вообще, не видно было, чтоб этот Хаген хоть с кем-то вступал в конфронтации. Пошел он внешностью, скорее, в отца, хоть тот и не был черноволосым, но имел каштановый цвет волос и голубые глаза.

Все эти размышления об отношениях между мужчиной и женщиной натолкнули Гундомара на мысль: «А не пора ли и мне жениться?». Гундомар, лёжа на лавке чертога, настолько увлёкся этой мыслью, что даже не заметил, как деревянная кружка с тёмным пивом опрокинулась у него в руке, а напиток из неё начало течь на пол.

– Драугр (что-то типа зомби из скандинавской мифо-логии) забери! – от этой утраты приятной жидкости выругался он.

А ведь действительно, наследнику престола уже сорок один, летом должно исполниться сорок два, а под-ходящей «кандидатуры» для такого «красавца» так и не нарисовалось… Не то, что бы у Гундомара не было отношений с женщинами. Как раз наоборот, он имел в сексуальном смысле очень много женщин… Правда, эти «любовные» связи происходили чаще всего под угрозой убийства, нередко же эти убийства действительно случались даже после успешного и не очень соития. Впрочем, Гундомар имел также много наложниц, у него никогда не было недостатка в сексе, но тут он вдруг осознал, что совсем не умеет разговаривать с жен-щинами… От женщин ему всегда нужно было только одно – удовлетворение своих животных потребностей – на этом всё. А вот разговор… Прогулки… Разве с женщиной вообще о чём-то можно разговаривать? Видимо, он не создан для отношений, но создан богами для войны!

От этих всех размышлений о женщинах Гундомара отв-лекла как раз… женщина! Это была его мать.

– Сын, твой отец ждёт тебя.

Вот уже больше часа Гундомар торчит в этом короле-вском чертоге, и наконец.., свершилось! Он уже давно ждал этого приёма. Его, как наследника короля, зачем-то вызвал сам король. Наследник послушно повиновался зову матери…

Пройдя в потайную нишу слева от королевского дере-вянного трона, в ближайшей к нему стене, Гундомар оказался перед испытанием в виде деревянных уме-ренно-крутых ступенек, которые он преодолел без особого труда в силу своей боевой закалки.

Поднявшись по ступенькам на деревянный балкон пе-ред покоями короля, с которого открывался вид на весь первый этаж чертога с пиршественным залом, Гундомар увидел самое неожиданное для себя, что он только мог только увидеть перед собой здесь и сейчас… Перед ним во всей своей арианской красе показался достаточно резво, не по годам (упомянутому далее епископу было уже 62 года), движущийся в его направлении арианский епископ Арий, облачённый в белые одежды с бордовой широкой каймой на рукавах и высоком воротнике, окаймления пестрели золотистыми письменами. Его статный вид всегда вызывал в приземистом, немного коренастом, Гундомаре некое ощущение собственной неполно-ценности. Высокий, с тонкими конечностями, коротко стриженный голубоглазый блондин, хоть и морщи-нистый в силу возраста, с высоким черепом в этих белых религиозных одеждах смотрелся поистине божественно… Гундомар поймал себя на мысли, что он таращит выпученные глаза на епископа, при этом немного приоткрыв рот.

– Привет тебе, дитя короля. – проговорил епископ Арий и приветливо улыбнулся.

Гундомар понял, что краснеет. Ну нет, он не будет пока-зывать слабость перед этим самодовольным попом… Гундомар решил промолчать, рот прикрыл, глаза сузил.

Епископ в ответ на молчание, не сбавляя ход, рассме-ялся, по пути похлопав Гундомара рукой по плечу, шелестя мантией, скрылся в ступеньках, по которым не так давно ещё поднимался и сам Гундомар.

«Так бы и вырвал тебе эту твою руку, жрец, и забил бы ею тебя до смерти, которой ты только что меня похлопал…», – подумалось вдруг Гундомару, из-за чего он даже сжал кулаки и стиснул могучую челюсть, но тут его гнев снова прервала мать:

– Сын, ты идёшь? – спросила в дверном проёме покоев короля королева-мать.

Гундомар молча двинул к своей цели, предварительно ещё раз смерив взглядом пространство лестницы, где скрылся не так давно епископ Арий, и отвернулся.

Гундомар застал своего отца сидящим на постели в це-нтре достаточно просторной комнаты, мать стояла чуть справа рядом.

– Я ждал тебя, сын. Мы уходим. – такими словами встретил наследника король. Голова его тряслась, он был дряхл и стар.

– Отец, что здесь, драугр его возьми, происходит? – озадаченно спросил Гундомар, – Какого турса (разно-видность великана в скандинавской мифологии) тут делал этот треклятый жрец…

– Дорогой мой, ситуация патовая… – начал объяснять король, сидя на своей пастели в одной простецкой домашней тунике германского типа, заканчивающейся снизу на уровне колен, – С востока доносятся тревожные вести… Конунг наших восточных соседей и союзников ругов, Флакк, передал нам информацию о продвижении неимоверных орд азиатских кочевников в нашем на-правлении… Ему вторит Кирий, вождь племенного союза лугиев, что живут прямо к юго от наших земель. По нашим данным, гунны решили миновать земли антов, племён персидского происхождения, которые довольно успешно сдерживают гуннов некими, как их называют, «Змеиными валами», а венеды же, эти проклятые нищие шавки!, присягнули гуннам на верность вместе с другими такими же собаками, и движутся прямо на нас! – тут король закашлялся, и в кадре появилась Грим-хильда, напомнив о своём присутствии, с золотой рюмкой воды, – Спасибо. – отозвался король, вытирая рот с небольшой, тронутыми сединой, бородой и усами рукавом своего домашнего платья, руки короля также тряслись, – По моим данным, и тюринги готовятся напасть на нас. Эти ублюдки заключили военный союз с квадами и маркоманами, и хотят удавить сначала лугиев, чей вождь, Кирий, как раз и поведал мне об этом.., далее они пойдут и на нас. Это конец…