Владимир Баум – Порочные короли (страница 11)

Впрочем, дальше Влад не пойдёт (дальше границ гунн-ского лагеря), иначе можно вляпаться в неприятности. Вряд ли кто-то будет рад евнуху в гуннском облачении славянской наружности. Особенно в лагере венедов, где сейчас женская половина «склавинского народа» подве-ргается всяческим унижениям… Но этот странствующий евнух-переводчик прекрасно знал, какие ещё войска таит в себе эта гуннская армия. Правит антским союзом не-кий молодой и амбициозный вождь Дий. Он является единственным сыном распятого готами Божа, которому даже удалость нанести несколько поражений готам, но в результате предательства он был выдан последним для расправы и распятия. В целом, ситуацию это никак не поменяло: война антов и готов продолжилось, никто из них так и не победил, пока не пришли гунны. Влад почему-то считал, что в этом противоборстве готов и антов вышли бы победителями именно последние, анты. Антов отличает от их соседей прежде всего вечная протестность и нежелание платить дань кому бы то ни было: венеды же и склавины являлись данниками готов довольно долгое время, подчинились им практически сразу. Эстафета власти над венедами перешла гуннам, а те теперь позволяют венедам свирепствовать над германцами и другими народами, но склавины посмели противиться пришлым кочевникам. В отличие от них, анты всегда отвергали даже саму мысль о рабстве, становиться данниками готов, и после, гуннов. Анты также терпеть не могут своих соседей венедов и склавинов по причине того, что против антов в войне с готами последними выдвигались войска венедов и склавинов, которые антами успешно разбивались без особого труда, но осадочек остался… Венеды и склавины в ответ тоже не питают приязни к антам.

Сразу после палаток венедов по отдалённости от гунн-ских шли палатки гепидов, родственного готам племенного союза, но присягнувшие на верность Мунд-зуку, когда орды гуннов стали приближаться к их землям. По настроению хозяина и по просачивающейся до ушей Влада информации Влад понял, что верность этого племени сомнительна, но в силу того, что они являлись самыми слабыми данниками гуннов, опаса-ться бунта последним не приходилось… Проживали же гепиды вдоль северного берега Дуная на достаточно больших пространствах Дакии. Недоверие гуннских вождей к гепидам также подпитывалось ещё и тем, что, как считали многие гуннские вожди, гепиды укрывают на своих территориях бежавших от гуннских орд готов, которых также укрывают на своих территориях грейтунги – другое родственное готам племя – в чём уже не было сомнений. Подтверждений этой информации найдено не было (об укрытии гепидами готов), а шнырять по просторам Дакии у гуннов не было никакого желания для выяснения правдивости этих слухов.

Вот, собственно, и все, кого на данный момент удалось подчинить гуннам. Завтра эти воинства отправятся на войну против лугиев. По имеющимся разведданным, все немногочисленные, истощённые войной против тюри-нгов, войска лугиев сейчас собрались как раз в Будогриче, из-за чего их будет очень просто за раз уничтожить. Главная цель гуннов была Аскаукалис. До ушей Мундзука дошли сведения, что этим городом правит римский бог, а это значит, по мнению главного вождя гуннов, за стенами этого города полно сокровищ – христиане славятся своими богатствами во всех уголках видимого света. Тогда ещё вожди гуннов не знали, как сильно они заблуждаются…

Подойдя к своей палатке, Влад услышал голоса на гу-ннском наречии, это говорила Вера. Привыкший в своей жизни всегда бояться и ожидать только плохого, этот славянских евнух сразу подумал, а не случилось ли чего плохого. Но сразу смягчился, когда, ещё не откинув входную шторку шатра, услышал голос её сына, Аттилы.

Гуннским детям от наложниц строго-настрого запре-щалось посещать своих матерей. Как считали гуннские вожди, наученные горьким опытом, эти матери могли оказать «дурное» влияние на своих детей. А ведь действительно. Поставьте себя на место такой матери. Предоставьте, что ктото сначала убил всю вашу семью, спалил дотла ваш дом, изнасиловал вас и взял в долгое пользование в том же смысле – не захотите ли вы отомстить? Например, настроить своего ребёнка против отца… Вспомнив обо всех этих обязательствах и запретах, к Владу тут же вернулся привычный страх и опасение:

– Аттила!, – полушёпотом воскликнул он, – тебе ведь нельзя быть здесь! Если тебя увидят…

– Я просто хотел увидеть мать! – виновато ответил тот. Ну конечно же, пока вожди ушли на полуночный срочный совет, этот парень захочет попасть на полуночную встречу с матерью.

– Долг велит мне… – начал было Влад, но его прервала сестра:

– … увести его отсюда и доложить старшим… – продолжила она за него, – Но ты этого не сделаешь, брат.., ради меня.

У Веры отняли сына с самого начала его взросления, как только он перестал кормиться грудью, и увели на воспитание в «официальную» семью вождя и на обучение, а матерью назвали официальную жену Мундзука – Ирину. Прошлые их встречи ограничивались лишь перебрасыванием взглядами. Нет, она точно спятила. Её чуть не убили, когда она осмелилась рассказать Аттиле, что является её матерью. Нет, это чудо!, что её тогда не убили.., теперь же её точно убьют, если Влад ничего сейчас же не предпримет..:

– Ради тебя… – сделал короткую паузу Влад, – Ради тебя мне лучше увести его отсюда… Прямо сейчас! – сказал Влад, и схватил Аттилу за руку.

– Пусти! Пусти меня! Не хочу уходить! Не хочу!.. – отозвался ребёнок, – Дурацкие законы! Отменю их, когда стану царем!

У матери на глазах выступили слёзы.

– Твоё упрямство погубит твою мать, сынок… Вера, ты забыла, что сделали после прошлой подобной… встречи?

Конечно, она не забыла. Она не забыла, как ей до крови забивали розгами всю спину. Лишь за неимением луч-шего Мундзук ещё регулярно пользовал её – со шрамами во всю спину. Кто знает, может, среди тех же бедных лугиев, которых скоро ждёт смерть, найдётся канди-датура… «поновее», эта поизносилась, и тогда – от неё попросту избавятся…

– Послушай меня, Влад… – подползла на коленях к нему сестра и положила его руку себе на щёку, и продолжила говорить, глядя при этом ему прямо в глаза, – Разве это жизнь? Посмотри вокруг. Дай мне насла-диться однойединственной встречей со своим сыном, и будь, что будет… Пусть меня убьют. Ты думаешь, что ты страдаешь, брат?.. Да, тебе крепко досталось, тебя лишили… сам знаешь, чего, но я… Я страдаю каждый день, милый брат. Страдаю каждый раз, когда этому мерзавцу вновь захочется… этого. Нет, ты не знаешь, какое он чудовище, что он заставляет меня делать… А когда моё тело ему не нужно – страдаю от осознания того, что не могу видеть, как растёт мой сын… Что плохого в смерти? Неужели где-то вне этого мира может быть что-то хуже того, что мы с тобой уже перенесли?.. Мне кажется… Мне кажется, со смертью наконец придёт освобождение от всех тягот жизни. Неужели, после стольких мук, я не заслужила оказаться в Небесном Ирии (аналог христианского рая у славян)?.. – закончила свой монолог Вера.

У читателя могло сложиться оправданное впечатлени-е, что всё происходящее за последние несколько лет с этим потерянным славянским семейством есть самый настоящий ад. Возможно, так оно и есть, вот только древние славяне не знали ада в понимании других верований, потому Вера в данном монологе и не употребляет этот термин. Возможно, жизнь славян в то время, причём у всех, в большей или меньшей степени, была столь трудна, что и ад-то никакой выдумывать не нужно, который у них по той же причине и отсутствовал в мифологии. Ад здесь и сейчас, в материи. Но вернёмся к происходящему на сцене.

Влад не заметил, что, пока его сестра держала слово, её сын Аттила прижался к ней, сидящей на коленях, обнял обеими руками, уткнулся носом в грудь (да, и не скажешь, что этот паренёк когда-то станет главным бедствием раннего средневековья Европы…). Тут он отстранился, и Влад смог рассмотреть его лицо в сравнении с лицом сестры. Странно, на правда ли? Как столь красивая девушка с тонкими чертами лица, голубыми глазами, правда, черноволосая, смогла поро-дить такого уродца, напоминающего то ли обезьянку, то ли страшилку из сказок, беса… Нет, бесёныша, упыря… Сильно над этим задумавшись и уйдя в себя, Влад не заметил, как даже приоткрыл рот.

– Брат, пойми меня… – вновь начала Вера.

– Я хочу умереть с тобой сестра, я останусь здесь. – зак-рыв рот, ответил Влад.

– Нет, ты не умрёшь со мной, у меня к тебе… просьба. Если ты любишь меня, Влад, присмотри за моим сыном. Стань его опекуном, кем ты уже в какой-то степени являлся для его брата, Бледы. Я уверена, рано или поздно, тебя приставят и к нему, как некогда выбрали «нянчить» его брата Бледу. Ты на хорошем счету у Мундзука, он тебе доверяет за хорошую службу… Даже если этого и не случится – я хочу, чтобы ты был где-то рядом с ним… – умоляюще смотря на Влада, закончила Вера, гладя рукой прижатую к груди голову Аттилы, которую она поцеловала после завершения просьбы.

Не долго думая, ибо времени было мало, Влад промя-млил:

– Х-хорошо! Я уйду и сделаю вид, что и не видел вас вовсе. Не зная, зачем, Влад послушался сестру и сделал так, как заверил, поспешно оставив их в палатке одних.

«Упырь бы их побрал!.. Да лучше бы и упырь, чем гу-нн… Нет, теперь нас точно убьют!», – выругался про себя в мыслях Влад.