Владимир Бабкин – Революция (страница 8)
Киваю.
— Согласен. Неправ. Извини.
Лукавая улыбка.
— Извиняю. Пап, вон, стоят, ждут твоей команды, — она указала на слуг в тени зала.
Я засмеялся и хлопнул в ладоши:
— Подавай всё, но съедобное! — процитировал я Дуремара.
Они этой цитаты не знали, но быстро засуетились и стол стал накрываться, как скатерть самобранка. Мария даже жевать перестала, глядя на это шоу.
Я почти без сил упал в кресло. Лена улыбнулась.
— Покушал?
Выдыхаю:
— Просто не то слово… Там, Маша спрашивает, освободилась ли ты, может ли она зайти в комнату к нам.
Елена кричит за дверь:
— Мария!
Дочь зашла, подбрасывая в руках яблоко.
— Привет, мам.
— Привет. Вкусно хоть было?
Блаженный кивок.
— Ага. Как там мой братишка?
— Нормально. Поел. Теперь спит.
— Хорошо ему. А мне ещё немецкий учить.
Мама рассмеялась:
— Быть немецкой принцессой и не знать немецкий?
В очередной раз пойманное яблоко. Философское:
— Я — русская.
— Тогда откажешься от титула прусской принцессы?
— Нет.
— Тогда учи язык. Тебе спать скоро, а ты вместо языка оладьи с мёдом уплетаешь.
— Оладьи вкуснее. Ладно, я тут пока. Тут учителя меня не найдут.
Мы с Леной улыбнулись. Вот вредина. И развита не по годам. Да, Маша всегда была остра на язык, а уж сейчас…
Понятно, при дочери говорить о предстоящей войне мы не стали. О ней мне есть с кем здесь поговорить. Болтали о всяких пустяках. Потом выпроводили с нянечкой дочку спать, а сами тоже отправились в кроватку.
ЦАРСТВО ПРУССКОЕ. ЛАУКЕН. ДВОРЕЦ Фридрихсбург. ПАРК. 5 июня 1783 года.
Приятно гулять по парку с женщиной, которая в прошлой твоей ипостаси приказала тебя задушить. И склеил ласты тогда Петруша Третий.
Но, не в этот раз.
— Софи, я понимаю твои проблемы и твоё беспокойство. Но, ты же понимаешь, что война между нашими державами неизбежна. И сын твой одержим войной, и элиты ваши полны реванша, и толкают его в спину или под руку. И, да, я с тобой согласен, война для Швеции закончится катастрофой. Но, прости, я не король Шведский и не обязан заботиться о ваших подданных. Зачем мне спасать государство твоего сына?
— Петер, мы же не чужие люди.
— София, все монархи Европы не чужие друг другу люди. Это не мешает нам всё время воевать между собой.
— Но, вы наращиваете армию у наших границ и численность флота на Балтике.
Качаю головой.
— А Швеция наращивает армию и флот просто для парадов? Твой сын и ваша держава проводит всё более агрессивную политику в отношении России, её интересов и союзников. Вы значительно расширяете армию. Льёте пушки. Получаете субсидии от Версаля и Порты. Строите на эти деньги форты и покупаете на них паровые котлы для кораблей из Англии. К войне готовится твой сын. Мы лишь принимаем меры. По большому счёту, мне от Швеции ничего не нужно. Ну, может быть, Гельсингфорс. Да и то, воевать ради него я бы не стал. Но, поверь мне, Софи, если что, я доделаю то, что не доделал в 1742 году.
Моя несостоявшаяся здесь жена с десяток-другой шагов молчала.
— Петер, Швеции не нужны эти потрясения. Мой сын молод и горяч. За ним стоит Партия войны. Их мотивы мне понятны. Но…
Киваю.
— Но, русская армия войдёт в Стокгольм и продиктует условия мира. Такие, что у шведских элит даже денег на сапоги не останется. Вы после этой войны не восстановитесь лет триста. Пойми, Софи, война неизбежна. Она много лет неизбежна. Швеция — угроза для Санкт-Петербурга, наших интересов на Балтике, и, вообще, для интересов России, Пруссии и Русской Померании. Мы могли бы быть добрыми соседями, но Швеция хочет восстановить статус великой державы. Стремление понятное и даже похвальное. Софи, ты же знаешь русский язык?
Она ответила по-русски (пусть и с диким акцентом):
— Я понимать.
— Тогда ты понимаешь русское выражение:
Кивок.
— Да, Петер, я поняла, что ты хочешь сказать. Что у Швеции нет сил для этого. Как и у Польши. Я долго собирала сведения о битве с мятежниками при Grzatsk. Если хотя бы часть правда, то Швеции нужно избегать войны с Россией. Как нам избежать этой войны?
Усмехаюсь.
— Моя любезная Софи. Согласись, это твоя Швеция рвётся в бой.
Она качает головой.
— Это так и не так одновременно. Риксдаг не хочет воевать. Но Россия готовится к войне со Швецией больше десяти лет. Агрессивная риторика моего сына и Шляп играет вам на руку. Но, Россия атаковала бы вне зависимости от действий Швеции. Повод бы нашёлся. И если нападешь ты, то это сплотит народ. Но, я вижу, что для моей бедной страны это будет плохим вариантом.
Не удержался:
— Софи, ты же немка.
Та парировала:
— Ты тоже немец. Это не мешает тебе отстаивать интересы России.
Кивок. Слегка ехидно:
— Да. Но я, ещё и Император пруссов.
Не менее ехидное:
— А ещё у твоей новой русской жены Корона Царицы Прусской, а твой сын — Кронпринц Пруссии. Ладно, это пустое. Завоевал — молодец. Вернёмся к Швеции. Как нам избежать войны между нами?
— Софи, прости, но, никак. Швеция понесёт тяжёлое поражение в этой войне. Тут нет вариантов, поверь. Но, результаты поражения могут быть разными. Да, Швеция потеряет какие-то территории. Но, это мелочь. Я больше не хочу, чтобы ни при мне, ни при моих потомках, России раз за разом грозила угроза с Северо-Запада. Тем более, чтобы под угрозой был Санкт-Петербург. Однако, с нынешним королем этого трудно добиться без военного поражения. А вот при его сыне, как я надеюсь, у России и Швеции есть все шансы договориться, уважая интересы друг друга, и не злоумышляя ничего против соседа к взаимной выгоде. Нам Швеция очень важна и желанна именно, как союзник и партнёр, а не враг под боком. Блок держав — Россия, Швеция, Пруссия, Померания, Гольштиния сможет диктовать свои условия на Балтике и защищать взаимно свои торговые интересы. Но, прости Софи, я не верю, что с нынешним королём Швеции это возможно. Разве что при твоём внуке на троне. При опытной, мудрой регентше, у которой добрые отношения со всеми соседями. И со мной в частности, Софи.
София Шведская, в девичестве София Августа Фредерика Ангальт-Цербстская, кивнула.
— Я подумаю, Петер. — ответила моя несостоявшаяся жена, — но может что-то может смягчить твоё сердце к народу Швеции?
— Может, если, — начал я придумывать красивый жест, — если что-то или кто-то сделает так чтобы в этой войне нужно было винить не меня, а короля Швеции…
Глаза штатагалтерины Померанской сверкнули, потом в них промелькнуло какое-то озарение.